Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Си Цзиньпин на переговорах с Трампом и Путиным заявил, что страны должны преодолеть «ловушку Фукидида». Что это за концепция
  2. «В школе, когда привел сына, немножко напряглись». Беларус растит двоих детей с серьезными заболеваниями
  3. Курортный пятизвездочный отель и номер на 50 м². Виктория Лукашенко с мужем и сыном потратили на отпуск почти пять тысяч евро — «Бюро»
  4. В Беларуси даже подаренная квартира может стать общей при разводе. Юристка объяснила почему
  5. «Нашу продавщицу из „Минимаркета“ давно не интересует, что сказал Трамп». Как живет Киев накануне зимы — рассказ беларуски
  6. «Это такая мелкая, мерзкая месть Романа». Софья Сапега рассказала, как ее обманом сняли для передачи Протасевича
  7. Мать 1,5 года без сознания, отца признали виновным, двое детей — одни. Как сейчас семья, попавшая в резонансное ДТП в Витебской области
  8. В Минске будут судить 16 участников секты «ИВДИВО». На допросах они утверждали, что общаются со «смотрящим» за нашей планетой
  9. Возврат в Китай за ваш счет? В МАРТ прокомментировали правила торговли, возмутившие беларуса
  10. Экс-политзаключенный Северинец: «Сяргей Ціханоўскі перайшоў чырвоную рысу»
  11. Протасевич отреагировал на большое интервью Сапеги «Зеркалу» — видимо, для этого ее обманули
  12. «Выхожу в стрим и просто рассказываю всю дичь». Тихановский представил свою версию инцидента с участием Светланы в Нью-Йорке
  13. До войны в этом беларусском областном центре жили 180 тысяч, после — всего 118 (не тысяч, а человек). Почему так случилось
  14. Витеблянин, на которого пожаловались из-за «прожарки» коллеги на закрытом мероприятии, рассказал, чем закончилась история
  15. Беларус снял пьяную коллегу на корпоративе и поплатился за видео. Но сначала выиграл суд
  16. В Минске в тестовом режиме запустили оплату проезда банковскими картами. Как контролеры будут проверять билеты
  17. «Я им жестоко ответил, просто резко». Лукашенко заявил, что США интересовались новыми задержаниями беларусов для «обменного фонда»
Чытаць па-беларуску


/

Уровень преступности в Беларуси достиг исторического минимума за последние десять лет, заявил представитель ГУБОПиК на пресс-конференции в Минске 25 февраля. Мы усомнились и поговорили с BELPOL. Бывшие силовики утверждают, что красивая статистика — результат манипуляций, а не реального повышения безопасности. Рассказываем подробности.

Изображение используется в качестве иллюстрации. Фото: sb.by
Изображение используется в качестве иллюстрации. Фото: sb.by

О достижении исторического минимума по уровню преступности за последние десять лет сообщил Сергей Новик, начальник 5-го управления ГУБОПиК. Схожие данные недавно приводил и заместитель генпрокурора Алексей Стук: по его словам, в 2025 году количество преступлений снизилось на 13%.

Представитель BELPOL, бывший оперуполномоченный уголовного розыска Владимир Жигарь считает, что в реальности снижение показателей достигается бюрократическими методами. По его словам, у силовиков существует практика отказа в возбуждении уголовных дел, чтобы не портить отчетность.

— Это достаточно стандартная милицейская игра с цифрами, ведь преступлением в статистике считается только то, что официально зарегистрировано, — объясняет бывший силовик. — Но еще есть материалы проверки, по которым необходимо проводить процессуальные действия и давать правовую оценку, и вот здесь начинаются нюансы. Очень часто в МВД преступления просто не регистрируют, вынося постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Человеку предлагают обратиться в суд в частном порядке, и такие случаи в официальную статистику снижения преступности не попадают. Исходя из тех документов, которые мы публиковали, нельзя сказать, что преступность в стране действительно снизилась.

Заявление об историческом минимуме уровня преступности прозвучало в контексте отчета о борьбе с мошенническими кол-центрами — в этой сфере силовики также отмечают положительную динамику. Однако, по данным BELPOL, более 20% таких дел остаются нераскрытыми. Владимир Жигарь говорит, что милиция часто переквалифицирует обычное мошенничество в преступления в сфере высоких технологий. Это делается для того, чтобы переложить ответственность за низкую раскрываемость с уголовного розыска на профильное управление.

— Например, в Витебской области за год количество киберпреступлений выросло почти на 2%. При этом более 20% таких дел являются «глухарями», то есть не имеют установленного подозреваемого, а из общего массива киберпреступлений больше половины — это мошенничество, — утверждает представитель BELPOL. — Почему так происходит? Линия мошенничества в районных отделах подотчетна уголовному розыску, а отдел «К» (киберпреступность) — это отдельная структура, не подчиняющаяся уголовному розыску. Поэтому дела о мошенничестве часто квалифицируют как киберпреступления, чтобы не портить статистику раскрываемости уголовного розыска, и это идет в их отчетность.

Несмотря на оптимистические отчеты о снижении уровня преступности, в BELPOL уверены: жить в Беларуси безопаснее не стало. Владимир Жигарь отмечает рост тяжких преступлений в отдельных регионах.

— В той же Витебской области, а также в Брестском районе выросло количество тяжких киберпреступлений, а также преступлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения или группой лиц, — утверждает собеседник. — Силовики способны играть с цифрами, чтобы год от года статистика выглядела лучше или хуже — в зависимости от поставленных задач. Это негласные требования системы: нельзя допускать резких скачков, нужно поддерживать баланс. Но то, что эти красивые цифры выносятся в публичное поле, совершенно не значит, что так обстоят дела в реальности.