Десятки радиограмм под контролем МГБ? Что было дальше с группой диверсантов, которых ЦРУ забросило в Беларусь
13 сентября 2026 в 1789282800
Юрий Кот⠀ / «Зеркало»
Ночью 27 августа 1952 года в Налибокскую пущу с парашютами спустились четверо: Тимофей Остриков, Геннадий Костюк, Михаил Кальницкий и Михаил Артюшевский. Завербованных ЦРУ беларусов-эмигрантов наспех обучили основам разведки и десантировали в БССР с заданием создать в стране антисоветское подполье. Пока эта маленькая группа пыталась выжить в лесу и наладить связь с Вашингтоном, американская разведка пыталась вести мировую теневую войну против коммунизма - от Рима до Пхеньяна. Но почти везде ни к чему хорошему это не приводило. Рассказываем подробности в третьей статье цикла «Посланные на смерть» об операции AEQUOR, которую ЦРУ проводило в Беларуси в 1950-х.
Задание
Миссия первого агента, которого забросили в 1951 году, провалилась: Янка Филистович был пойман и впоследствии расстрелян. Но эта неудача не заставила ЦРУ остановиться. Вторая группа (AEQUOR-II) имела примерно ту же основную задачу: наладить связь с местным антикоммунистическим подпольем и развить его, а если его не было - создать. А также узнавать полезную для западных спецслужб информацию и готовить опорную инфраструктуру на случай возможной войны с СССР.
Согласно плану операции, группа должна была создать в беларусских лесах базу, на которой будут постоянно жить и держать связь с ЦРУ радисты Кальницкий и Артюшевский. А Острикову и Костюку предстояло легализоваться по поддельным документам, устроиться на обычную работу и понемногу вербовать беларусов, недовольных советской властью. К весне 1953 года ЦРУ рассчитывало вырастить из этого ядра полноценную подпольную организацию - за счет вербовки людей на месте и новых агентов-беларусов, заброшенных из Германии.
Первая на спасение
Пока четверо молодых диверсантов обустраивались в Налибокской пуще, ЦРУ вело такую же по методам, но несравнимо более масштабную кампанию против коммунистического влияния по всему миру.
Началось все с Италии. В 1948 году местная компартия имела реальные шансы победить на парламентских выборах, и в Вашингтоне этого всерьез боялись: Белый дом не хотел ни превращения Италии в полицейское государство, ни потери древнейшего центра западной цивилизации. А католики по всему миру опасались, что Святой престол окажется во власти «безбожников».
Для борьбы с компартией требовались наличные - много наличных. Но операция по накачке деньгами ее оппонентов не была одобрена ни Советом по национальной безопасности, ни Конгрессом США, с самого начала она была нелегальной. Ответственный за секретные операции ЦРУ Аллен Даллес и министр обороны Джеймс Форрестол выпрашивали средства у нью-йоркских и вашингтонских банкиров, промышленников и политиков, но их все равно не хватало, и в ход пустили фонд, предназначенный на восстановление Европы. Миллионы долларов хлынули на счета богатых американцев итальянского происхождения, а оттуда - в организации сформированного ЦРУ антикоммунистического политического фронта.
Джеймс Энглтон, возглавлявший тогда резидентуру ЦРУ в Риме, вспоминал, как американцы буквально набивали купюрами сумки, а подконтрольные сотрудники итальянских спецслужб передавали эти деньги правоцентристским политикам и католическим священникам. Параллельно в газетах и на радио развернули пропагандистскую кампанию по демонизации компартии.
18 апреля 1948 года Христианско-демократическая партия одержала триумфальную победу на выборах. Италия была спасена от вируса коммунизма.
Ловушка
Следующей должны были спасти Польшу - но на этот раз все пошло иначе. После войны там действовала подпольная антикоммунистическая организация «Свобода и независимость» (Wolność i Niezawisłość, WiN). Два года ее члены устраивали засады на советских военных и чиновников, убивали местных информаторов и коллаборантов. Однако к концу 1947 года польскому правительству, ловко жонглируя политикой кнута и пряника - амнистия сдавшимся и жестокая расправа над упорствующими, - удалось разгромить организацию.
