Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «По меньшей мере 60 человек точно уже не вернутся на позиции». ВСУ вновь нанесли удар по полигону с подразделениями армии РФ
  2. Как давно появился белорусский язык и кто его ближайший «родственник»? Отвечаем на главные вопросы о нашем языке
  3. Силовики отслеживают людей по заказам в «Е-доставке»? Рассказываем, какие данные собирают такие сервисы и можно ли обезопасить себя
  4. Боли «Баварии» и тренерская чехарда. Сыграны первые матчи 1/8 финала футбольной Лиги чемпионов — вот результаты
  5. «Если я не соглашусь на тайные похороны, они что-то сделают с телом моего сына». Матери Навального показали тело сына
  6. «Все знают, что происходит». Бывшие члены избиркомов рассказали «Зеркалу», как в Беларуси фальсифицируют выборы
  7. Почему Лукашенко не может вернуть людей в Беларусь через комиссию по возвращению? Рассуждает Артем Шрайбман
  8. Литва закроет еще два пограничных пункта на границе с Беларусью
  9. «Обещали, что если сдамся, то ограничатся штрафом». Кузьмич опять съездил в Беларусь, узнал об «уголовке» и выехал с большими сложностями
  10. ГУБОПиК пришел в представительство LG в Беларуси. Силовики назвали его «экстремистской суполкой»
  11. Хренин рассказал о группировке ВСУ «численностью 112−114 тысяч человек» на границе с Беларусью и пообещал сбивать авиацию НАТО
  12. «Ублюдки! Ублюдки! Этого не должно было случиться!» Как власти убили лидера оппозиции, но его жена-домохозяйка стала президентом
  13. Оккупационные власти признались в насильственной депортации и намекнули на казни несогласных украинцев. Главное из сводок
  14. «Пристыдил главу ПВТ за бесхребетность». Как складывается жизнь бизнесмена, который одним из первых в IT высказался после выборов 2020-го


В Беларуси хотят ввести цифровой рубль — Нацбанк разрабатывает концепцию проекта создания инфраструктуры для его внедрения и работы. Что собой представляет цифровая валюта центробанка, какие она открывает перспективы, что дает бизнесу и физлицам. Об этом «Зеркало» поговорило со старшим научным сотрудником BEROC Дмитрием Круком.

Мужчина с телефоном в руках. Фото: NordWood Themes, Unsplash
Иллюстративный снимок. Фото: NordWood Themes, Unsplash

Когда-то люди не понимали, что такое банкнота

— В Нацбанке рассказывают, что работают над созданием цифрового белорусского рубля. Это будет законное платежное средство со всеми функциями денег, которое будет эмитироваться центробанком и иметь одинаковую ценность с наличным и безналичным белорусским рублем. Тогда возникает вопрос, зачем он вообще нужен?

— Короткий ответ — для удобства расчетов. Одна из причин, почему центробанки интересуются этой сферой, — это попытка предложить альтернативную систему для расчетов, упростить ее, сделав более быстрой и дешевой.

Когда человек сейчас рассчитывается в магазине карточкой, он видит, что деньги списались и вроде на этом все закончилось. Но на самом деле за этим стоит еще много транзакций: банк, который поставляет оборудование, должен провести обслуживание платежа, после этого следует движение по банковским счетам — списываются со счета физлица и попадают на счет магазина. Эта цепь транзакций довольно длинная, соответственно, дорогостоящая.

Заявляется, что потенциально многие криптовалюты упрощают инфраструктуру платежей, то есть делают их более быстрыми и, соответственно, дешевыми. А делают это за счет того, что коммерческие банки исключаются из цепи внутри платежа. Выходит, что революционность криптовалют в том, что они предлагают возможность осуществления расчета без участия банков и с претензией на то, чтобы делать это более дешево и быстро.

Конкретно в нашем случае акцент будет делаться на этом. Как быстро Нацбанк сможет эти преимущества воплотить в жизнь и на сколько велики они будут, то есть будет ли значимым стимул для физлиц или бизнеса пользоваться этой системой вместо стандартной банковской, в этом плане пока больше вопросов, чем ответов.

Более глобально для центральных банков важно предотвратить угрозу, которую они видят от того, как такие альтернативные системы расчетов возникают вне их контроля.

