Бывший политзаключенный Николай Статкевич рассказал немецкой газете Die Zeit, как решил не покидать Беларусь после освобождения в рамках сделки между Александром Лукашенко и переговорщиками США. На границе американский дипломат пытался убедить политика уехать, однако он отказался это делать ради «хорошей пиар-картинки». После этого Статкевича вернули в колонию, где, по его словам, условия содержания ухудшились.
11 сентября 2025 года беларусские власти освободили 52 заключенных после встречи Лукашенко со спецпосланником США Джоном Коулом. Всех их доставили к литовской границе. Статкевич стал единственным, кто отказался покидать страну.
«Они хотели вышвырнуть меня из моей страны. Это преступление! Я хочу сам решать, где мне жить. Даже если это означает тюрьму», — заявил политик.
До этого он находился в одиночной камере колонии в Глубоком. По словам Статкевича, ему надели на голову мешок и доставили в СИЗО КГБ в Минске. Уже там он понял, что его собираются выслать из страны.
«Я уже там сказал, что откажусь покидать страну. Затем нас, политизаключенных, вместе с сотрудниками КГБ посадили в автобус и повезли на север — к литовской границе», — рассказал он.
Когда автобус покинул территорию Беларуси, сотрудники КГБ вышли, а внутри остались освобожденные заключенные и водитель. После остановки перед шлагбаумом Статкевич попытался выбраться наружу:
«Я встал и попытался выбить дверь автобуса. Больше всего я боялся, что из-за проблем с сердцем мне не хватит сил. Но у меня получилось. Когда я ногами выбил окно, один из товарищей еще крикнул мне: этой кнопкой нужно разблокировать дверь! Я так и сделал — и выпрыгнул».
После этого он направился обратно в сторону Беларуси. Через некоторое время к нему подошли сотрудник КГБ и американский дипломат, который пытался убедить его все же уехать.
«Я сказал: вам ведь нужна только хорошая пиар-картинка, а я ради этого должен отказаться от своей родины? Этого я точно не сделаю!» — рассказал Статкевич.
Политик отрицательно ответил на вопрос издания, пытался ли он таким образом сорвать договоренности между Лукашенко и американской стороной: «Нет. Это было личное решение. Я же не скот, которым можно просто торговать!»
Затем Статкевичу ненадолго разрешили позвонить жене Марине Адамович — предполагалось, что она сможет убедить его выехать в Литву. Политик сказал ей, что не позволит насильно вывезти себя из страны.
«Она сказала, что знала, что я так поступлю. Но спросила, сможем ли мы хотя бы еще раз обняться. Я не знал, что ей ответить. Тогда она со слезами сказала: „Пусть они хотя бы пропускают наши письма“. Я понимал, что все останется как прежде. Но впервые за три года я услышал ее голос и узнал, что она победила рак», — рассказал он.
Встретиться с женой Статкевичу так и не позволили — его задержали и снова отправили в колонию.
«Я знал, что за это будут мстить. В конце концов, я испортил медийный эффект от сделки между Лукашенко и Трампом. Сотрудники КГБ тоже были страшно злы на меня. Думаю, они и сами охотно уехали бы на Запад, но как сотрудникам силового аппарата им это запрещено. Они натянули мне на лицо плотную балаклаву, в которой я едва не задохнулся», — заявил политик.
Статкевич уверен, что его поступок повлиял на дальнейшую практику освобождения политзаключенных — после этого их перестали насильно вывозить за границу:
«Какими бы жестокими ни были обстоятельства, у человека всегда есть выбор. И, по крайней мере, мой поступок впоследствии привел к тому, что политзаключенных после освобождения перестали насильно вывозить из страны. Даже если это означает, что в Беларуси они находятся под жестким контролем».
После возвращения в колонию Статкевич был уверен, что уже не выйдет оттуда живым. По его словам, ему перестали передавать необходимые препараты от нарушений сердечного ритма и последствий коронавируса, которые присылала жена:
«Именно благодаря этим передачам я вообще знал, что жена еще жива. Вместо лекарств мне давали аспирин. Как позже сказали врачи тюремной больницы, именно это впоследствии привело к инсульту».
Политик подчеркнул, что никогда не сожалел о решении отказаться от выезда в Литву: «Но я знаю, что моим самым близким людям было очень тяжело».
Напомним, ранее политический аналитик Юрий Дракохруст в разговоре с «Зеркалом» отмечал, что диалог Минска и Вашингтона в последние месяцы заметно замедлился: политзаключенные не выходят, санкции не отменяются, а риторика между США и Россией, ключевым союзником Беларуси, заметно охладилась. По мнению аналитика, на темпы переговоров могли повлиять охлаждение отношений между Вашингтоном и Москвой, а также смена внешнеполитических приоритетов администрации Дональда Трампа.
По мнению Юрия Дракохруста, наиболее реалистичным итогом переговоров может стать выход на свободу политзаключенных, но не всех. Полное освобождение, считает он, стало бы для Лукашенко «психологически другой реальностью» и могло бы вызвать недовольство внутри силовой вертикали. При этом репрессии внутри Беларуси могут продолжиться, хотя и в менее вызывающей форме.
