Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Украина платит кровью за то, что ее политиканы забыли об историческом братстве трех народов». Что сказал Макей на Генассамблее ООН?
  2. «Несанкционированное массовое мероприятие». Силовики задержали организатора встречи с Миланой Хаметовой в Dana Mall
  3. Бабьего лета в ближайшее время не будет
  4. Глава МИД Эстонии о сокращении штата посольства в Минске: Такая реакция еще больше показывает преступное лицо режима
  5. Один из самолетов Лукашенко направился в Сочи
  6. Подготовка к насильственной мобилизации военнопленных и изменения в Минобороны. Главное из сводок штабов на 214-й день войны
  7. Повестка 59-летнему больному раком и намерение призывать жителей других стран. Рассказываем, как в России проходит мобилизация
  8. СМИ: мужчинам мобилизационного возраста запретят выезжать из России
  9. Атаки российской армии и до «300 ликвидированных иностранных наемников». Главное из сводок штабов на 213-й день войны
  10. Лукашенко (в который раз) заявил, что ему «осточертело» быть у власти: «А что будет с вами?»
  11. Украина победила Россию. Рассказываем, куда чаще всего ездили на отдых белорусы до войны
  12. «Прошу, пожалуйста, заверните дело, я передумал». Что говорят белорусы с российским паспортом, которых могут призвать на войну
  13. Украина нанесла ракетный удар по гостинице в центре оккупированного Херсона. Погиб коллаборант, поддерживавший Лукашенко
  14. Беспошлинный ввоз товаров для физлиц в размере 1000 евро продлили на полгода
  15. СК: после ЧП в Dana Mall за медпомощью обратились пятеро детей


С самого начала войны в Николаеве, как говорят местные, напряженная обстановка. Военная статистика подтверждает это: с 24 февраля — 87 жертв и 399 раненых среди гражданских. 4 марта в город даже заходили российские войска, но военным Украины удалось отбить атаки, они до сих пор защищают весь регион. А на юге — оккупированный Херсон, а на востоке — больше чем на половину захваченная Запорожская область, недалеко и бои на Донбассе. Спросили жителей города, как они второй месяц живут под регулярными обстрелами и как относятся к губернатору области Виталию Киму. Кажется, порой они не менее позитивны, чем их известный чиновник.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

«Как начались эти прилеты ночью, во дворе просто белый день стоял»

Сообщение в одном из николаевских чатов за 20 апреля: «Хочу выехать из Николаева. Подскажите, пожалуйста, как это можно сделать. Мне очень страшно». Его написала 32-летняя Ольга. Родственники женщины уехали, а ее почему-то не забрали. Теперь она живет у кумовьев, только они, говорит, и поддерживают.

— Моя семья уехала на запад Украины, мне даже никто не предложил уехать, я и осталась. Мы тут живем в частном секторе в Варваровке (часть Центрального района Николаева. — Прим. ред.). Днем в городе последние четыре дня была тишина. Но еще же ночь впереди! В четверг я вышла на улицу покурить в 21.00, и как начали стрелять! Думала, сердце остановится: начало трусить, я вся побледнела. То прилеты, то отлеты, то ракеты, то еще что-то — ужас просто, — эмоционально и устало рассказывает Ольга. — Мы не прячемся, потому что тут некуда. Страшно, а что делать? Главное — не стоять возле дверей или окон.

Не стоять у окна Ольгу научили не интернет и рекомендации чиновников, спасателей, а один из тех самых «прилетов» в середине марта. Тогда женщина была в селе Прибугское, в 33 км от областного центра, где четыре месяца назад купила дом. Село, говорит, хата за хатой разбили.

— Я продала все, что было, чтобы купить этот дом — теперь моей хаты уже нету. Поначалу бои были за селом, а потом 15 марта заехали вояки, наши, их начали российские войска бомбить. Мы были у бывшей свекрови, когда в ее огород прилетела кассетная бомба — мы как раз выбегали в погреб, чтобы спрятаться, а тут как посыпались окна! Спасло, что на них была клеенка, а так бы нас засыпало осколками. Когда в селе было тихо, выходишь на улицу — то там хата горит, то там. Только 17−18 марта начали вывозить людей, — рассказывает женщина, как лишилась жилья и попала в Николаев.

Неразорвавшийся снаряд в жилом секторе Николаева. Фото: ГСЧС Украины
Неразорвавшийся снаряд в жилом секторе Николаева. Фото: ГСЧС Украины

Когда спрашиваем о губернаторе Киме, Ольга передает трубку своему куму, Николаю.