Так, по крайней мере, думали на Западе, пока в 1949 году один из командиров WiN, Стефан Сенько, не вышел на связь с обнадеживающей вестью: организация хоть и обескровлена, но жива и готова продолжать борьбу. По его словам, в Польше сохранялось ядро из пятисот активных бойцов, двадцать тысяч резервистов и сто тысяч сочувствующих, готовых взяться за оружие. Вскоре, словно в подтверждение этих слов, один из отчетов ЦРУ за август 1950 года сообщил о большой перестрелке к югу от Варшавы.
Уже осенью ЦРУ начало сбрасывать с самолетов первую помощь подпольщикам. Но глава Управления политической координации ЦРУ Фрэнк Визнер считал ее объем недостаточным (именно УПК проводило секретные операции и диверсии за границей). И с ноября 1950 года немецкий отдел УПК наладил уже беспрерывный поток агентов, оружия, боеприпасов, радиостанций и денег.
Донесения из Польши окрыляли: антикоммунистическое подполье ширилось, формировались все новые ячейки. После одного особенно радужного отчета довольный Визнер воскликнул, что повстанцам не хватает только противотанковых ружей, чтобы выдавить Красную армию из Варшавы.
Все оказалось обманом - тщательно спланированной ловушкой советской и польской госбезопасности. 27 декабря 1952 года варшавское радио передало «покаянный» эфир, в котором пойманные агенты ЦРУ признавались в «преступной антипольской деятельности». Все агенты и те, с кем они выходили на контакт, - десятки людей, - были убиты или арестованы. Никакого антикоммунистического подполья не существовало, а Стефан Сенько все это время работал на польские спецслужбы. Годы подготовки и миллионы долларов пошли прахом, человеческие судьбы были сломаны впустую. Оружие, радиостанции, подслушивающие устройства, деньги, золотые слитки - все оказалось в руках советских и польских спецслужб. Словно в насмешку над американцами часть этих денег затем передали Коммунистической партии Италии.
«Самоубийственные миссии»
Битву с коммунизмом ЦРУ развернуло не только в Европе. С 1950 по 1953 год в Корее шла война между Севером и Югом: на стороне первого воевали СССР и Китай, на стороне второго - США и ООН. Поэтому данный регион был в особом фокусе американской разведки.
В начале 1951 года УПК Визнера начало готовить сотни корейских и китайских диверсантов для заброски в Северную Корею и Маньчжурию (граничащую с Кореей и Россией историческую область на северо-востоке Китая, где раньше у народа маньчжуров было собственное государство).
Весной 1200 корейских беженцев собрали на острове в бухте Пусан, провели короткое обучение и сформировали три бригады из нескольких десятков партизанских отрядов. В течение следующих месяцев их забрасывали с парашютами на территорию врага. В 1952-м в Северную Корею отправили еще 1500 диверсантов.
Никто из них не вернулся, пишет Тим Вайнер в своей книге, основанной на рассекреченных архивах. Тысячи людей попросту погибли или были захвачены, подвергнуты пыткам, казнены. Все миссии провалились.
Не успешнее были дела и в Китае: из 212 агентов, заброшенных в Маньчжурию для разжигания восстания, 101 был убит и 111 пойманы.
Эти операции были не только неэффективны, но и морально неприемлемы. Один из офицеров ЦРУ вспоминал: «Большинство этих миссий не были разведывательными. Заброшенные агенты должны были пополнить ряды несуществующих или выдуманных групп сопротивления. Это были самоубийственные миссии. Самоубийственные и безответственные».
Еще один офицер также утверждал, что вся разведывательная информация, полученная от агентов из КНДР, была сфабрикована северокорейскими и китайскими спецслужбами.
