Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Более 250 раненых украинских военных с «Азовстали» вывезли в самопровозглашенную ДНР. Их планируют обменять на военнопленных РФ
  2. Бойцы с «Азовстали» сложили оружие. Что ждет их в плену? Рассказываем, как это работает по законам и на практике
  3. Лукашенко заявлял, что у ОДКБ нет перспектив. Что это вообще за организация и кому она должна помогать? Рассказываем
  4. Зась рассказал об отношении к войне в Украине лидеров стран ОДКБ
  5. В Беларуси двенадцатый раз за год дорожает топливо. Сколько будет стоить литр с завтрашнего дня
  6. Лукашенко и Путин провели «краткую беседу» в Москве. Обсудили совместное ракетостроение и строительство белорусского порта
  7. Правительство разрешило торговле поднять цены на детское питание
  8. «Раньше нас никто не слушал — послушайте сейчас». Рассказываем, что такое гиперзвуковое оружие и почему оно может изменить войны
  9. Восемьдесят четвертый день войны в Украине
  10. «Порванный паспорт Колесниковой мне ближе, чем отъезд». Ольга Бритикова — о протестах на «Нафтане» и своих 75 сутках за фразу «Нет войне»
  11. Белорусы почувствовали проблемы в экономике: в четырех областях впервые за последние 5 лет упали реальные доходы населения
  12. Снять не больше 1500 долларов в месяц по всем счетам. Банки вводят очередные новшества
  13. В МНС рассказали, готовиться ли белорусам к очередным налоговым новшествам
  14. Азаренок назвал советского военачальника эсэсовцем. Разбираем претензии пропагандистов к книгоиздателю Янушкевичу
  15. «Я один из тех, кто раздражал Золотову больше всего». TUT.BY нет уже год — вот шесть историй, которые объяснят, почему он был великим
  16. «Идет корабль, и все прекрасно знают: он выйдет из бухты, отстреляется и зайдет обратно». Как живет Крым и переживает ли за украинцев
  17. «Продолжает сохраняться угроза нанесения с территории Беларуси ракетно-авиационных ударов». Главное из сводок штабов на 83-й день войны
  18. Ночью РФ нанесла ракетный удар по Львовской области, утром — обстреляла Черниговщину и Ахтырку. Восемьдесят третий день войны
  19. За покушение на терроризм — исключительная мера наказания. Лукашенко подписал «Расстрельные» поправки


В Харькове, украинском городе практически на границе с Россией, 28 февраля активизировались боевые действия. Причем ударам подверглись не только военные объекты, но и спальные районы. Сообщалось о применении установок «Град», серьезных повреждениях жилых домов, городского транспорта, множестве раненых и погибших. Мы связались с харьковчанами, оставшимися в городе, чтобы узнать, как сейчас выглядит обстановка для мирных жителей. Если кратко — ужасающе.

Фото Reuters
Один из разрушенных обстрелами жилых домов в Харькове, 27 февраля. Фото Reuters

«Когда херачат снарядами, неважно, кто чей брат или сестра»

Первыми созваниваемся по видеосвязи с тремя молодыми людьми: Машей, Ликой и Владом. Несмотря на частые проблемы со связью, в городе в целом остается доступен интернет. Ребята находятся в подвале — и подсвечивают себя фонариками с телефонов. Они живут почти в самом центре Харькова, в историческом районе Павлово Поле. Именно на него пришелся один из основных ударов 28 февраля.

— Воздушная тревога у нас звучит каждый час, — говорит Лика. — Не всегда после этого случаются взрывы, но мы всегда сразу же спускаемся в убежище. Час назад была последняя бомбежка, много снарядов попало в жилые здания, поубивало людей. Это было впервые за пять дней войны. При этом нам неясно, что здесь вообще бомбить — никаких стратегически важных объектов у нас в районе нет. Обстреливают обычные жилые районы. Раньше — на окраинах Харькова, а сегодня вот впервые ударили сильно и по нам.

