Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Доллар дешевеет с каждым днем: каким станет курс в конце июля? Прогноз по валютам
  2. «В интересах моей партии и страны». Байден снялся с президентских выборов
  3. «Зашел на должность с ноги». Мнение Артема Шрайбмана о новом стиле беларусской дипломатии при Рыженкове
  4. Председатель Верховного суда заявил, что Лукашенко помиловал 14 участников протестов, и анонсировал возможное освобождение новых
  5. «Приведи друга»: в России ищут новые «нестандартные» способы привлечения граждан на службу по контракту для отправки на войну в Украину
  6. Лукашенко, похоже, отреагировал на новые санкции ЕС против нашей страны (причем достаточно неожиданно)
  7. «Собирался улететь в Баку». Подробности взрыва у ж/д станции под Минском, за который гражданин Германии был приговорен к расстрелу
  8. Запретит ли Польша въезд авто на беларусских номерах? Вот что «Зеркалу» сообщили в польском Министерстве финансов
  9. Экс-начальник Ленинского РУВД поставил вместо гудков фразу, что его слушают спецслужбы. Это оказалось правдой — вот что узнало «Зеркало»
  10. От запущенных случаев умирает каждый третий. В США вспышка инфекции, с которой сталкиваются и беларусы, — вот как защититься
  11. Польша может остановить беларусские грузоперевозки через свою границу, если не будут выполнены три условия


За пару дней до начала войны Иван Дорн со своей семьей улетел на отдых. Музыкант с женой и детьми так и не вернулся в Украину. Мы поговорили с артистом о примирении народов, молчании коллег и ужасе, происходящем в его стране.

Интервью проходило в письменном виде, через pr-менеджера Ивана. Мы были лишены возможности задавать уточняющие вопросы. Также отметим, что во всех упоминаниях слово «Россия» музыкант писал с маленькой буквы.

— Где вы сейчас находитесь и чем занимаетесь?

— Мы с семьей сейчас в Европе. Точного города нет смысла называть, мы скитаемся из одного места в другое, пытаясь жить свою временную жизнь и хоть за что-то здесь зацепиться. Спотыкаюсь о людей, о культуру, об административные вещи, об отцовскую ответственность тоже спотыкаюсь. В общем, много оголенных нервов сейчас жизненных, с которыми мы справляемся.

— Что вы делали накануне войны, какие были планы на конец февраля-март?

— Мы были на отдыхе — поехали семьей на море, дети так долго ждали этих каникул. 21 февраля мы улетели, а 24 числа началось полномасштабное вторжение российских войск в Украину, началась война. Планы на весну были следующими: я весь год писал альбом и мы готовились выпустить его в марте. Он был и есть очень радостным, и он не актуален сейчас. Он поднимает абсолютно не те темы, о которых сейчас думается.

— Как вы узнали, что началась война?

— Я проснулся от слез жены. А точнее даже не от слез — это был ее внутренний крик, который выражался мимикой. От которой сразу, когда видишь ее, веет холодом. Когда я раньше видел у жены эту мимику, это значило, что-либо умирал близкий человек, либо случались другие обстоятельства, сложные с точки зрения жизни. И тут меня всего окатило холодом и страхом, Настя (жена Ивана Дорна. — Прим.Ред.) произнесла: «Украину бомбят русские». Так я узнал, что началась война.

— Что делали после?

— Я мобилизовал себя как рупор, как единицу, которой можно доверять, к которой можно прислушаться — в сторону адекватных людей России, Европы и всего мира. Начал выражать свои эмоции, транслировать важную и проверенную информацию, по моему мнению и мнению моей команды. Я созванивался с родственниками, близкими, друзьями, узнавал кто, где и какая нужна помощь. Это был бесконечный диалог, все время на телефонах. Мы не отрывали взглядов от мобильных, которые все время приносили нам какую-то новую информацию, где одна новость страшнее другой. Первое время это было невыносимо — об этом говорило все, это было видно даже по нашим детям и по всем иностранцам вокруг. В том числе, там где мы были, находились люди из России. Это было интересно, конечно, — наблюдать за теми, чья страна напала на нас… Но это другая история. Если говорить вкратце, я обращался к миру. Как и сейчас обращаюсь через наше интервью.

— Вашим детям нет и восьми лет. Вы объяснили им, что происходит? Что они у вас спрашивают о происходящем?