Однако эти провалы и гибель тысяч людей не заставили ЦРУ отказаться от своих методов.
Перевороты от ЦРУ
Сразу далее последовали заговоры по свержению законных правительств Ирана и Гватемалы - в 1953 и 1954 годах соответственно.
В Иране новый премьер Мохаммед Мосаддык, избранный двумя годами ранее, провел реформы и национализировал нефтедобычу, которая ранее контролировалась британцами. Те объявили бойкот местной нефти, в Иране начался кризис. Опасаясь, что страна развернется к СССР, спецслужбы Британии и США провели операцию «Аякс» (TPAJAX) по дестабилизации, использовав недовольство граждан на фоне ухудшения экономической ситуации. Подкупались политики, священники и журналисты, организовывались платные митинги, нагнетались обвинения в адрес премьера (впрочем, он тоже ужесточал свою политику; есть мнение, что усилия спецслужб лишь подтолкнули назревавший переворот).
В итоге Мосаддык был отстранен и арестован, а власть перешла к шаху Мохаммеду Резе Пехлеви, который вернул нефтедобычу западным компаниям на невыгодных для Ирана условиях и установил авторитарный режим.
В Гватемале пришедший к власти в 1951-м президент Хакобо Арбенс провел аграрную реформу, которая шла вразрез с интересами американской корпорации United Fruit Company. Та владела огромными территориями в стране, но из-за реформы начала их терять. У компании были связи в правительстве США. Госсекретарь Джон Фостер Даллес и его брат, теперь уже директор ЦРУ Аллен Даллес, ранее даже были совладельцами юридической фирмы, которая вела дела United Fruit в Вашингтоне. По их совету президент США Эйзенхауэр авторизовал операцию ЦРУ «Успех» (PBSuccess).
Арбенса стали обвинять в коммунистических симпатиях. В Гватемале была запущена пропаганда, создана видимость большого повстанческого движения (в реальности ЦРУ вооружило только отряд наемников под руководством полковника Карлоса Кастильо Армаса), проведены точечные бомбардировки городов. В итоге Арбенс был вынужден уйти в отставку и покинуть страну, а к власти пришла военная хунта во главе с тем самым Кастильо. Корпорации UFC вернули ее земли.
Эти операции в моменте были успешны для ЦРУ и вдохновили американские власти на другие подобные вмешательства в разных странах. Но в дальнейшем привели к тяжелейшим последствиям.
В Иране годами тлело недовольство, люди становились все беднее, рос национализм в связке с религиозностью в противовес светской власти. Все это взорвалось в 1979 году Исламской революцией. Аятоллы удерживают власть до сих пор, что стало катастрофой для гражданского населения Ирана, страну раз за разом сотрясают протесты, которые заканчиваются жестоким подавлением. За десятилетия там от казней и внесудебных расправ погибли как минимум десятки тысяч диссидентов, не меньше было брошено в тюрьмы, права человека в целом и особенно права женщин сильно ограничены.
В Гватемале же на десятилетия воцарилась череда жестоких диктатур, 36 лет длилась кровопролитная гражданская война. По оценкам правозащитных организаций, с 1954 по 1990 год действия репрессивных военных режимов привели к гибели более 100 000 мирных жителей.
Беларусь и первые радиограммы
Операция AEQUOR в планах ЦРУ была значима для противодействия СССР и как часть подготовки к возможной войне с ним. Но на фоне такого глобального размаха беларусская линия выглядела скромно - особенно когда вдруг замолчала. 31 августа 1952 года, через несколько дней после высадки, группа Острикова передала две радиограммы и пропала со связи.
Следующий раз группа подала признаки жизни лишь 10, затем 16, 22 ноября и 7 декабря. Но вместо основного радиста Михаила Кальницкого радиограммы неизменно передавал второй радист Михаил Артюшевский. Согласно сообщениям, 9 сентября Кальницкий, Костюк и Артюшевский случайно столкнулись в лесу с неизвестными вооруженными людьми. В завязавшейся перестрелке основной радист Михаил Кальницкий был тяжело ранен и на следующий день умер. Остриков же в это время находился на разведывательном задании и уцелел.
