Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Ни один фильм ужасов не может передать картину, которая открылась нашим глазам». Как в Минске автобус сгорел вместе с пассажирами
  2. Британская разведка назвала среднесуточное количество российских потерь в Украине. Результат ужасающий для Кремля
  3. В Москве третий день несут цветы к могиле Навального — у кладбища все воскресенье стояла очередь
  4. «Нас просто списали». Поговорили с директором компании, обслуживающей экраны, на которых появилось обращение Тихановской
  5. Силовики задержали минчанина за отрицание геноцида белорусского народа
  6. Чиновники вводят очередные изменения по «тунеядству». Что придумали на этот раз
  7. Местами дождь и мокрый снег. Какой будет погода на следующей неделе
  8. В разных городах Беларуси заметили северное сияние
  9. За полмесяца боев Россия потеряла уже 15 самолетов, но это ее не смущает. Объясняем почему


В официальном аккаунте БГУ в Instagram появилось видео, в котором студент юридического факультета кается в том, что «позволил себе публично распространять сведения, дискредитирующие администрацию юрфака, а также сведения, порочащие имидж БРСМ юрфака». До этого, больше месяца назад, «Гомсельмаш» записал ролик с порицанием осужденных по политическим мотивам. Для чего и зачем это делается? О новом тренде рассуждает социолог Геннадий Коршунов.

Геннадий Коршунов
Кандидат социологических наук, доцент
 
Много лет работал в Академии наук Беларуси. С 2018 по 2020 год был директором Института социологии НАН.
Сейчас — ведущий сотрудник ЦНИ, ведет телеграм-канал «Што думаюць беларусы».

Современная судебная система в Беларуси функционирует далеко за границами права, превратившись в еще один карательный орган режима Лукашенко. Сегодня у судов — что у выносимых ими приговоров, что у самого формата проведения — доминирующей является только одна функция: запугивание. И тех, кто попадает на скамью подсудимых, и тех, кто остается на воле (следуя логике режима, «пока» остается на воле).

На эту цель работает стратегия «тишины», призванная создать у задержанных/заключенных ощущение того, что о них никто не знает и их все забыли. Для этого скрываются места содержания задержанных, сами задержанные помещаются в информационный вакуум, часть судебных заседаний проводятся в закрытом режиме, а политзаключенным (особенно известным) ограничиваются возможности для любого общения, как с другими заключенными, так и с «волей». В итоге не только человек попадает в информационный кокон, но и «на воле» месяцами неизвестно, что с ним.

В политике запугивания есть и вторая линия, ориентированная уже на общество, — «покаянная». Это запущенная по инициативе ГУБОПиК практика публикации видеозаписей, в которых задержанные (зачастую со следами избиений на лице и теле) признаются в тех или иных действиях протестного характера. Эти записи выкладывают и в специализированных телеграм-каналах, и государственные телеканалы не брезгуют подобным форматом.

Как своеобразное развитие такой линии можно рассматривать и иные околосудебные практики. Например, такие, как случаи публичных задержаний или выездных судов, когда акции проводятся перед большой аудиторией — школьников, будущих призывников или чиновников. Более специфические, но очень похожие по своему творческому характеру и целевой направленности мероприятия — экскурсии школьников в места ограничения свободы, например в следственный изолятор или в исправительную колонию (можно онлайн).

Во всем этом прослеживается нездоровая, но закономерная преемственность с псевдосудебными моделями советского времени. Здесь и ориентация на массовость, и выбор целевой аудитории, и даже некоторая интерактивность публичных действ. Но пока это только стыдливое подражание без попыток включить «широкую общественность» в судопроизводственные мероприятия. Вероятно, работает ограничение стратегией «тишины» и понимание того, что на массово протестовавшее в 2020 году общество сталинские методы «не зайдут».

Но экспериментировать же никто не мешает, правда? Например, подключать к судебно-репрессивным процессам администрации вузов. Например, БГУ. Например, записать видео, в котором студент третьего курса юридического (!) факультета раскаивается и призывает «тщательно следить за тем, что, кому и в каких ситуациях они говорят».

Можно также привлечь и предприятия. Например, «Гомсельмаш». Разместить в социальных сетях ролики, смонтированные из милицейских съемок задержаний, выбитых из людей «покаяний», с судов над бывшими работниками (с артикуляцией слова «бывшие»), и осудить их поступки.

Пока неясно, единичные ли это кейсы, порожденные желанием администрации продемонстрировать свою глубокую лояльность на фоне хапунов. Или это первая ласточка нового вида практик, необходимость внедрения которых будет доведена до администрации каждого государственного предприятия и организации. Типа того, что было в сталинские времена, когда и существовали товарищеские суды над нелояльными к режиму (ой, врагами народа), и всеобщее общественное порицание отступники получали, и отщепенцев из своих лояльно-стерильных рядов торжественно исключали.

Пока у начальников не получается превратить людей, боровшихся за свои права и выступающих против Лукашенко, во всеобщих врагов, «врагов народа». Очень бы, наверное, хотелось, но нет — слишком много таких, кто видел настоящее лицо режима. Поэтому остается только путь запугивания, наказания и агрессивного обучения любви к родине.

Как сказал в одном из роликов руководитель научно-технического центра комбайностроения «Гомсельмаша» товарищ Шантыко: «Я хочу, чтобы все работники “Гомсельмаша” и НТЦК на этом факте убедились, что самое главное сегодня — это закон. И мы должны любить и уважать страну, наше государство. Только таким путем можно добиться успеха!» Почти как у Земфиры: «Мы научим тебя, с*ка, родину любить…»

Но нет, ребята, не научите. Это работает в обратную сторону. Так нелюбовь к государству прививается, а память 2020 года поддерживается. И желание выстроить нормальную судебную систему. И стремление к тому, чтобы за решеткой вместо политических заключенных оказались действительно те, кто этого заслуживает.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.