Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Опубликованы «договоры» аннексии РФ регионов Украины. Там описаны их границы (но из их формулировок ничего не ясно)
  2. «Какой же нормальный мужчина, какой нормальный отец, муж может сидеть сложа руки». Карпенков — о мобилизации в Беларуси
  3. «Из путей к миру самым реалистичным становится невообразимый еще недавно вариант смены власти в России». Мнение Артема Шрайбмана
  4. Илон Маск порассуждал в Twitter, чем может закончиться российская агрессия в Украине. Публикация вызвала скандал (ответил даже Зеленский)
  5. В Индонезии после футбольного матча начались беспорядки. Известно уже о более 170 погибших — среди них пятилетний ребенок
  6. Единогласно. Госдума ратифицировала принятие новых регионов в состав РФ (но это еще не конец)
  7. Сильный ветер и дождь. На 3 октября в Беларуси объявлен оранжевый уровень опасности
  8. МАГАТЭ «серьезно озабочено» похищением гендиректора Запорожской АЭС. Глава организации поедет в Украину и Россию
  9. В Беларуси на 4 октября объявлен оранжевый уровень опасности из-за сильного ветра
  10. Когда ждать бабьего лета? Синоптики рассказали о погоде в октябре и на следующей неделе
  11. «Высшее образование получили, в городе сидят — в ус не дуют». Лукашенко потребовал взять на контроль распределение выпускников
  12. У Лукашенко — кадровый день. В Беларуси новый министр, много новых мэров и председателей райисполкомов
  13. Отход российских сил в Херсонской области и критика, подрывающая авторитет Путина. Главное из сводок на 222-й день войны
  14. Минздрав разрешил вернуться к работе «Нордину» и «Трем Дантистам Плюс» (но приостановил работу еще одного центра)


Объединение бывших силовиков BYPOL утверждает, что получило доступ к закрытой базе с информацией о репрессированных в СССР белорусах. Ознакомиться с ней раньше не мог практически никто: ни исследователи, ни простые граждане. Сравнили эту ситуацию с тем, что происходит на постсоветском пространстве — как с данными по репрессиям, так и в целом по архивам КГБ. Спойлер: доступ к архивам — один из важных факторов будущих преобразований.

Как вывозили архивы КГБ в рушившемся СССР

Дело белоруски Анны Никоновой из архива КГБ России. Фото: архив TUT.BY
Дело белоруски Анны Никоновой из архива КГБ России. Фото: архив TUT.BY

Для начала скажем несколько слов о распаде СССР — те события будут важны для понимания дальнейшей судьбы архивов КГБ. В конце 1980-х Советский Союз еще существовал, а руководство спецслужб этой страны понимало: дело идет к краху. Было принято решение заметать следы.

«Очень много агентурных, оперативно-розыскных и „литерных“ дел, а также „дел-формуляров“ („дядя Федор“ — на жаргоне сотрудников бывшего КГБ СССР) было уничтожено по знаменитому приказу председателя КГБ СССР № 00150 Владимира Крючкова в 1990 году. Уже тогда высшее руководство Комитета понимало, что распад советской империи неминуем, и они зачищали следы собственных преступлений», — рассказывал TUT.BY писатель и журналист Владислав Ахроменко.

Правда, российский историк и диссидент Никита Петров считал, что Крючков не готовился к развалу СССР, а опасался повторения сценария из ГДР, где толпа штурмовала здание Штази, тайной полиции. Но захват здания спецслужбы — один из первых шагов к падению режима.

Как бы то ни было, началась спланированная операция по вывозу из республик архивов КГБ.

«Когда мы пришли к власти, сразу же стал обсуждаться вопрос, открывать или не открывать архивы КГБ, — вспоминал первый премьер-министр Армении Вазген Манукян. — Мы еще не решили, открывать или нет, но я хотел ознакомиться с ними. Оказалось, что Советский Союз был умнее, чем казалось, и за несколько дней до нашего прихода к власти вся документация КГБ была вывезена самолетами в Смоленск. Я обратился к руководству — главе КГБ, [президенту СССР Михаилу] Горбачеву, с требованием вернуть архивы Армении».