Анализируя радиограммы, американцы все чаще замечали в них признаки того, что группа работает не сама по себе, а под контролем советского Министерства госбезопасности (будущий КГБ). Но четких доказательств не было, уверенности тоже. ЦРУ не оставалось ничего, кроме как ждать.
Кадровый голод
Большую часть документов AEQUOR осени 1952 года составляют отчеты по расходованию средств: американцы продолжали финансировать газету Рады БНР «Бацькаўшчына» и сатирический журнал «Шэршань». А заодно думали, что делать с кадровым голодом. Куратором вербовки, напомним, был активист Рады БНР Борис Рогуля, и в ЦРУ были недовольны его неспособностью найти новых подходящих кандидатов и при этом излишне вольным обращением с деньгами агентства.
От безысходности второй шанс дали проживающему во Франции Николаю Абрамчику - племяннику и полному тезке главы Рады БНР. Ранее, при первом отборе, он был забракован, несмотря на настойчивые рекомендации его дяди. Этот раз оказался не лучше. Абрамчик-младший снова не прошел испытание на полиграфе, ходили слухи о его службе в СС во время войны и о связях с французской контрразведкой, а его психологический портрет отрицал возможность работы в команде. Несмотря на все это, Николая взяли в программу с испытательным сроком и начали обучать радиосвязи.
В октябре того же 1952 года Борис Рогуля наконец признал, что у него больше нет подходящих для программы кандидатов. ЦРУ сместило фокус на Абрамчика-младшего и идею создания кадровой школы на базе беларусского центра при Лёвенском университете в Бельгии. Американцы сетовали, что молодые беларусы, пожившие на Западе, не спешили рисковать собой ради возвращения в СССР, а такая школа должна была помочь убедить их и вдохновить на борьбу против коммунизма и за независимость родной Беларуси.
Тогда же с предложением помочь с вербовкой к ЦРУ обратился Радослав Островский, глава Беларусской центральной рады, конкурирующей с Радой БНР за роль лидера демсил и представителя беларусов-эмигрантов. Американцы сперва согласились, но позже окончательно отказались от работы с главой БЦР, узнав о его связях с британской разведкой.
Секрет Полишинеля
Пока в кабинетах решали кадровые вопросы, судьба группы по сути оставалась неизвестной: документы операции за 1953 год не говорят практически ничего нового о трех агентах в Беларуси. Архив за этот период - словно бюрократическая карусель: одни и те же раздутые сведения без особых изменений кочуют из рапорта в рапорт. Складывается впечатление, что сотрудничавшие с ЦРУ беларусы прекрасно понимали нереалистичность идеи вооруженного подполья в БССР и просто брали у американцев деньги на общественные и личные нужды. А ответственные за программу офицеры, не получив ожидаемого результата, потеряли к ней всякий интерес и лишь переписывали старые отчеты, слегка их обновляя.
В декабре 1953 года президент Рады БНР Николай Абрамчик (старший) приехал в Вашингтон на встречу с руководством программы. Стороны обменялись взаимными упреками: Абрамчик обвинил ЦРУ в слабой подготовке агентов, ЦРУ обвинило его и Раду БНР в неспособности найти достойных людей, - и на этом встреча завершилась.
1954 год начался с неприятного открытия: ЦРУ обнаружило полное пренебрежение правилами безопасности в беларусском студенческом центре Лёвена, находившемся под контролем Рады БНР. Там никто и не думал соблюдать конспирацию. Сотрудничество Рогули, Абрамчика и других представителей беларусской диаспоры с американской разведкой, использование студенческого центра для вербовки кадров, даже имена агентов, заброшенных в БССР, - все было секретом Полишинеля, диаспора открыто обсуждала это. В таких условиях сведения рано или поздно неминуемо дошли бы до советских спецслужб.