— У нас отличный губернатор! Никуда не убежал, держит оборону, помогает бойцам всем, чем может. Я его один раз видел на каком-то празднике, но лично не общался, в интернете смотрю… Конечно, если еще где-то увижу — подойду и скажу спасибо за то, что он во всем помогает. Он пытается людям воду питьевую завезти. Вот буквально час нет водовозок, а так — постоянно, днями из ближайших сел, где есть скважины, они ездят на Николаев. Очереди за этой водой, конечно, сумасшедшие стоят…

Николай рассказывает, что в городе бывают перебои со светом и газом. Но это мелочи, с ними люди научились жить. Самая большая и нерешаемая проблема — обстрелы.

— Вот был прилет кассетный где-то недалеко — так «гепнуло», что аж дом наш лопнул. Еще таких пару прилетов, и он рассыпется. Как начались эти прилеты ночью, во дворе просто белый день стоял. Я стою, в доме свет потушен, а в нем светло. Но страшно, когда обстрел, было поначалу. Теперь страшно, когда тишина, а не когда стреляют. Почему? Да потому что это неизвестность: где стрельнет и куда прилетит?

Мужчина говорит, в округе большинство жителей уехали — остались, по его словам, процентов 20. Сам он отправил 11-летнюю дочку к родителям в деревню — тоже на Николаевщине, но там «меньше гепают». С женой собирается оставаться в городе.

— А куда я буду ехать? Я жду, когда придут и скажут: «Надо служить». Автомат в руки — и вперед защищать Родину. Дома сидеть не буду — пойду за жену и детей. Я пытался в армию попасть, но мне сказали, что нужны люди с боевым опытом, служившие, а у меня не получилось раньше в армию пойти. Видел в соцсетях, как наши беженцы живут за границей в подвалах сырых. Я лучше у себя тут дома умру, чем где-то от голода.

Под Николаевом — оккупированные Херсон и практически вся Херсонская область. Восточнее — Запорожская — тоже больше чем на половину сейчас занята российскими войсками. В некоторых населенных пунктах ведутся бои. Спрашиваем собеседника, не боятся ли жители его города наступления и ухудшения ситуации.

— Ну, как не переживать? Переживаем. Ждем. Если будут наступать, будем подниматься, брать в руки, что есть, и гнать их. Им тут никто не рад. Я боюсь только за свою жену и за детей, а мне уже нестрашно — я просто возьму вилы и пойду рассказывать им, чтобы они возвращались туда, откуда пришли. Но пишут, что ничего не будет… — надеется Николай. — Мы же к ним не лезем, чего они к нам полезли? Вот у нас разрушений много в городе. В некоторых районах, я посмотрел, ни школ, ничего — просто руины. Есть такие села вокруг Николаева, что их просто стерли с лица земли. Очень долго это будет восстанавливаться. Кем? Все, кто останется жив и кто вернется с фронта.

— Как думаете, почему Николаеву и области так достается?

— Не знаю. Может, им понравился город или наши николаевские девчата? Они у нас красивые! Ну, а что еще им в Николаеве надо? — шутит Николай, который считает, что по жизни без юмора никуда. — Не надо плакать! Зачем ходить унывать? Нужно жить дальше, потихоньку, это же не конец жизни. И во Вторую мировую люди жили. Рано или поздно будет у нас победа! А слезами тут ничего не сделаешь — надо быть позитивным и надеяться на лучшее.

Николаев 18 марта 2022 года. Фото: t.me/ukrpravda_news
Утром 18 марта 2022 года по расположению 79-ой отдельной десантно-штурмовой бригады в Николаеве Россия нанесла ракетный удар. Погибли украинские военнослужащие. Фото: t.me/ukrpravda_news

«То, что пишут русские, что мы черпаем воду из лужи и пьем, — просто идиотизм»

Не без позитива отвечает практически на любой вопрос и николаевский поэт, 41-летний Макс Айдахо. Мужчина родился в Херсоне, когда ему был год, семья переехала в Николаев. Там он вырос, женился, у него родился ребенок. Новости о происходящем что в Николаеве, что в остальных городах страны, собеседник воспринимает, признается, не без слез.

— Сейчас все тяжело — что Херсон под оккупацией, что мой город обстреливают, что я вижу слезы своей жены; тяжело от того, что говорят по телевизору. Это все ужасно и несправедливо — в 21-м веке делать такую х****. Жители Николаева могут день в тишине провести, а могут — под залпы и прилеты. Или еще может быть так, что где-то рядом разорвались «смерчи», и вокруг вас умирают люди. Районы обстреливают хаотично, от этого никто не застрахован. Обстреливают «смерчами», кассетными снарядами — разрывается и шрапнелью все разбивает. Иногда еще, сволочи, авиацией. Вот я сейчас с вами разговариваю, но шрапнель может прилететь мне в окно, пробить трубку телефона и застрять в моей голове, — спокойно рассуждает собеседник. — На моих глазах снаряд от смерча залетел в школу и пробил крышу, не разорвался. По центру на днях влупили, сволочи, и нашу любимую надпись «Я люблю Николаев» повредили. И вот так всю неделю. Погиб паренек, который играл с моим сыном в баскетбол, ему было 19. А так пока из моих знакомых, слава Богу, все живы. Почему-то пока в моем мире умирают только неизвестные мне люди…