Для простоты понимания нынешний этап [развития цифровых валют] я сравнил бы с таким историческим моментом, когда в XVII веке начали появляться кредитные деньги (в том числе банкноты), и в XVIII они начали входить в массовый оборот. Тогда тоже у многих возникало непонимание, что такое банкнота, как она может быть эквивалентной монете. В итоге долгий период банкноты воспринимались как эквивалент золотой или серебряной монеты. Так будет с цифровым рублем, который сначала будет восприниматься как эквивалент обычному, которым можно совершить операции в другой экосистеме. А потом они, как раньше кредитные деньги, заживут своей жизнью.

— Когда обыватели слышат разговоры о цифровой валюте, то в первую очередь приходят в голову электронные деньги типа биткоина или другие криптовалюты. Чем цифровой белорусский рубль будет от них отличаться?

— Здесь важно понимать широкий контекст. Один из главных истоков CBDC (цифровых валют центральных банков) — это то, что центробанки почуяли достаточно серьезную угрозу от криптовалют. То есть стали опасаться, что значительная часть денежного обращения может выйти из-под контроля, периметра хоть какого-то воздействия центробанков.

Почему люди порой стали рассчитываться криптовалютами? Главный плюс для пользователя — это возможность уходить из периметра регулирования, сохранять анонимность. В середине 2010-х, когда был бум на криптовалюты, регуляторы разных стран начали задумываться, не грозит ли это тем, что значимая часть сделок и расчетов уйдет в тень и покинет периметр их контроля. Даже если смотреть чисто с монетарной точки зрения, а не касаться вопроса легальности, то, что часть денежной массы выходит из-под контроля — это проблема для любого центрального банка. Современная монетарная политика основана на том, что центробанк — это царь и бог на денежном рынке страны. А тут получается, что идеология децентрализации, которая лежит в основе криптовалюты, оставляет его вне игры.

Экономист Дмитрий Крук. Фото из архива собеседника

Центробанки не могут сказать, что в цифровых валютах все плохо, потому что те предоставляют добавленную стоимость в виде большей скорости и меньшей стоимости платежей. В итоге центробанки сформулировали примерно такой ответ: давайте мы возьмем все лучшее, что сгенерировали криптовалюты (то есть сам концепт, на котором они основаны), соединим с тем лучшим, что есть в механизме эмиссии денег со стороны центрального банка, и создадим еще одну среду, в которой будет обращаться что-то похожее на криптовалюту (но не она, поскольку уже нет децентрализации) с частью свойств, которыми она обладает.

Все, что я перечислил выше, для нас актуально. Это важное начинание, и стоит думать в этом направлении. Но сегодня, с учетом санкционной среды и всех гораздо более важных насущных проблемам, которые у нас есть, мне кажется, что в обозримом будущем это имеет мало перспектив. На публику будут приводиться все мотивы, о которых я говорил (и я с ними действительно соглашусь), но только отдача будет в далеком будущем. Сейчас, думаю, главный мотиватор, как говорится, — причаститься к хорошему и сделать хорошую мину при плохой игре, мол, мы идем в ногу с современными трендами. Не думаю, что в нашем случае будет много стимулов, чтобы бизнес и физлица уходили в сферу платежей в цифровом рубле. Если это не сделают, как у нас любят, через негативные стимулы, грубо говоря, если не обяжут.

Цифровой рубль не поможет обходить санкции

— Раз вы затронули вопрос перспектив, есть мнения, что цифровой рубль хотят ввести для обхода санкций. Но, как я понимаю, для этого другие страны или их банки должны его принимать. Вряд ли они согласятся на это в условиях ограничений в отношении Нацбанка и ряда коммерческих банков нашей страны. Как вы считаете, может ли этот инструмент (если предположить, что он появится довольно быстро) проложить дорожку в финансовых расчетах в условиях санкций?

 — Очень мало шансов, что это окажет какой-то эффект. Финансовые санкции прежде всего распространяются на валютные расчеты. Любой валютный платеж проходит через оператора платежной системы той страны, которая эту валюту эмитирует. На этом этапе можно заблокировать сделку. В случае, когда мы говорим о цифровой валюте центробанка, наш Нацбанк может оперировать только белорусским рублем. То есть никаким образом он не затрагивает вопрос расчетов в иностранных валютах.