Манукян стал премьером в августе 1990 года. По словам пропагандистского издания Regnum, в это же время в Москву обращался и официальный Тбилиси, требовавший вернуть часть архивов своего КГБ СССР. Его материалы практически не сохранились: большую часть также вывезли в Россию. Можно найти сведения, что 80% материалов были уничтожены во время кратковременной гражданской войны в 1991—1992 годах. Предположим, что первая версия более вероятна и что большую часть документов действительно вывезли, а меньшая исчезла уже после развала Союза.

Аналогичная ситуация имела место в соседнем Азербайджане. Дата, когда вывезли архив из этой страны, неизвестна. «Но можно предполагать, что акция проводилась Москвой в регионе одновременно. Правда, когда автору [текста] в свое время удалось задать вопрос о дате вывоза архивов экс-председателю КГБ СССР Владимиру Крючкову, он ответил лишь: „Чуть раньше“», — отмечал Regnum.

Но и это далеко не все. Из трех стран Балтии Латвия и Литва смогли полностью сохранить картотеку агентуры КГБ. Эстонскую удалось увезти в Москву, причем вывоз начался еще в 1989-м. В нескольких городах документы, обнаруженные в сейфах спецслужб после восстановления независимости, передали представителям Комитета. В других населенных пунктах новые власти получили доступ к архивам в октябре — ноябре 1991 года, но уже ничего не нашли. В Тарту здание КГБ передали демократам сразу в августе, но многие документы, судя по количеству пепла в печах, сожгли. По словам руководителя правительственной комиссии по ликвидации КГБ Эстонской ССР Хардо Аасмяэ, «то, что действительно представляло для нас интерес, было вывезено из Эстонии еще после событий 1989 года в Тбилиси (разгон оппозиционного митинга, в результате чего погиб 21 человек. — Прим. ред.), так сказать, в глубокий российский тыл».

Да и в целом в столице России оказалась самая ценная часть архивов всех стран Балтии.

«Спецоперацию» провели и в Молдове. Министр безопасности самопровозглашенного Приднестровья Владислав Финагин рассказывал российской «Независимой газете», что архивы КГБ Молдовы вывезли в Тирасполь в 1989-м. «Архив у нас, и Кишиневу мы его не отдадим», — заявлял он. Между тем штурм здания Штази в Берлине, о котором мы писали выше, произошел только в следующем году. Так что спецслужбы скорее готовились к распаду СССР или потере некоторых регионов.

По сведениям молдавских исследователей, в период с октября по декабрь 1990 года молдавский КГБ уничтожил 10 004 досье, содержащих имена информаторов, доносчиков и хозяев конспиративных квартир КГБ.

Вдобавок экс-министр безопасности Молдовы Анатол Плугару заявил «Независимой газете», что «агентурно-оперативный архив был вывезен из Кишинева весной 1991 года». Возможно, речь о материалах, которые не успели эвакуировать в 1989-м.

Эти обстоятельства сделали невозможной потенциальную люстрацию в Молдове и Грузии.

Страны Балтии и Южный Кавказ: от полной открытости до игнорирования

Карточки агентов Латвийского КГБ. Скриншот с сайта kgb.arhivi.lv
Карточки агентов Латвийского КГБ. Скриншот с сайта kgb.arhivi.lv

Что касается открытия архивов, то ситуация в названных странах в чем-то схожая. Материалы по сталинским репрессиям были опубликованы, по современности — лишь частично.

Наиболее активно действовали страны Балтии. Первой из них архивы КГБ открыла Литва. Еще в 2011-м Центр изучения геноцида и сопротивления этой страны начал публиковать в интернете документы советского КГБ. Публикация списка агентуры завершилась в 2018-м, публикация других материалов продолжается. В свободный доступ их выкладывают до сих пор приблизительно раз в неделю. На сайте можно узнать о структуре комитета, его деятельности, ознакомиться со списком сотрудников.