— Они не могли не понять, что происходит, когда мы вместе находились в одном номере на отдыхе, который 24 февраля перестал быть для них каникулами. Они видели наше настроение и конечно же, если мы пытались хотя бы первые сутки об этом не говорить, то потом уже начались вопросы: «Почему вы в таком настроении? Что происходит? Почему вы говорите о войне?» Конечно, мы объяснили, что происходит, без красок, чтобы не напугать. Говорили, что с нашим домом все будет в порядке, потому что детей это больше всего пугало. Они спрашивали: «Что будет с нашим домом? А с родными? А с друзьями?», — мы отвечали, что все будет хорошо.

Играли в сказку с детьми, в которой появилось зло, которое нужно победить всей страной. И вся страна побеждает — медленно, но уверенно. Вот так мы объясняем детям, что происходит.

— Как сейчас устроен ваш день?

— У меня сейчас административная жизнь. Я пытаюсь где-то временно укорениться со своей семьей. Как только это произойдет — мы отдаем детей в школу. Сначала все семейные вопросы, а позже — творчество. И как только я до него дохожу, получается, что нам нужно уезжать из города. По разным причинам — сложности с деньгами, с оформлением документов, с восприятием новой культуры и нового менталитета. Мы путешествуем из города в город, прыгаем зиг-загами. И в этой административной жизни я останавливаюсь, чтобы с командой построить планы помощи и поддержки для дальнейшей жизни украинцев и нашей культуры.

— Вы общались со своими знакомыми/друзьями из России. Как у них позиция?

— Я общался с теми, кто понимает, что происходит. С теми, кто не понимает, у меня нет желания этого делать, с ними не о чем говорить. Если вопрос заключается в том, звонил ли я кому-то с вопросом: «Ты понимаешь, что происходит?», а в ответ слышал вовсе не то, что хотел услышать — нет, такого не было. Вся моя аудитория и мои друзья из России либо уехали оттуда, либо с пониманием относятся к ситуации, сидят тихонечко в стране и молятся на то, что скоро все изменится. Кто-то из моих российских друзей выходил на митинги против войны и их задерживали. Все люди, с которыми я общался, — понимают, что происходит, сожалеют в первую очередь как граждане и чувствуют на себе ответственность и то бремя, которое растет с каждым днем. Но, к сожалению, эти адекватные и проснувшиеся люди количественно в меньшинстве. В противном случае весь ужас, что творит Россия, уже давным-давно бы остановили.

— Как думаете, почему столько артистов, которые родом из Украины и которые многие годы работали и продолжают работать в России, сейчас молчат? Как относитесь к тем российским артистам, поддержавшим войну?

— Давайте с конца. К тем артистам, которые поддержали войну, у меня нет никакого отношения. И, кстати говоря, никогда не было. Все те, кто сейчас поддержал войну, никогда не были в поле моего интереса, я абсолютно никак не был замотивирован обращать на них внимание. Почему артисты молчат? В самом вопросе уже заложен определенным образом ответ — они работают в России, в какой-то степени зависят от финансовых и других мощей этого государства. Я не берусь их никак оправдывать и искать причины, почему они молчат. А возможно, они применяют тактику «молчание — золото» и не понимают, что эта тактика здесь не подходит. На войне не может быть «тактик» и полутонов, здесь может быть только «позиция». Сейчас музыка не может быть вне политики, молчанием ты поощряешь убийства.

— Вы продолжите петь на русском языке?

— В моем репертуаре появится гораздо больше песен на украинском языке.

— Расскажите про свою Masterskaya (украинское музыкальное издательство, основанное Иваном Дорном — Прим. ред).

— Ребята из Masterskaya создали целый волонтёрский штаб — развозят еду всем нуждающимся, медикаменты, связываются и настраивают свою сеть для закупок нужного. При этом они еще успевают записывать и выпускать музыку. Я ими очень сильно горжусь. Сейчас мы говорим о том, чтобы организовать свой спот, в Европе. Полноценные продакшн-румы, куда смогут приехать украинские музыканты, выражаться, записывать и творить. Сейчас крайне важно дать условия для культуры, чтобы артисты могли писать историю и транслировать всё, что переживает наш народ.

— Кто-то из Masterskaya ушел воевать?

— Мы делаем всё, что можем для победы. Я знаю точно, что все ушли волонтерить, помогают и обеспечивают надежный тыл. Все, что сейчас происходит, показывает насколько сильно важны все слои «фронтов» на войне — военный, волонтерский, информационный. Наша Mastersksya выбрала волонтерский, гуманитарный фронт, потому что в этом мы чувствуем себя как рыба в воде, в этом мы сильнее и полезнее всего.

— Как вы сейчас поддерживаете украинскую армию?