Если бы вопрос стоял так, что в сводном CBDC вдруг резко возросла готовность потенциальных контрагентов, которые сейчас не сотрудничают с Беларусью и для которых ограничивают расчеты в валюте, перейти в рубли, тогда может быть. Но перейти в расчеты в рублях, юанях им и так ничто не мешает. Никакой «добавленной стоимости» эта система с точки зрения обхода санкций не создает. Ведь кто готов рассчитываться в белорусском рубле (российском или юане), тот и так проблем не имеет. Но я не вижу ни малейших оснований для того, чтобы сам по себе белорусский цифровой рубль повысил готовность и желание кого-то из потенциальных контрагентов по обходу санкций принимать участие в расчетах в белорусском рубле. Это то, с чего мы начали разговор, цифровой рубль ничем не будет отличаться от обычного.

Единственное, его можно использовать для риторики, то есть чтобы обратить внимание на эту инициативу. Для этого можно говорить, мол, давайте в таких тяжелых условиях попробуем что-то новое.

«Не вижу, как можно быстро заинтересовать физлица»

— Вы говорили о том, как этот инструмент может упростить транзакции за пределами того, что видит обычный пользователь платежной системы. А как он меняет условия для компаний и людей? У меня как клиента конкретного белорусского банка может появиться счет с цифровой валютой, я могу рассчитываться с его помощью? Или как это работает?

— В техническом оформлении возможны варианты. Но самое простое приближение [к тому, как этом может выглядеть] — у вас появляется что-то типа электронного кошелька, оператором и владельцем которого является Национальный банк. С любого вашего счета в белорусских рублях вы сможете перевести деньги на этот цифровой кошелек.

По сути вы сможете с его помощью рассчитаться в магазине или мгновенно перевести деньги своему другу, коллеге. Но в принципе межкарточные платежи в банковской инфраструктуре сегодня и так достаточно быстрые, пусть не всегда мгновенные, но за час-два приходят. Поэтому я не вижу, как можно быстро и в значимом объеме заинтересовать потребителя, особенно физлица.

Для бизнеса все выглядит немного иначе, потому что компании платят за эквайринг (возможность принимать безналичную оплату. — Прим. ред.), так что для них плюшки могут быть ощутимыми.

Если бизнес включится, людям будут перечислять зарплату на такие кошельки, и человеку будет все равно: рассчитываться этими деньгами либо с банковской карточки. Тогда можно будет получить больший оборот.

— Правильно ли я понимаю, что если это будет инструмент Нацбанка, то он и будет гарантировать и обеспечивать безопасность таких кошельков? И будут ли эти деньги чем-то обеспечены?

— С точки зрения обеспеченности повторю, что это будет эквивалент сегодняшнего наличного белорусского рубля. Сегодня безналичные деньги в прямом смысле ничем не обеспечены. Иными словами, их обеспеченность — в самом факте того, что эти деньги являются законным платежным средством. В этом смысле ничего не меняется.

Что касается безопасности, то я бы сказал, что он однозначно должен ее обеспечивать. А вот сможет ли? Потому что технически это не элементарная задача и, как считается, пока есть много лазеек и возможны потенциальные атаки [на такую систему и ее пользователей]. Это, скорее, вызов для Нацбанка. В данном случае важно идти в ногу с технологическими трендами, а у нас здесь больше заявлений, чем реальности.

Иллюстративный снимок. Фото: TUT.BY

— Как бы вы оценили потенциал доверия белорусского общества к цифровому рублю?

— Если на секунду забыть атмосферу последних трех лет или вынести ее за скобки, то оценил бы очень хорошо. Другой стороной медали череды инфляций и девальваций стало повышение уровня финансовой грамотности белорусов. В принципе белорусское общество — одно из самых финансово грамотных как минимум в Восточной Европе (это не пафос, я искренне в это верю). В белорусах как финансовых новаторах (я имею в виду всех людей) я вижу огромный потенциал и очень высоко оцениваю с точки зрения восприимчивости новых финансовых технологий.

С точки зрения инфраструктуры тех же расчетов, платежей Беларусь по крайней мере до 2020 года вполне хорошо развивалась и на фоне остальных стран не выглядела анахронизмом. Другое дело, что сейчас все заморожено, и мы постепенно начинаем отставать.

Я бы свел ваш вопрос к тому, в какой атмосфере это будет развиваться. Если в такой, как сейчас, то есть в условиях, когда Беларусь закрывается от развитого мира и становится черной овцой типа Северной Кореи, от которой все отворачиваются, тогда шансов никаких.

Если это будет связано с изменением политической ситуации, демократическим транзитом и ростом экономики, то на таком фоне потенциал большой. Но повторю, мы точно не знаем, к чему придет CBDC не только в Беларуси, но и вообще в мире.