Латвия открыла архивы КГБ в 2018-м после 20-летних споров. На сайте Национального архива этой страны появился доступ к картотеке КГБ — ее называют «мешки ЧК». Документы опубликованы в отсканированном виде, то есть основная часть картотек на русском языке, а текст написан от руки.

Открыт и список сотрудников комитета. Среди них и белорус Лонгин Авдюкевич из Витебска — он возглавлял КГБ Латвийской СССР в 1963—1980 годах. На сайте опубликована и картотека агентуры. В ней упоминаются и лица, сотрудничавшие с органами добровольно. Также в этот архив вносились общие данные о лицах, которые планировали выехать из СССР за рубеж, а также имена потенциальных кандидатов для вербовки в случае войны или непредвиденной ситуации.

В Эстонии местный Департамент полиции безопасности поставил на учет и обнародовал имена известных им работников органов госбезопасности, а также имена людей, сотрудничавших с ними. А два года назад, в 2020-м, секретный фотограф КГБ передал в архив около 6 тысяч негативов, сделанных в годы перестройки перед распадом Союза.

Эти страны наиболее решительно порвали с Советским Союзом и советским наследием.

В Молдове публиковать данные по агентуре не было возможности — причины мы упоминали выше. Впрочем, в стране продолжают изучать историю жертв репрессий. В этом году на сайте Национального архивного агентства стал доступен поиск жертв депортации 1949 года по имени, фамилии, году рождения и месту проживания. В некоторых случаях указываются места, в которые переселяли жителей республики, и даже номера вагонов, в которых они ехали. В Молдове, а также в странах Балтии и Украине изданы Книги памяти репрессированных.

На Южном Кавказе ситуация неоднозначная. В начале десятых годов появился проект «Сталинские списки из Грузии» — первая электронная база данных о жертвах сталинских репрессий в этой стране, созданная при поддержке местного МВД. В ней содержится информация о лицах, репрессированных в Грузии в 1937−38 годах: биографии, обстоятельства ареста, приговоры.

А вот в Азербайджане и Армении книги памяти не издавались вовсе. Материалы о деятельности КГБ не выкладывались. Впрочем, это логично: официальным Баку руководит клан Алиевых. А его основатель Гейдар Алиев начинал карьеру как председатель республиканского КГБ.

Беларусь: закрытая страна и ее архивы

Рабочие устанавливают новый официальный герб Беларуси вместо советского на здании КГБ в Минске, 21 ноября 1996 года. Фото: Reuters
Рабочие устанавливают новый официальный герб Беларуси вместо советского на здании КГБ в Минске, 21 ноября 1996 года. Фото: Reuters

Вывозить архивы КГБ из Беларуси — одной из самых просоветски настроенных республик Союза — не понадобилось. После восстановления независимости у власти осталась прежняя номенклатура.

Вопрос репрессий в стране изучался. Еще в первой половине 1990-х начали создавать соответствующую картотеку, в которую поступали сведения из КГБ, МВД и прокуратуры. Затем ее перевели в электронный вид.

Сперва картотеку пополняли сотрудники Комитета по архивам и делопроизводству при Совмине. Затем ее передали в Национальный архив Республики Беларусь. «По состоянию на 2020 год там имелась информация на около 180 тысяч реабилитированных», — рассказывал TUT.BY историк Игорь Кузнецов. Такое число людей в целом по Беларуси называл в 2017-м и тогдашний первый зампредседателя КГБ Игорь Сергеенко. Значит, мы имеем дело с общей базой реабилитированных.

Число репрессированных куда больше. Историк Владимир Адамушко в своей книге «Палітычныя рэпрэсіі 20−50-ых гадоў на Беларусі» утверждал, что в этот период около 250 тысячах людей были осуждены судебными и несудебными органами по политическим мотивам по уголовным делам. Еще около 350 тысяч подверглись репрессиям по административным делам. Всего не менее 600 тысяч человек.