Собеседники предполагают, что обстрелы по жилым районам производят с воздуха с использованием авиации.

— Самое ужасное, что сегодня начали бомбить днем, до комендантского часа, который начинается в 15.00. Многие люди вышли за водой, продуктами. Мы сидели дома, услышали очень громкие разрывы снарядов и поняли, что ударили где-то совсем близко. Спрятались возле несущих стен, потому что до подвала уже не добежали бы. Когда все затихло, вышли во двор — и увидели три трупа. Одна из погибших — наша соседка, — на этом моменте голос у рассказывающих девушек начинает срываться. — Рядом горят машины. Словами это описать невозможно.

Скриншот видео
Влад, Лика и Маша (слева направо) в убежище во время нашего созвона. Скриншот видео

В сам дом снаряды не попали, да и в целом район, по их словам, выглядит достаточно целым. Ребята предполагают, что атакующие российские войска и не целятся в сами дома, а специально бьют рядом — чтобы максимально запугать население. Но без жертв не обходится, да и осколки от ракет и бомб влетают, по их словам, «в каждый третий дом».

— В предыдущие дни мы слышали лишь взрывы где-то вдалеке, понимали, что идет бой, наши пацаны нас защищают. Но сегодня это превратилось в настоящее месиво, — говорит Лика. — Читаем новости и видим, что снаряды попадали практически в каждый жилой район.

— В магазины сегодня стояли очереди по 100—200 человек, — говорит Маша. — На районе открыто только 2—3 магазина, и люди уже вымели практически все. Заходишь — а там только сигареты и водка. Поэтому кооперируемся между собой: жители сообщают, сколько каких продуктов у них есть, и мы их распределяем между собой. Так проще контролировать, сколько мы будем потреблять и чего, растянуть общие продукты на максимальный срок. Люди друг с другом делятся. Это особенно важно, потому что у нас в подвале полно детей, а еще домашних питомцев. Поэтому насколько хватит еды, непонятно.

— Самое страшное, что неясно, сколько это продлится, потому что, по всей видимости, он (Владимир Путин. — Прим. Zerkalo.io) очень разозлен. Все эти санкции и другое ему явно не нравится, — говорит Лика.

Спрашиваем, не хотели ли ребята уехать, когда все только начиналось и обстрелов у них на районе еще не было.

— Дело в том, что мы до последнего момента не верили, что так произойдет, — говорят молодые люди. — Второй момент — взрывы же сразу начались во многих городах, а не только у нас. В том числе и западнее. Появились новости об обстрелах машин на дорогах, гибели мирных жителей в автомобилях. Поэтому смысла куда-то ехать не было абсолютно — безопаснее было оставаться дома. Люди едут до границы по 2—3 суток, это очень опасно.

Ребята первый раз за все время разговора улыбаются, когда спрашиваем, кем они друг другу приходятся.

— Мы пару дней как знакомы, — рассказывает Влад. — С Машей — с начала войны, а с Ликой — первый день. Мы все кооперируемся, и все тут «знакомые знакомых», соседи и так далее. Нет такого, что помогаешь только родным и близким, — все держимся вместе и стараемся помогать. Узнаем информацию, что кто-то в трудном положении, — встречаем и стараемся поддержать. В общем, когда херачат снарядами, не до вопросов, кто чей брат или сестра. Главное, чтобы человек мог правильно сказать «паляниця» (украинский хлеб; слово с трудным произношением, которое часто используется как способ национальной идентификации. — Прим. Zerkalo.io).

Фото Reuters
Уничтоженные российские армейские вездеходы «Тигр-М» на улицах Харькова, 28 февраля. Фото Reuters

В другом убежище в центре города находится и Мария — в момент нашего разговора (около 16 часов по минскому времени), по ее словам, у них уже «относительно тихо». В самом убежище она с самого первого дня войны и обо всех новостях «наверху» узнает из интернета.

