Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Как обострение на Ближнем Востоке и новые санкции повлияют на курсы доллара и евро? Прогноз по валютам
  2. Эксперты предупредили беларусов, чтобы готовились к скачку цен. Недавно Лукашенко признался, что не знает, чем закончится эксперимент
  3. Сможет ли армия РФ захватить Часов Яр к 9 мая и почему российское командование уверено в этом — анализ экспертов
  4. В Березовском районе сгорел дом, в котором жила многодетная семья. Погибли четверо детей в возрасте от двух месяцев до шести лет
  5. Самая большая взятка для Лукашенко? Новое расследование BELPOL о строительстве резиденции политика на Минском море
  6. Снарядов не хватает, украинцам приходится отбиваться стрелковым оружием. США не помогают Украине — и вот к чему это приводит
  7. Лукашенко уже 17 дней не может назначить главу своей администрации. Вот почему это странно
  8. СК начал спецпроизводство в отношении бизнесмена, который входил в топ-200 самых влиятельных предпринимателей
  9. Чиновникам дали задания, как мотивировать беларусов работать дольше и не увольняться. Бюджетников и уехавших тоже касается
  10. Почему в Пинске так много змей на набережной и откуда появились гадюки на грядках, объяснил ученый
  11. Иран прокомментировал итоги атаки на Израиль и рассказал о своих дальнейших планах
  12. В двух беларусских театрах происходят массовые увольнения актеров и сотрудников
  13. «Повлиять на ситуацию не можем, поэтому готовы и ждем». Связались с беларусами в Израиле — как они провели ночь во время иранской атаки
  14. 58 человек погибли, судьбы многих выживших оказались сломаны. Вспоминаем, как почти 40 лет назад под Минском разбился самолет
  15. Понимал, что болезнь смертельная, но верил в жизнь. Умер экс-боец ПКК Александр Царук — он вернулся с войны и узнал, что у него рак
  16. «24 часа от Минска до аэропорта в Варшаве». Автобусный коллапс на границе с Польшей продолжается


Исполнительный директор Белорусского фонда спортивной солидарности рассказал в своем Facebook, что работает и в федерации легкой атлетики Украины. При этом сам БФСС в последние несколько месяцев заметно снизил активность, что можно заметить даже по соцсетям. Мы поговорили с Александром Опейкиным о его новой деятельности, проблемах Фонда, демсилах, санкциях и возвращении в Беларусь.

Александр Опейкин. Фото: личный архив Опейкина
Александр Опейкин. Фото: личный архив Опейкина

«Хотелось делать реальные вещи»

— Когда вам поступило предложение работать в Украине?

— Летом прошлого года, когда во главе Федерации легкой атлетики Украины стала Ольга Саладуха. Мы до этого взаимодействовали по гуманитарным вопросам, были в рабочих группах, которые обсуждали спортивные санкции. БФСС осуществлял с ее фондом совместные проекты. С момента вступления Саладухи в должность я получил дружеское приглашение помочь своими навыками, компетенциями.

— Чем занимаетесь?

— Моя должность — директор по развитию. Это огромный кусок работы, который нужно было начинать с нуля по многим направлениям при минимальных ресурсах. Ведь в Украине идет война, сложная ситуация в экономике — понятно, что у федерации легкой атлетики тоже непростое положение. Но решил включиться, все взвесив. Для меня это такой волонтерский челлендж, своеобразная миссия. И пока не пожалел. Хотя с учетом занятости в Фонде спортивной солидарности поначалу было очень трудно все успевать.

Моя работа в легкой атлетике связана с маркетинговыми активностями. Это, например, поиск спонсоров. Здесь, кстати, есть определенные успехи. У нас появилось несколько хороших партнеров (в частности, компании PlantIn, Ukrainian Sport Clinic, Puma), что помогло укрепить материальную базу федерации. Плюс медийное направление, проекты, направленные на развитие детско-юношеского и массового спорта, — в общем, широкий фронт.

— Что еще удалось сделать за полгода?

— Сформировали команду, прилично расширив штат федерации за счет приглашения квалифицированных специалистов. А начинали достаточно узким кругом. Сейчас в штате уже более 20 сотрудников. Но этого мало для такого массового вида спорта, ведь в Украине много региональных федераций, очень плотный календарь соревнований. По медийности и успехам легкая атлетика уступает сегодня, наверное, только футболу.

— Другие белорусы работают с вами?

— В штате нет, но есть волонтеры.

— Сколько вы зарабатываете?

— Сейчас оклад символический — по-моему, тысяч 16 гривен (примерно 390 евро. — Прим. ред.). Если жить в Киеве простой жизнью, то, в принципе, нормально с учетом, что есть небольшие накопления. Уровень цен примерно такой же, как в Минске.

— У вас не было проблем с трудоустройством из-за белорусского паспорта?

— Вообще никаких. Сейчас это уже, скорее, стереотип — в Украине многое поменялось в лучшую сторону с точки зрения отношения к белорусам. Спокойно работаю в Киеве. Иногда куда-то выезжаю, но основное время провожу в Украине. Если у вас есть основания для въезда и адекватная антивоенная позиция, то можете спокойно работать едва ли не в любой спортивной федерации. Это не будет что-то в районе 3 тысяч евро, конечно, но на 15 000 гривен (примерно 363 евро. — Прим. ред.) — вполне. Могу помочь трудоустроиться (смеется). Кроме того, у Фонда спортивной солидарности в Украине хорошая репутация, за два года войны мы реализовали большое количество гуманитарных проектов.

— Зачем вам эта работа в федерации?

— Мне не нравится, что происходит в гражданском обществе, демократических силах Беларуси. Постоянные склоки, взаимные обвинения, имитация бурной деятельности… Все это фрустрирует. Хотелось делать реальные вещи и видеть конкретный результат. Плюс спортивный маркетинг, менеджмент — моя родная стихия. Посчитал своим долгом в такое сложное время помогать стране, которой симпатизирую. К тому же в Украине большая спортивная аудитория, много возможностей для различного сотрудничества. Да, не самые комфортные условия для работы. Однако меня сильно мотивирует осуществление реальных проектов.

«Фонд стал движением на общественных началах»

— Возникает логичный вопрос: как совмещаете такой фронт работы с делами Фонда спортивной солидарности?

— Последние несколько месяцев работа в Фонде стала, скажем так, общественной.

— Это как?

— Нужно понимать, что для полноценного функционирования Фонда нужно около полумиллиона евро в год. Тогда организация будет работать на полную мощность. Имею в виду юридические затраты, поддержку спортсменов, пострадавших от репрессий, затраты на переезды и персонал. В 2021-м, 2022-м и 2023-м нам удавалось выходить на такой бюджет. В основном мы работали за счет грантовой поддержки. Но в конце октября 2023-го такой период закончился. Это было ожидаемо, мы не летали в облаках. Поэтому сегодня мы не можем, как раньше, реагировать на какие-то вещи, помогать атлетам финансово. По сути, Фонд стал движением на общественных началах, в котором вместе со мной пять человек.

— А новый грант реален?

— В ближайшее время определится, в каком режиме будем работать дальше. Хотелось бы по крайней мере сохранить Фонд как институциональную организацию, независимый профсоюз. Вряд ли мы будем, как раньше, региональным инфлюэнсером, реализовывать сложные кейсы, но это и понятно. Хорошим специалистам нужно платить. Грантовая работа предполагает начало и конец. У нас нет никаких претензий к нашим партнерам, все договоренности четко выполнялись. Изначально никто никому ничего не обещал в будущем.

— Как насчет альтернативных источников финансирования?

— Мы пытались заинтересовать белорусский бизнес, компании, которые, например, релоцировались. Но сейчас мало кто может похвастаться такими финансовыми возможностями, все-таки речь идет о крупном контракте. Плюс риски для них перевешивали — они боялись сотрудничества, какой-то публичности. Ведь почти у всех есть родственники, друзья, активы в Беларуси. Что касается европейских партнеров, то им белорусская повестка, связанная с 2020 годом, сейчас просто не интересна. Это реальность, с которой надо считаться. Тем не менее мы ожидаем ряд контрактов в ближайшее время.

— И все-таки грустно осознавать, что Фонда наверняка не будет в прежнем виде.

— Повторюсь, с высокой вероятностью, думаю, мы продолжим качественную работу. Фонд сделал немало и стал своеобразной точкой верификации. К нам по-прежнему регулярно обращаются для юридической помощи. Возможно, будем оказывать коммерческие услуги. Знаете, в чем проблема? Очень мало кто понимал, с какими трудоемкими кейсами мы работали. Получить, например, для человека международную защиту в Норвегии или Латвии — это было очень сложно. Нам шли навстречу в порядке исключения. Я уже не говорю про допуски белорусов к соревнованиям и сокращение спортивного карантина. Такие кейсы на коммерческом рынке стоят десятки тысяч долларов. Ни с одного человека мы не взяли ни копейки.

— Кто получил международную защиту?

— Фамилии не могу назвать. Но это люди из мира спорта.

— Не думали оставить руководство Фондом?

— Я не держусь за должность. Ротация необходима — это естественный процесс. Но и для возможной преемственности нужно время. Главное — сохранить организацию. Меняются условия работы, люди приходят и уходят, но имя и репутация Фонда должны жить.

«Уехавшие часто находятся в своем пузыре»

— Вы сказали о фрустрации в связи с деятельностью демократических сил. Что имеете в виду?

— В последние месяцы наблюдаю процессы, которые очень далеки от реальных потребностей белорусского общества. Сместился вектор борьбы: она идет не с диктатурой, а между собой — за ресурсы. Меня закидали негативом, когда сказал, что Офис Светланы Тихановской, Объединенный переходный кабинет сегодня не нужны. Эти структуры себя исторически изжили. Это мое мнение. От BYSOL и других фондов, НГО есть конкретная польза, но не от политических структур. Они просто ни на что не влияют, а люди отказываются осознавать новую реальность. Нельзя жить только 2020-м. Уехавшие часто находятся в своем пузыре и думают, что вокруг них вертится мир. Но это не так, белорусское общество начинает жить иной повесткой, что абсолютно нормально.

Например, не работают экономические санкции против Беларуси. Отрицать это — значит опять же отрываться от реалий. Правительство полностью или частично переориентировало экономику на другие рынки и, соответственно, на другую геополитическую сторону. Насколько успешно — другой вопрос. Но пострадали кошельки простых людей. Пострадали здравоохранение, образование, предприятия, где работают и сторонники перемен. Ситуация в Беларуси с правами человека не улучшилась — скорее, наоборот. Плюс санкции ведут в нашем случае к потере суверенитета, что хуже всего, как и раскол общества.

— Что предлагаете?

— Вести общественный диалог с учетом национальных интересов. Рано или поздно мы все равно к этому придем. Репрессии не будут бесконечными, но и никто не вернет ситуацию, на которую рассчитывают демократические силы. Новый политический лидер, который будет противостоять диктатуре, сформируется внутри Беларуси. Вот это надо признать, как и разговаривать с людьми, которые не уехали и поддерживают перемены.

— Кто должен вести диалог?

— Власть, общественные организации, разные политические силы.

— Вы выступали за отмену санкций в детско-юношеском спорте? Очень сложно представить: взрослые команды забанены, а детские нет.

— Это вопрос и соревновательной практики, и культурных ценностей. Дети и тренеры должны коммуницировать со сверстниками и коллегами из разных стран, интегрироваться в европейское пространство, а не видеть одну лишь Россию. Мы по этому поводу пока не общались со спортивными федерациями или МОК, но если Фонд продолжит работу, то будем настаивать на снятии запретов с детских команд.

— Ранее вы анонсировали эфир в Instagram с известной легкоатлеткой Надеждой Остапчук, но в итоге она не пришла. Почему?

— Моя ошибка. Не учел разницу во времени между Киевом и Минском — в зимний период оно отличается на час. Видите, сам оторвался от реальности. А так Остапчук, кстати, хорошая спортивная экспертка. Уверен, ее знания пригодились бы для развития легкой атлетики и всего нашего спорта.

— А сами хотели бы вернуться в Беларусь?

— Конечно. Как и многие, уверен, кому дорога родина, если бы не грозило уголовное преследование. Я не поддерживаю Лукашенко — это неудачный период в нашей истории. Изменения рано или поздно произойдут, но они будут эволюционными. Те, с кем общаюсь в Беларуси, по-прежнему хотят смены власти, но не потрясений.