В упомянутой выше белорусской картотеке на каждого репрессированного имелось 34 позиции. В том числе указывались фамилия, имя, отчество человека, год рождения, статья, по которой он был осужден.

«К этой картотеке не было открытого доступа, но если кто-то писал в Национальный архив и просил сообщить информацию о родственнике, они на бланке эту справку давали. В ней указывали не 34 позиции, а только основные: фамилию, имя, отчество, год рождения, национальность, когда был осужден и так далее», — говорил Игорь Кузнецов.

BYPOL делился с нашим изданием информацией, которую можно найти в базе. Вы можете увидеть ее на скриншоте ниже.

Вот так выглядит информация, которую можно найти в базе. Скриншот: "Зеркало"
Вот так выглядит информация, которую можно найти в базе. Скриншот: «Зеркало»

Эта информация совпадает с описанием, которое давал Кузнецов. Получается, теперь в доступе окажется именно основная информация из этой картотеки.

Почему это важно? Чтобы получить такую справку, раньше не надо было доказывать родство с репрессированным. Но с конца 2018 года Национальный архив перестал давать эти короткие сведения о репрессированных родственниках. В своих ответах только перенаправлял за информацией в КГБ или территориальный орган, где человек был репрессирован.

Можно предположить, что это было решение сверху. Еще в 1990-е парламент принял положение, по которому родственники имеют право ознакомиться с архивно-следственными делами осужденных по линии КГБ.

«Однако когда родным дело приносили, страницы, где есть протоколы очной ставки, свидетельские показания, упоминания сотрудников НКВД, тех, кто вел следствие, были закрыты, то есть фактически с этим делом знакомились частично. Последние два года (как раз тогда, когда в архиве перестали выдавать справки. — Прим. ред.) ситуация ужесточилась, и сейчас ознакомиться с делом могут только близкие родственники и только при документальном подтверждении родства, а у многих документы утеряны», — рассказывал Игорь Кузнецов.

В итоге ситуация с Беларусью плачевная. Для исследователей полностью закрыт архив КГБ. Нет соответствующих спецкурсов ни в школе, ни в вузах. С момента восстановления независимости не была защищена ни одна диссертация по политическим репрессиям в сталинские времена.

Центральная Азия: сгоревший архив, молчащие страны и позитивный пример Казахстана

Здание КГБ в Минске. Фото: TUT.BY

Что с Центральной Азией? Из пяти стран этого региона не сохранился лишь архив КГБ Таджикистана.

В мае 1992 года в этой стране началась гражданская война. В один из дней происходил штурм здания Комитета: демонстранты думали, что там находится президент Рахмон Набиев и требовали встречи с ним. Сотрудники госбезопасности открыли огонь. Десятки людей погибли. В ожидании нового штурма председатель таджикского КГБ, распорядился сжечь архив. Сотрудники поместили все документы в бассейн, расположенный во дворе здания КГБ. Архивы горели почти три дня.

С того времени официально утверждается, что таджикское КГБ не имеет никаких архивов. Впрочем, местная пресса писала, что в конце 90-х годов генерал Сайдамир Зухуров, председатель таджикской Государственной комиссии по национальной безопасности (преемник КГБ), привез копии архивов из Ташкента. То есть, возможно, какая-то эвакуация архивов происходила и в Центральной Азии.

По словам генерала, это была только часть архивов, уничтоженных во время гражданской войны. Впрочем, эта информация не подтверждена. Даже если такие документы сохранились, никто, кроме сотрудников КГБ, не имеет доступа к ним.

Неудивительно, что Книги памяти со списками репрессированных в этой стране не издавались. Однако их нет и в Узбекистане, и Туркменистане, чьи архивы не пострадали. Архивы последней были доступны лишь в начале 1990-х, теперь исследователи не могут там работать. Отдельные списки репрессированных по Узбекистану составляли частные исследователи. Впрочем, в ташкентском Музее памяти жертв репрессий широко представлена эта тематика.