— Час назад был сильный обстрел города: и центра, и окраин, — рассказывает она. — Кто-то говорит, что стреляли из «Градов», кто-то — что кассетными бомбами. На соседней улице сейчас лежит очень много трупов. На дороге попали в машину, в которой находилась семья, они сгорели. В очереди в магазин там же пожилой женщине оторвало ноги, еще несколько мужчин погибли. Рядом с нами попали в жилой дом, горит крыша. И это только то, что близко к нам. У знакомой на окраине снаряд залетел в квартиру и снес две комнаты.

Видео снаряда, попавшего в одну из харьковских квартир 28 февраля. Мы не знаем, об этой ли квартире говорила собеседница.

Девушка также считает, что сегодня в Харькове самая тяжелая ситуация, — «бомбят везде без разбора, сегодня не затронут ни один военный объект, только люди и жилые дома».

— Мыслей у меня сейчас никаких нет, только шок и страх, — говорит собеседница. — Из нашего убежища никто не выходит. Запасы у нас еще есть, в крайнем случае есть службы, которые доставляют продукты и все необходимое. Но мы ими пока не пользовались.

«Это был самый страшный момент в моей жизни»

Другая харьковчанка, Ирина, живет в районе Салтовка на северо-востоке города. Там жители обострения ситуации 28 февраля не заметили — но не потому, что обстрелов там нет. Наоборот, по словам девушки, в этом районе снаряды рвутся все пять дней войны.

— Недалеко от моего дома окружная дорога [откуда прорываются российские войска], и, соответственно, все взрывы и обстрелы я отчетливо слышу. Моя семья и мой дом целы, но в Харькове творится самый настоящий ад, как и во многих других городах Украины. Снаряды попадают в жилые дома, на детские площадки, больницы, магазины и так далее. В радиусе трех километров от моего дома серьезно повреждены четыре многоквартирных дома. Харьков практически круглосуточно подвергается обстрелам, взрывам, это невероятно страшно. В нашем районе все очень серьезно было с самого первого дня. Только вчерашний вечер (27 февраля. — Прим. Zerkalo.io) на Салтовке был более-менее спокойный.

В момент нашего разговора Ирина находится в квартире вместе с 53-летней мамой и 77-летней бабушкой. Девушка предупреждает, что в любой момент может прозвучать воздушная тревога — и им придется бежать в убежище. Рядом с домом их четыре, и все жильцы бегут по разным укрытиям. При этом в самом доме людей теперь не так много.

Фото Reuters
Неразорвавшаяся ракета от «Града» на территории детского сада в Харькове, 26 февраля. Фото Reuters

— Очень много соседей разъехались: кто за город, кто на запад страны, кто в другие районы Харькова к своим семьям. В целом у нас все нормально, сегодня как раз пополнили запасы еды. Теперь есть все необходимое и для людей, и для животных, — рассказывает Ирина. — Лично мы покупаем продукты в супермаркете рядом с домом. Последние три дня он не работал, а сегодня открывали на часа четыре. В магазине все необходимое есть. Даже оплатить покупки через терминал сегодня можно было. Люди стоят в очереди на вход, а когда слышат звуки обстрелов, никто даже не разбегается — надо кормить свои семьи. Уезжать из города нам уже поздно и очень опасно — стоят огромные пробки на дорогах по направлению к Западной Украине.

По словам девушки, множество жилых домов на Салтовке пострадали от обстрелов.

— Позавчера я лично видела как [снарядом] зацепило один дом — попало «в торец». Никто, слава богу, не пострадал. Остальное все рассказывают мои друзья и знакомые, которые находятся в разных районах Харькова. У двоих из них снаряды попали в их дома. И, конечно же, много информации получаю из местных телеграм-каналов, — говорит Ирина. — А вообще самих взрывов я почти не слышу. В основном реагирую на звуки военной техники и срабатывающую сигнализации машин. Когда бой происходит недалеко от нас, трясется без преувеличения весь девятиэтажный дом. Но паники у народа уже нет, как в первые несколько дней — по крайней мере, у тех, с кем общаюсь.

Спрашиваем про самый ужасный момент пяти дней, которые Салтовка находится по обстрелом.

— Это было, когда в метрах 700 от нашего дома начался бой. Выходить из квартиры было опасно — я побежала в ванную, а по дороге через окно комнаты увидела страшную картину. Было уже темно, но за окном все пылало — и как раз в этот момент в соседний дом попал снаряд. Я безумно испугалась, у меня началась истерика. И единственное, что было тогда в голове — мысль «если умирать, то моментально». Это был самый страшный момент в моей жизни. В остальном я стараюсь держать себя в руках и не паниковать.

Голосовое сообщение, которое Ирина записывала друзьям в момент, когда увидела попадание снаряда.

Говоря в целом о войне, девушка подчеркивает, что вину за нее целиком возлагает на Россию.

— То, что транслируют украинские СМИ, — абсолютная правда! Мы жили спокойной, прекрасной и мирной жизнью. Мы не нуждались ни в каком спасении. А теперь умирает много людей, много невинных людей. А никто не должен умирать, ни один человек! Несмотря на такую кошмарную ситуацию, у нас очень много людей, которые помогают пенсионерам, детям, питомцам. Волонтеры под обстрелами кормят и доставляют одежду и медикаменты тем людям, которые не могут себя этим обеспечить самостоятельно. Магазины и аптеки работают день через день. Многие мои друзья и знакомые уже пятый день живут в подвалах и метро. Как уже говорила, у некоторых разрушены дома. Я искренне верю и надеюсь на то, что в самое ближайшее время этот ад закончится, и нашу страну перестанут бомбить. Люди надеются на лучшее, верят в нашу армию, в добро и в других людей.

Фото Reuters
Разрушенная обстрелом школа в Харькове, 28 февраля. Фото Reuters

Баррикады в собственной квартире и перебежки в магазин

Ближе к юго-востоку Харькова, в районе тракторного завода (ХТЗ), живет Александр. В это место снаряды пока не прилетали, но, как говорит мужчина, взрывы постоянно доносятся из соседних частей города. Последние пять дней собеседник выходит из квартиры только по крайней необходимости.

— В целом сидим, можно сказать, в недоумении: непонятно, стреляют ли наши или россияне, летит по нам или нет. В основном пока картину мира формирую по новостям — пишут, что сегодня очень много мирных погибло на Павловом Поле. Сообщают, что работали «Грады». У нас все телеканалы сейчас по сути объединились и вещают одним фронтом — даже те, которые раньше стояли на разных позициях. От чтения новостей отрываюсь только когда звучит сигнал тревоги. До укрытия мне далеко, поэтому остаюсь в квартире. Для меня дом — лучшая крепость, стараюсь забаррикадироваться, чтобы в случае чего меньше пострадать. Знакомые в основном прячутся в метро и подвалах.

Александр живет в пятиэтажной «хрущевке», большинство соседей — пенсионеры. Они тоже прячутся в квартирах, так как до ближайшего убежища — около пяти минут пешком. Для многих из них это время будет еще дольше, а с учетом последних новостей остаться дома кажется более безопасным вариантом.

Фото Reuters
Дом в Харькове со следами обстрела, 26 февраля. Фото Reuters

— Уезжать из города я изначально не собирался — хотел только перебраться ближе к центру к друзьям-товарищам, чтобы не быть одному, — вспоминает собеседник. — Но некоторые из них сразу же уехали, а добраться до других из-за транспортного коллапса было непросто. Кстати, ребятам, которые уехали, не сильно лучше — писали, что за полдня проехали четыре километра. На трассах страшная «тянучка». А сейчас уже и не хочется рисковать с выходами из дома.

За продуктами Александр побежал в первые часы после российского вторжения. Несмотря на ажиотаж, ему удалось основательно закупиться, сегодня мужчина сходил в магазин еще раз.

— Магазины у нас сейчас работают с переменным успехом. Сначала работали по расписанию, но потом из-з комендантского часа начали закрываться. Из-за этого возле них постоянные очереди. Стоит толпа — из нее запускают часть. И потом охранник следит: когда кто-то вышел, запускают следующего покупателя, и так далее. Сегодня расплатиться можно было только «наличкой», карты не принимали. Мне не повезло — закрыли двери прямо перед носом. Побежал на рынок, смог купить конфет и макарон. На ближайшее время запасов должно хватить — протянем.

Спрашиваем, что мужчина собирается делать дальше.

— План простой: выживать как можно дольше, — говорит он. — Мировое сообщество вроде бы сплотилось вокруг нас. Думаю, скоро это все закончится, главное — дождаться.

«Прилетело несколько снарядов — торчали в асфальте»

Харьковчанка Надежда с сестрой живут в Слободском районе — снимают квартиру возле Московского проспекта. По ее словам, это и не самый центр, но и не окраина.

— Как ситуация? Сказать сложно, я только матюкаюсь последние дни, честное слово — смеется девушка. — Позавчерашняя ночь (с 26 на 27 февраля) была, наверное, самой страшной. Сегодня ночью нам даже удалось поспать, но в три часа все равно начался обстрел. А сегодня днем совсем плохо — наша тетя ездит в больницу через центр: она рассказала, что видела на дороге машины со сгоревшими телами людей внутри. Это было ближе к северу города, возле улицы Деревянко. У других знакомых в дом попали осколки снаряда — повыбивало стекла в окнах, проделало дыры в стенах и крыше. У нас на районе в целом поспокойнее, но тоже прилетает. Вчера вечером прямо напротив нашего дома в парке упал снаряд, но не разорвался. Позавчера на нашем районе возле университета тоже прилетело несколько снарядов — и тоже не разорвались, торчали в асфальте. Не знаю, убрали их уже или нет, потому что сидим дома и не выходим, — рассказывает собеседница.

Фото Reuters
Один из неразорвавшихся снарядов на улицах Харькова, 25 февраля. Фото Reuters

Когда в городе объявляют воздушную тревогу, Надежда с семьей спускается в подвал. Говорит, условий там никаких нет — сыро и холодно, но других вариантов поблизости тоже нет. Жители сами стараются привести подвал в порядок, чтобы прятаться от обстрелов было «комфортнее». Особенно много в подвал спускается детей.

— С продуктами у нас все хорошо, — рассказывает девушка. — Рядом с нами большой магазин, а в них продуктов хватает, так что мы закупились в первые дни. В отдаленных районах ситуация похуже. Есть проблема с аптеками — большинство из них не работает. Нам с сестрой нужны лекарства, но найти мы их пока не можем — на районе не работает ни одна из аптек. Со светом и водой перебоев не было.

Надежда признается, что они с сестрой задумывались об отъезде в первые дни, но не решились — думали, все обойдется за один-два дня, «просто попугают». Но на второй день, когда впервые пришлось бежать в подвал, потому что в квартире из-за обстрелов оставаться было невозможно — «тряслись окна, кровать ходила ходуном» — решились на отъезд. Уехать не смогли из-за переполненного транспорта.

— Связывалась с одним перевозчиком — за довоз до границы с Польшей запросили тысячу долларов, — рассказывает собеседница. — Это очень большие деньги. Уехать поездом в нашей ситуации мы тоже не можем: у нас сестрой кожное заболевание, и только незаменимых медикаментов с собой чемодан. А если вы видели фото или видео из этих поездов, то понимаете, что нам там будет слишком тяжело. Поэтому на данный момент нам ничего не остается, кроме как верить, что все наладится и что нас защитят.