Власти Николаева заявляли, что из города уехало около 40−50% населения, некоторые возвращаются. Остальные продолжают жить, как могут, — работать и зарабатывать. По словам Макса, помимо продуктовых магазинов, средний бизнес тоже пытается остаться наплаву, чтобы не умереть, хотя на улицах опасно.

— Последние недели только темнота — и внутри все начинает сжиматься. Начинаются разрывы — ты или понимаешь, что где-то рядом, или звонишь друзьям, пишешь в чаты: где, что? Мы уезжать пока не собираемся. Уезжают в основном женщины и дети, мужчины остаются — надо все-таки кому-то город защищать. Вот если начнут город бомбить, как Дрезден во время Второй мировой войны, тогда будем или по подвалам прятаться, или уходить. Но большинство людей уже перестало прятаться — люди остаются подальше от окон, в коридоре, за двумя стенами.

Фото: Государственная служба Украины по чрезвычайным ситуациям
Жители Николаева прощаются друг с другом во время эвакуации из города 10 марта 2022 года. Фото: Государственная служба Украины по чрезвычайным ситуациям

— Николаев очень старый город. Изначально это был город кораблестроения, поэтому центр [при строительстве] был поделен на квадраты, чтобы было удобно везти древесину. Многие дома — 19-начала 20 столетия, старый город очень красивый, уютный. У нас прекрасная набережная, замечательные мосты, которые сейчас заминированы на всякий случай. Слава Богу, это пока не разрушено. Хотя не надо говорить слово «пока».

Макс подробнее рассказывает о том, как николаевцы живут без центрального водоснабжения. Ночью 13 апреля в Херсонской области в зоне боевых действий повредили трубу, туда коммунальники добраться не могут, поэтому пока город без воды.

— Недавно наткнулся на брехню, которую пишут российские журналисты, что у нас тут гуманитарная катастрофа (в публикации говорится о возможной эпидемиологической катастрофе. — Прим. ред.) На самом деле питьевая вода людям развозится везде. Те, у кого есть скважины, делятся ею в своих микрорайонах, нам Одесса очень помогает. В очереди за водой в самом начале можно было простоять и два часа, сейчас люди уже запаслись, я вот сходил набрал за 10 минут. Страшно ли стоять ждать? Страшно. А скажите, что еще делать?

Очередь за водой в одном из районов Николаева 16 апреля 2022 года. Фото: Новости N
Очередь за водой в одном из районов Николаева 16 апреля 2022 года. Фото: Новости N

— Техническую воду, чтобы мыться и смывать в туалете, мы уже набираем сами. Вот четыре дня шел дождь — люди понабирали тазики, ведра. Еще есть источники. Ну и город стоит на двух реках, поэтому кто живет возле берегов, набирают там, на машинах люди туда приезжают. Я не вижу тут проблемы. То, что пишут русские, — что мы черпаем воду из лужи и пьем, — просто идиотизм. Никогда такого не было. Думаю, власти скоро починят трубу или примут другие решения.

С самым главным чиновником в области, уже теперь знаменитым губернатором Виталием Кимом, Макс учился в одной гимназии, но общаться с ним мужчине не доводилось.

— Он на два года младше, но как человека я его не знаю. Мне, если честно, кажется, что он много болтает ненужного. Во время войны позитив — это хорошо, но шутки, когда гибнут люди, неуместны. В областной государственной администрации погибло много людей. Я считаю, что во время войны не надо было такое скопление людей там устраивать. Но это мое личное мнение. А кто Кима любит — девушки, которые хотят на нем жениться? — отшучивается горожанин. — Что-то делается в городе, что-то не делается. Как губернатор, думаю, он интереснее, чем предыдущий. Ну, и область в безопасности — уже плюс.

Утром 29 марта Россия нанесла ракетный удар по зданию областной госадминистрации Николаева (сокращенно ОГА). Пока данных о последствиях не было, ее глава Виталий Ким в видео пошутил: «Развалили полздания, в кабинет попали ко мне, сволочи, весь запас айкосов потерял. По людям, по жертвам: ходим под Богом. Большинство вышло, спаслось, чудом, непонятно как. Сейчас восемь гражданских, под завалами которые, надеемся, вытащим, ищем. Больше 50−100 вышли. Трое военных тоже ищем». Вечером, когда из-под завалов достали раненых и погибших, глава области извинился: «Я прошу прощения за утреннее видео… Очень верил, что не будет жертв. Шутка про айкос отстой». В тот день погибли 36 человек.