В Кыргызстане работа над списком жертв только ведется. Например, по состоянию на 2019 год в Иссык-Кульском архиве имелось 20 тысяч карточек, которые выдавались каждому задержанному или допрошенному гражданину. Но отсортировать сотрудники архива успели лишь четверть из них. Информация же и статистика об архиве МВД Кыргызстана публично недоступны. Архив не имеет вебсайта и закрыт для исследователей.

Среди стран Центральной Азии достойной выглядит лишь ситуация в Казахстане. В этой стране существуют серьезные государственные программы по сохранению памяти о жертвах политического террора. Комитет национальной безопасности этой страны передал российским исследователям списки более 100 тысяч людей, репрессированных в республике.

Разумеется, о полноценном открытии архивов этих государств, а именно данных, которые не касаются репрессий, речи не идет.

Украина: «сдавший назад» Янукович и поджог архива российскими войсками

Куропаты. Фото: TUT.BY
Куропаты — место массовых расстрелов 1930-х под Минском. Фото: TUT.BY

Украинские архивы — самые открытые на постсоветском пространстве. Но архивная революция в этой стране стала результатом долгой борьбы. Первый раз документы КГБ открылись в январе 2009 года. «Оказалось, что история вовсе не скучна, что архивные документы, в которые страшно даже заглядывать, содержат живые сюжеты. Что за этими бумажками — и немыслимая боль, и дикий абсурд. КГБ ставил штамп „Секретно“ не только на конфискованные фотографии воинов УПА (Украинской повстанческой армии. — Прим. ред.), но и на пластинки с джазом или плакаты со звездами рок-н-ролла», — рассказывала историк Ярина Ясиневич.

Но уже год спустя президентом Украины стал Виктор Янукович. Первым его приказом по Службе безопасности Украины (СБУ) стало назначение нового главы спецслужбы, вторым — увольнение директора архива.

«Я очень хорошо помню, это можно отслеживать из тогдашних публикаций, когда ФСБ России начало проводить переговоры с СБУ, чтобы рассекречивание документов бывшего КГБ, которые есть в наших архивах, согласовывалось с ними. Это должно было быть межгосударственное соглашение, относительно доступа к информации. Слава Богу, что этого не случилось», — вспоминал известный украинский историк Руслан Забилый. Этот специалист возглавлял Центр исследований освободительного движения (ЦИОД) и руководил музеем «Тюрьма на Лонцкого», созданным в бывшем каземате гестапо и НКВД во Львове.

В том же 2010-м украинские чекисты арестовали Забилого. Его обвинили в разглашении государственной тайны за публикации документов о Голодоморе и Украинской повстанческой армии (УПА). «Во время первого допроса эсбеушники очень интересовались рядом историков, работавших в архивах. Они постоянно „настойчиво“ подчеркивали, что заниматься историей — опасно», — рассказывал исследователь.

«Спецслужба давила широким фронтом: обыски, допросы всех работников ЦИОД и музея, конфискация личных компьютеров, попытки закрыть музей, отобрав помещение бывшей тюрьмы КГБ в ведение СБУ. <…> Споры о том, являются ли государственной тайной свидетельства КГБ о Голодоморе и конфискованные чекистами документы УПА, вышли на первые полосы многих изданий и в прайм-тайм телеканалов. Из-за абсурдности обвинений даже лояльные к власти редакции поддержали историков», — говорила Ярина Ясиневич.

Чекистам пришлось отступить. Забилый вышел на свободу. А в 2014 году в Украине произошла Революция достоинства, Янукович бежал. В следующем году в стране приняли декоммунизационный пакет документов. Одним из его важных элементов стало полное открытие архивов (в рамках закона «О доступе к архивам репрессивных органов коммунистического тоталитарного режима 1917−1991 гг.»).

С того времени там может работать человек любой национальности. Достаточно лишь предоставить паспорт.

«Первый вариант: на территории Украины был репрессирован ваш прадед или бабушка. Надо знать точные фамилию, имя, отчество, год рождения, год и место ареста. Обращаетесь в архивно-учетную службу СБУ соответствующей области. По „Закону об обращении граждан“ ваше заявление рассматривается до месяца. Ответ в 100% положительный. Притом неважно, гражданин какой вы страны — Украины, Беларуси или Свазиленда. Идете в архивы и изучаете следственное дело. Второй вариант: вы системно работаете в архивах для какого-нибудь средства массовой информации или с научными целями. Оформляете с места работы просьбу на имя начальника архивно-учетной службы УСБУ, получаете в течение месяца положительный ответ и работаете в архиве хоть год, хоть десять», — рассказывал TUT.BY Владислав Ахроменко.

Во время первого открытия архивов (до прихода Януковича) можно было лишь выписывать документы от руки — теперь их можно фотографировать, причем бесплатно.

Открытие архивов украинского КГБ стало важным прецедентом. В фондах хранились экземпляры большинства инструкций и приказов всесоюзного КГБ. Возникал парадокс: то, что являлось запрещенным в Беларуси, было открыто в Украине.

Как говорил в 2021-м Руслан Забилый, «думаю, если бы [архивы] открыли с обретением Украиной независимости, возможно, у нас бы не было теперь проблем, связанных с аннексией Крыма и войной на Донбассе».

Судя по всему, это понимали и россияне. В марте 2022-го, после нападения России, оккупационные войска сожгли архив СБУ на Черниговщине. Там хранились около 13 тысяч дел на репрессированных, доступа к которым уже никогда не получат их родные.

Россия: вывоз архивов, спрятанных на даче, и ставка на засекречивание

Архив Василия Митрохина. Фото: криншот с сайта archives.chu.cam.ac.uk
Архив Василия Митрохина. Скриншот с сайта archives.chu.cam.ac.uk

В России архивная революция началась после распада Советского Союза. В декабре 1991 года по распоряжению президента Бориса Ельцина появилась специальная комиссия по рассекречиванию документов КПСС, которую возглавил военный историк Дмитрий Волкогонов. Параллельно с ним работал бывший советский диссидент Владимир Буковский, собиравший по поручению Ельцина в архивах материалы для готовившегося тогда «суда над КПСС».

В мае 1992 года Росархив провозгласил принцип «общедоступности документов российских архивов, равных прав в пользовании ими российских и зарубежных пользователей». В том же году Государственный архив РФ возглавил историк Сергей Мироненко. Он рассказывал, что на 2016-й в его заведении на режиме секретного хранения находились лишь от 4 до 5% документов. Это вполне укладывается в европейские нормы.

«Поскольку государственный архив — комплектующийся архив, мы получаем документы современных органов законодательной, исполнительной и судебной власти, в том числе документы с грифом «секретно» и «совсекретно», то эти проценты постоянно изменяются. Секретный фонд растет, но одновременно за счет постоянно идущего процесса рассекречивания и уменьшается», — объяснял он. По словам Мироненко, «документы о сталинских репрессиях были рассекречены в первую очередь».

Действительно, в России рассекречено огромное количество документов как по репрессиям, так и в целом по работе спецслужб. Но комиссия Волкогонова так и не передала ряд документов государству. Даже те бумаги, которые подготовили к передаче в Госархив, остались на хранении в КГБ. «Получилось так, что нынешняя спецслужба, которая называется ФСБ, стала легитимным продолжателем дела той спецслужбы, что была в СССР», — отмечал основатель общества «Мемориал» Арсений Рогинский.

В 1993-м в России приняли закон «О государственной тайне», после чего комиссия по рассекречиванию документов ЦК КПСС практически прекратила работу. К счастью, Буковский вывез отсканированные им документы из России. Материалы, собранные Волкогоновым, передала в США его дочь. Теперь эти документы доступны исследователям на Западе.

Согласно российскому закону, срок засекречивания документов государственных органов «не должен превышать 30 лет». Но в нем же содержится оговорка, позволяющая «в исключительных случаях» неограниченно продлевать этот срок, чем государство и пользуется. В целом же с 1995 года многим ранее открытым для публики материалам вернули особый режим доступа.

Рассекречивание российских архивов действительно происходит. Например, с прошлого года исследователи могут работать над фондами минского конвойного полка МВД советских времен. Но в целом в России действует 75-летний мораторий на раскрытие данных, которые могут касаться частной жизни гражданина. Правозащитники считают, таким образом можно засекретить любые данные. Действительно, ссылаясь на это положение, российские архивы теперь отказываются предоставлять доступ к делам несправедливо осужденных.

Что касается архивов спецслужб, то в 2014-м Межведомственная комиссией по защите государственной тайны — именно она принимает решение о рассекречивании документов — продлила срок секретности документов советских органов госбезопасности до 2044 года.

Поэтому сбором архивных данных о репрессированных занимается не государство, а общество «Мемориал», объявленное в России иностранным агентом. С 1998 года оно работает над базой данных «Жертвы политического террора в СССР». Первый диск, выпущенный в 2001-м, включал около 130 тысяч имен. Нынешняя, пятая версия — уже больше 3,1 миллиона. Но сами создатели считают, что смогли собрать информацию по не более чем четверти от общего числа жертв политического террора. По их словам, никакой государственной программы по этому вопросу — в отличие от Украины, Казахстана и стран Балтии — в России нет.

Поэтому очень важно, что некоторые документы оказались на Западе. Еще в 1992 году туда уехал Василий Митрохин, ранее работавший в архивной службе КГБ. Вообще первоначально все материалы разведки хранились на Лубянке, в центре Москвы. В 1970-е в районе Ясенево для Первого главного управления КГБ (по сути, внешней разведки) начали возводить новое здание. Митрохину поручили систематизировать документы и перевезти их. Архивист, к тому времени разочаровавшийся в советском строе, стал тайно снимать копии с каждого документа и прятал их на собственной даче. В 1984-м он ушел на пенсию, а после распада Союза попытался вывезти документы за рубеж. В посольстве США в Латвии ему не поверили, а вот англичане заинтересовались его документами и переправили Митрохина к себе.

Среди вывезенных бумаг были как документы по сталинским репрессиям, так и те, что освещали операции более позднего времени. На основании материалов этого архива вышло несколько книг, теперь сами документы доступны для исследователей в Архивном центре Черчилля в Кембридже.

Наследники чекистов и задел на будущее

Фото: TUT.BY
Здание КГБ в Минске. Фото: TUT.BY

Что же в итоге? Полноценно открыть архивы КГБ (точнее, то, что осталось от фондов) за все время смогли лишь страны Балтии и Украина. Ставку на серьезное изучение сталинских репрессий также сделали Молдова, Казахстан, частично Грузия.

Совпадение или нет, но первая группа стран считает себя частью западного мира и придерживается демократических ценностей.

Вторая — демонстрирует приверженность ценностям Запада, хотя их дорога выглядит куда более сложной. Тот же Казахстан только пытается частично отойти от авторитаризма. Для этих стран даже при разных политических режимах изучение репрессий — важная часть национальной идентичности.

Отдельно находится Россия, где изучение репрессий легло на плечи гражданского общества, но не государства.

Для властей остальных стран (оставшейся части часть Центральной Азии и Южного Кавказа, а также Беларуси) изучение репрессий находится на периферии внимания. Само по себе оно не означает поворот в сторону демократии. Но позволить это изучение себе могут лишь страны, проводящие хотя бы относительно независимую от России политику.

Современное российское руководство считает себя продолжателем дела СССР и во многом продолжает его политику, культивируя чувство преемственности. Открой архивы — сразу возникнут вопросы к наследникам чекистов. Поэтому ждать рассекречивания документов в ближайшее время не приходится. Более того, при потенциальной смене власти в Минске и архив белорусского КГБ может быстро переехать на восток, что сделает потенциальную люстрацию — речь именно о советских материалах — практически невозможной.

В любом случае, база, полученная BYPOL, — первый серьезный шаг на этом долгом пути.