— Деньгами, верой, поддержкой, личным общением и благодарностью — это сейчас важнейшее, что можно сделать. Мы планируем организацию благотворительных концертов для сбора помощи Украине. Очень много поддержки происходит от меня и моего окружения — мой друг детства Саша Хомяк сейчас в Украине и быстро организовался с режиссером Димой Авдеевым. Они создали склад и сделали из себя мощный волонтерский состав. Уже много чего купили и развезли — еду, лекарства, экипировку. И склады растут, размножаются ежедневно по всей Украине.

— Три месяца назад, в интервью Гордону, вы описали то, что тогда происходило на Донбассе с 2014-го, как «пи***ц». Есть слова, которые могут описать нынешнюю ситуацию?

— Нет слов. Как выразился наш президент в одном из интервью — «одни эмоциональные буквы».

— Самое страшное, что вы лично видели или слышали после начала войны?

— Я не хочу рейтинги выставлять и по шкале оценивать. Все, что происходит, — это страшно. Все, что происходит на земле, которую я люблю, среди людей, которых я люблю, все что происходит сейчас в Украине, — это все страшно, одинаково сильно страшно.

— Кого-то из близких вы потеряли?

— Я теряю знакомых ежедневно. И все они — потрясающие люди, на которых я всегда хотел отвести отдельное время, чтобы пообщаться и вдохновиться. Да, мы теряем этих людей. Их забирают в плен, их грабят, у них отнимают жизнь.

— Ваш тесть — заместитель директора по безопасности Чернобыльской АЭС. У вас есть с ним связь? Что он рассказывает о происходящем?

— Мы стараемся быть постоянно на связи с родителями, они в Славутиче. Они долгое время были без электричества, без поставок продуктов, без отопления, но сейчас все восстановилось. Там уже успели побывать российские войска и убить людей. Собственно, это мне рассказал тесть. Он говорил, что они всем городом вышли, когда пришли российские войска, и героически выпихивали их из Славутича просто голыми руками. Этому свидетельствует большое количество видео и постов в соцсетях. Мои родственники тоже выходили на этот митинг. Сейчас российские войска покинули город.

— Как вы думаете, когда закончится война, смогут ли россияне, белорусы и украинцы нормально общаться?

— Время покажет, возможно нам всем снова нормально общаться или нет. Сейчас на этот вопрос по-другому не ответить. Как вернуться хотя бы к довоенному уровню отношений, я не понимаю. То, что творит Россия с народом Украины и нашими жизнями, простить невозможно. Уйдут десятки лет на то, чтобы мы смогли хотя бы смотреть друг другу в глаза. Я не думаю о том, когда закончится война, я верю в то, что она скоро закончится. Что все проснутся, кому нужно проснутся, и все это остановится. Не хватает тут силы, между нами сейчас пропасть. Забыть и простить Бучу невозможно.

Фото: Reuters
Убитый мирный житель, Буча, 2 апреля 2022. Фото: Reuters

— Что бы Иван Дорн сказал украинцам?

— Я бы сказал украинцам, что мы сильнейшая нация, мы сильнейшие люди. Мы самые свободные люди из всех, кого я знаю. А я много по миру поездил. И сейчас — я не видел такого единства за все 30 лет независимости. Я горжусь и люблю свой народ. Я люблю культуру Украины, я люблю природу Украины, я люблю свою родную землю. И мы победим.

— Что бы Иван Дорн сказал белорусам и россиянам?

— Я хочу, чтобы люди в Беларуси и России не принимали участия в этой войне. Я хочу, чтобы они услышали, что таким образом они помогут сохранить суверенность страны, которая соседствует рядом с ними. И которая прошла через большую длинную историю. И которой еще суждено пройти очень много, и с которой вам еще предстоит переплетаться в будущем. Все, конечно, время расставит на свои места. Просто так хочется, чтобы в будущем эти переплетения были без крови. И это все зависит от народов Беларуси и России. Я хочу, чтобы никто не участвовал в этой войне, чтобы они (белорусы и россияне. — Прим.Ред.) делали все возможное, чтобы ее остановить. Я думаю, что у них ко мне за это время сложилось большое доверие. И вряд ли они думают, что я заблуждаюсь в мотивах этой войны и в реальных оценках происходящего. Нет. Остановите, остановите эту войну. Мы свободные. А вы любите свободу? Так поборитесь за нее. Два тирана б***ь, два диктатора, которые управляют массами людей. Покажите, что вы не просто массы, а думающие, умеющие мыслить люди. Я тут могу бесконечно говорить… Остановите войну.