Фото: t.me/dsns_telegram
Фото: t.me/dsns_telegram

Сам Макс Айдахо издал книгу, победил рак, теперь, как может, пытается бороться с войной — волонтерит в проекте «МрійДій».

— Вообще я менеджер, в компании попросили помочь — я отозвался. Тут я грузчик — мы разгружаем еду, воду, вещи, потом это развозится людям. Так я понимаю, что помогаю — себе, другим семьям, пенсионерам, области, нашим ТРОшникам (бойцам сил территориальной обороны. — Прим. ред.), воинам. Моя работа — маленький винтик в огромном механизме, но чувствую, что это когда-то мне зачтется. Да, денег тут не дают, но дают пайки — можно накормить семью. Единственный минус — у меня ипотека, в долларах. Если война затянется? Работы нет, деньги имеют свойства испаряться — даже не знаю, как платить. Но мы наперед не загадываем. Два месяца прожили — уже хорошо.

Макс шутит весь разговор, серьезно говорит лишь о погибших, постоянном риске для жизни, без которого никуда в городе под обстрелами, и о взаимопомощи николаевцев.

— Люди, которые остались, поддерживают друг друга всем — одеждой, продуктами, морально. Такой вот у нас менталитет. Мы никакие не нацисты, не бандеровцы — просто хотим жить в мире, чтобы от нас все отстали. Я вот, помимо поэзии, увлекаюсь историей. Люблю металлоискателем находить монеты — меня в коллекции красивейшие греческие монеты 4 века до нашей эры, шикарнейшие наконечники. Война мне перечеркнула весь копательный сезон! — снова смеется Макс. — Да и на годы, думаю. Но тут у многих вообще ничего не осталось — к нам приехали люди, у которых хаты разбомблены, они просто просили еду и вещи. Теперь кто еще в доме, квартире живет — это элита. Но у нас остаются вера, надежда и любовь. Любовь к городу, вера в лучшее и надежда на наши ВСУ.

Разрушенный отель в центре Николаева. Фото: NURPHOTO
Разрушенный отель в центре Николаева. Фото: NURPHOTO

«Некоторые делают длинные ногти, хоть и война. Говорят: «Если умру, то красивой»

В рабочем инстаграм-профиле 25-летней Александры, мастера по маникюру, — ни одного поста про войну. Разве что фото патриотичных дизайнов для ногтей на выбор клиенткам. 13 марта девушка вернулась в работу.

— Жизнь у нас в городе есть, но она такая, знаете, на дне (смеется). Потихонечку пытаешься работать, влиться в нормальную жизнь, но не получается. С каждым взрывом ты возвращаешься к этой отправной точке — жизнь уже никогда не будет такой, как раньше. Я вернулась в работу, потому что выбора нет: папа без зарплаты, потому что на его объект прилетело и его отправили домой. А на гуманитарку мы не претендуем, раз можем зарабатывать. Поэтому маленького ребенка я оставляю родителям, а сама иду делать ногти. Да, это опасно — ходить по улице, принимать людей (девушка временно живет у родителей, а с клиентами работает на своей квартире. — Прим. ред.) Ким сказал: «Надо поднимать экономику», — смеется Саша. — Со своего заработка я отчисляю деньги то на ВСУ, то на гуманитарку, то на приюты — везде по чуть-чуть. Добро ведь возвращается, как говорится.

Первые две недели, не без удивления рассказывает Саша, проработала без выходных.

— Запись была очень плотной. Оказалось, сфера маникюра очень востребована даже в войну: все мастера уехали, а ногти растут! Ногти, ресницы, волосы. Девочки продолжают быть девочками и продолжают все это делать, — шутя рассказывает Саша. — Некоторые делают длинные ногти, хоть и война. Говорят: «Если умру, то красивой».

Рабочий стол Саши стоит возле окна.

— В ОГА прилетело на моих глазах — здание видно из окна. Что делаем, если тревога? Продолжаем делать маникюр, прятаться у нас тут негде. У меня обычно громко играет музыка, работает вытяжка, фрейзер, и это не так слышно. Страшно, когда вокруг начинаются взрывы, но ты продолжаешь работать, потому что тебе за это кушать и жить. Никто не отменял коммуналку, налоги, с которых тоже идут отчисления на армию. Да, когда [звуки взрывов] где-то очень близко и вибрирует весь дом, мы останавливаем процесс, чтобы я человеку ноготь не пропилила. Ну или когда руки начинают трястись от паники, ждем, пока все пройдет. