Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Россия попытается создавать «меньшие котлы» вместо широкомасштабного окружения. Главное из сводок штабов на 92-й день войны
  2. В Швейцарии будут судить экс-бойца белорусского СОБРа, который признался в соучастии в похищении политических оппонентов Лукашенко
  3. Стало известно, кому и сколько в качестве компенсации морального вреда должна выплатить Софья Сапега
  4. Под Брестом задержали родителей известной оперной певицы Маргариты Левчук. Их оштрафовали за «неподчинение сотрудникам милиции»
  5. «Один вопрос: за что?» Монолог жительницы Мариуполя, которая пережила обстрелы, застала оккупацию и покинула город в начале мая
  6. Под российским контролем находится 90% Луганской области. Главное из сводок штабов на 91-й день войны
  7. Братские могилы в Луганской области, прекращение огня в обмен на территории, Путин в госпитале. Девяносто первый день войны
  8. Российские «Искандеры» под Лунинцем, зерно в обмен на санкции, жесткие кадры обстрела Харькова. Девяносто второй день войны
  9. В Запорожье заявили, что хотят в состав России, потому что так было «сотни лет». Рассказываем, как формировались границы Украины
  10. Лукашенко назвал учения НАТО у границ Беларуси разведкой будущего «театра военных действий»
  11. «Мы должны готовиться к войне». Большое интервью с паралимпийцем Талаем, который поддерживает Лукашенко и «спецоперацию» в Украине
  12. В Беларуси на пятницу объявили оранжевый уровень опасности
  13. «Принимаем документы из дружественных стран». По «тунеядскому» декрету ввели новшества (тем, кто уехал из страны, вряд ли понравятся)
  14. Проиграв в войне с Украиной, Россия распадется? Рассказываем, какие регионы этой страны могли бы захотеть независимости
  15. Белорусский солдат сбежал из части и направился в сторону Литвы. Его разыскивают
  16. «Беларусь вступит в войну?» Артем Шрайбман отвечает на злободневные вопросы читателей «Зеркала»


18 апреля госсекретарь Совета безопасности Александр Вольфович заподозрил западных соседей в подготовке агрессии. Он отметил, что Беларусь это без ответа не оставит. При этом ранее глава МИД в письме призывал те же страны Евросоюза отказаться от санкционной политики и восстановить диалог. Что значат эти расхождения в риторике политических ведомств? Говорит ли это о каких-то недоговоренностях внутри системы? На эту тему в своей колонке размышляет политолог Андрей Казакевич.

Андрей Казакевич

Политолог

Доктор политических наук, директор института «Политическая сфера». Автор YouTube-канала «Казакевич. Политика».

Совсем недавно было опубликовано письмо МИД Беларуси с предложением возобновить «диалог» с европейскими странами. После этого в отношении этих стран уже были озвучены новые угрозы и проведен ряд политически мотивированных репрессий в стране.

Такие действия могут выглядеть противоречиво, объясняться неслаженностью работы различных ведомств или даже борьбой «западников» и «русского мира» в правящем классе.

Но по сути в современной международной политике в таких противоречиях нет ничего необычного. Достаточно вспомнить взаимодействие между дипломатическими ведомствами России и США в течение нескольких месяцев перед началом войны в Украине. Жесткие заявления чередовались заверениями в желании налаживать «диалог», «прямое общение» и «конструктивное сотрудничество».

Из других недавних примеров можно вспомнить внешнюю политику и риторику Дональда Трампа, которая также была крайне противоречивой и быстро переходила от угрозы военного вмешательства до предложений заключить сделку.

Чередование миролюбивой и агрессивной риторики — распространенный прием, который позволяет оценить готовность противника (партнера) к взаимодействию, очертить его условия и способность идти на уступки.

В случае Беларуси можно вспомнить, что после начала политического кризиса в 2020 году, когда официальная риторика уже изобиловала рассказами о «заговоре Запада», «разжигании революции», «лязганье гусениц» на западной границе, в своем обращении к федеральному президенту Германии Александр Лукашенко вполне мог подчеркнуть, что «очень рассчитывает на возобновление совместной работы по различным направлениям в период председательства ФРГ в Совете ЕС во второй половине 2020 года».

Вообще, для властей Беларуси и политической коммуникации, которую они выстроили в последние годы, противоречивая и содержательно размытая риторика является скорее правилом, чем исключением. Выстраивается, как кажется, не из какой-то рациональной стратегии, но «по ситуации», исходя из политической интуиции, опыта и эмоций Лукашенко. В этой связи предложение Европе «диалога» по дипломатическим каналам и «угроза войной» в публичной риторике или активизация репрессий вполне вписывается в практику последних лет.

Но как и любой подход, перепады в риторике имеют свои ограничения.

Во-первых, постепенно к ней привыкают и перестают воспринимать в полной мере серьезно. За последние пару лет Александр Лукашенко уже приучил иностранных политиков, что его выступления не могут быть источником достоверной информации и декларацией настоящих намерений.

Практическая роль таких выступлений не в информировании, но демонстрации оптимизма и решимости через обещания и угрозы, большинство из которых никогда не исполняются, а многие просто не могут быть исполнены. Хватало в таких заявлениях и просто фантазий — как перехват разговора «Ника и Майка», утверждении, что Украина готовила удар по Беларуси, а события в Буче срежиссированы британской разведкой.

Сейчас вряд ли кто из иностранных политиков воспринимает риторику Александра Лукашенко серьезно или как минимум буквально. Фокус внимания смещен на анализ практических действий, а значение слов, обещаний и заверений крайне девальвировано.

Во-вторых, перепады в риторике рассчитаны на то, чтобы оказывать на противника (партнера) психологическое воздействие и вызвать какие-то реакции — страх, обеспокоенность, готовность к сотрудничеству.

Здесь проблема, а может, и трагедия для белорусских властей даже не в том, что такие послания вызывают часто обратную реакцию. Как в случае миграционного кризиса, угрозы со стороны официального Минска вызвали в Вильнюсе и Варшаве не страх и растерянность, а консолидацию и даже ответные наступательные действия.

Настоящая проблема в том, что в современных условиях риторика властей практически перестала вызывать какую-либо реакцию за пределами страны вообще. Официальный Минск все меньше воспринимается как субъект, способный как-то влиять на ситуацию в региона, скорее — как теряющий контроль внутри страны (хотя бы в вопросах безопасности). Показательным в этом отношении является возвращение многих политиков и экспертов (особенно США) к рассмотрению Беларуси как продолжению России и распространение концепции «оккупации».

Похоже, что риторика (неважно, агрессивная либо миролюбивая) как инструмент влияния во внешней политике практически полностью потерян властями Беларуси. Это составная часть процесса разрушения внешней политики, который начался в августе 2020 года.

Доверие к выступлениям и заявлениям белорусских официальных лиц находится на крайне низком уровне, а сами заявления не могут быть источником достоверной информации ни о фактах, ни о намерениях.

Сейчас голос властей все меньше воспринимается как что-то достойное внимания. Как-то привлечь его к себе действительно возможно, но не используя риторику. Что-то поменять могут только практические действия, важные и заметные для других стран. И учитывая повышение порога чувствительности в условиях войны в Украине, они должны быть значительными.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.