В итоге уже весной ЦРУ свернуло часть программы, связанную с подготовкой новых агентов, разорвало отношения с Борисом Рогулей и прекратило финансирование «Шэршня». Однако об остановке операции на «земле» не могло быть и речи: в нее было вложено слишком много сил, написано слишком много документов с обещаниями будущих результатов, а диверсанты все еще оставались и держались где-то в беларусском лесу - так думали в ЦРУ.
Внезапный обрыв
Тем временем связь с группой в Беларуси оставалась стабильной. К марту 1954 года ЦРУ получило от нее уже 36 радиограмм о положении дел и настроениях местных жителей. Остриков к тому времени, по его словам, легализовался в Барановичах, а Костюк с Артюшевским жили на лесной базе у деревни Камень под Воложином.
Однако это означало, что для выхода на связь с американцами Острикову каждый раз приходилось выезжать из Барановичей и добираться в лес - рискованное дело само по себе, его могли заметить. ЦРУ передало группе адрес в Берлине и сообщило, что дальнейшая коммуникация будет проходить посредством тайнописи. Группа оставалась под подозрением, но неопровержимых доказательств того, что ее контролирует советское МГБ, у американцев по-прежнему не было.
Начиная с 1953 года в переписке ЦРУ то и дело всплывала идея вывезти Тимофея Острикова на Запад. Он был единственным с документами и мог свободно перемещаться, а база нуждалась в его опыте и полученных в БССР данных для подготовки новых агентов. Правда, всякий раз, когда это обсуждалось, в документах указывали, что Тимофею предстоит прибыть в Карело-Финскую ССР, перейти границу у Балтийского моря и оказаться в Норвегии. И это притом что Карело-Финская ССР граничила вовсе не с Норвегией, а с Финляндией. То ли ошибка, то ли незнание географии, но за годы работы над проектом никто в ЦРУ этого так и не заметил.
Эксфильтрацию Острикова планировали на 1955 год. Но 7 января, в 65-й по счету радиограмме, беларусы вдруг, без какого-либо повода и объяснений, обвинили американцев в «бессердечной халатности и безжалостном негативном отношении к ним именно тогда, когда они больше всего нуждались в поддержке». После этого сообщения группа замолчала окончательно.
Для агентства вывод был очевиден: группа находится под контролем МГБ, и рано или поздно стоит ждать чего-то похожего на «покаянный» эфир варшавского радио времен операции WiN.
Было решено, что ЦРУ продолжит придерживаться политики «без комментариев», Госдепартамент - отрицать любые обвинения со стороны СССР, а всю вину за проваленную миссию возьмут на себя Рада БНР и лично Николай Абрамчик. В одном из документов ЦРУ прямо расписан план прикрытия: Раде БНР придется заявить, что это они силой собственных ресурсов помогли группе диверсантов проникнуть в Беларусь для продолжения борьбы за независимость. А еще лучше сказать, что эта подпольная группа их давних сторонников всегда и была в Беларуси и возобновила активность после войны. И обязательно подчеркнуть, что это не единственные такие активисты в Беларуси и борьба с узурпаторами-коммунистами продолжается.
«Такой порядок действий отведет внимание от степени причастности США. Он также поможет поднять престиж Рады БНР среди диаспоры, показав, что она продолжает активную антикоммунистическую деятельность, и привлечет внимание к тому, что антирежимная борьба на территории СССР продолжается», - говорится в анализе ЦРУ.
Сложно сказать, волновало ли агентство то, что случилось с заброшенной в Беларусь группой на самом деле, и живы ли парни, которых они столько времени готовили к миссии. Американцы узнают об этом лишь спустя два года - и не от своей разведки, а из советской газеты. И это будет намного хуже, чем они ожидали.
Финал истории читайте в следующем, последнем материале «Посланные на смерть».