Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Теперь официально. В Беларуси ввели мораторий на повышение цен и тарифов на внутреннем рынке
  2. Блестяще проводимая операция в Херсонской области, распри в РФ из-за мобилизации. Главное из сводок на 224-й день войны
  3. В ISW рассказали, почему России нет смысла применять ядерное оружие и куда может быть нанесен первый удар, если это случится
  4. «Контрнаступление активно продвигается. Путин нашел „главного виновника“ неудач в Украине». Главное из сводок на 225-й день войны
  5. В Таиланде в детском саду убили 22 ребенка. Это сделал бывший полицейский
  6. Власти приняли решение забрать Красный костел у верующих
  7. Чиновники взялись за владельцев агроусадеб. Для них ввели новые ограничения и наказания
  8. Минздрав попытался объяснить, какая в Беларуси ситуация с медкадрами и почему страна теряет врачей (вышло не очень убедительно)
  9. ГУБОПиК задержал главного инженера «Милкавиты»
  10. В парламент поступил законопроект об амнистии ко Дню народного единства
  11. Россияне ударили по Запорожью, ракеты попали в семь жилых многоэтажек. Также снова обстрелян Харьков (обновлено)
  12. Путин «финализировал» аннексию украинских территорий — он подписал поправки в Конституцию
  13. Путин открыто восхищается идеологом русского фашизма. Рассказываем, о ком идет речь
  14. «Я был в шоке». Врач-стоматолог спустя три года после выпуска решил узнать, где сейчас его однокурсники, и провел мини-исследование
  15. «Если это Adidas, Nike или Zara, ладно». Лукашенко лично возьмется за рекордную инфляцию. Еще он анонсировал новые ограничения и наказания
  16. «Гражданственность и патриотизм» навязали и вузам. Теперь там тоже будет упор на идеологию — постановление Минобра
  17. От четырех до 14 лет колонии. В Минске огласили приговор по делу БелаПАН


18 апреля госсекретарь Совета безопасности Александр Вольфович заподозрил западных соседей в подготовке агрессии. Он отметил, что Беларусь это без ответа не оставит. При этом ранее глава МИД в письме призывал те же страны Евросоюза отказаться от санкционной политики и восстановить диалог. Что значат эти расхождения в риторике политических ведомств? Говорит ли это о каких-то недоговоренностях внутри системы? На эту тему в своей колонке размышляет политолог Андрей Казакевич.

Андрей Казакевич

Политолог

Доктор политических наук, директор института «Политическая сфера». Автор YouTube-канала «Казакевич. Политика».

Совсем недавно было опубликовано письмо МИД Беларуси с предложением возобновить «диалог» с европейскими странами. После этого в отношении этих стран уже были озвучены новые угрозы и проведен ряд политически мотивированных репрессий в стране.

Такие действия могут выглядеть противоречиво, объясняться неслаженностью работы различных ведомств или даже борьбой «западников» и «русского мира» в правящем классе.

Но по сути в современной международной политике в таких противоречиях нет ничего необычного. Достаточно вспомнить взаимодействие между дипломатическими ведомствами России и США в течение нескольких месяцев перед началом войны в Украине. Жесткие заявления чередовались заверениями в желании налаживать «диалог», «прямое общение» и «конструктивное сотрудничество».

Из других недавних примеров можно вспомнить внешнюю политику и риторику Дональда Трампа, которая также была крайне противоречивой и быстро переходила от угрозы военного вмешательства до предложений заключить сделку.

Чередование миролюбивой и агрессивной риторики — распространенный прием, который позволяет оценить готовность противника (партнера) к взаимодействию, очертить его условия и способность идти на уступки.

В случае Беларуси можно вспомнить, что после начала политического кризиса в 2020 году, когда официальная риторика уже изобиловала рассказами о «заговоре Запада», «разжигании революции», «лязганье гусениц» на западной границе, в своем обращении к федеральному президенту Германии Александр Лукашенко вполне мог подчеркнуть, что «очень рассчитывает на возобновление совместной работы по различным направлениям в период председательства ФРГ в Совете ЕС во второй половине 2020 года».

Вообще, для властей Беларуси и политической коммуникации, которую они выстроили в последние годы, противоречивая и содержательно размытая риторика является скорее правилом, чем исключением. Выстраивается, как кажется, не из какой-то рациональной стратегии, но «по ситуации», исходя из политической интуиции, опыта и эмоций Лукашенко. В этой связи предложение Европе «диалога» по дипломатическим каналам и «угроза войной» в публичной риторике или активизация репрессий вполне вписывается в практику последних лет.

Но как и любой подход, перепады в риторике имеют свои ограничения.

Во-первых, постепенно к ней привыкают и перестают воспринимать в полной мере серьезно. За последние пару лет Александр Лукашенко уже приучил иностранных политиков, что его выступления не могут быть источником достоверной информации и декларацией настоящих намерений.

Практическая роль таких выступлений не в информировании, но демонстрации оптимизма и решимости через обещания и угрозы, большинство из которых никогда не исполняются, а многие просто не могут быть исполнены. Хватало в таких заявлениях и просто фантазий — как перехват разговора «Ника и Майка», утверждении, что Украина готовила удар по Беларуси, а события в Буче срежиссированы британской разведкой.

Сейчас вряд ли кто из иностранных политиков воспринимает риторику Александра Лукашенко серьезно или как минимум буквально. Фокус внимания смещен на анализ практических действий, а значение слов, обещаний и заверений крайне девальвировано.

Во-вторых, перепады в риторике рассчитаны на то, чтобы оказывать на противника (партнера) психологическое воздействие и вызвать какие-то реакции — страх, обеспокоенность, готовность к сотрудничеству.

Здесь проблема, а может, и трагедия для белорусских властей даже не в том, что такие послания вызывают часто обратную реакцию. Как в случае миграционного кризиса, угрозы со стороны официального Минска вызвали в Вильнюсе и Варшаве не страх и растерянность, а консолидацию и даже ответные наступательные действия.

Настоящая проблема в том, что в современных условиях риторика властей практически перестала вызывать какую-либо реакцию за пределами страны вообще. Официальный Минск все меньше воспринимается как субъект, способный как-то влиять на ситуацию в региона, скорее — как теряющий контроль внутри страны (хотя бы в вопросах безопасности). Показательным в этом отношении является возвращение многих политиков и экспертов (особенно США) к рассмотрению Беларуси как продолжению России и распространение концепции «оккупации».

Похоже, что риторика (неважно, агрессивная либо миролюбивая) как инструмент влияния во внешней политике практически полностью потерян властями Беларуси. Это составная часть процесса разрушения внешней политики, который начался в августе 2020 года.

Доверие к выступлениям и заявлениям белорусских официальных лиц находится на крайне низком уровне, а сами заявления не могут быть источником достоверной информации ни о фактах, ни о намерениях.

Сейчас голос властей все меньше воспринимается как что-то достойное внимания. Как-то привлечь его к себе действительно возможно, но не используя риторику. Что-то поменять могут только практические действия, важные и заметные для других стран. И учитывая повышение порога чувствительности в условиях войны в Украине, они должны быть значительными.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.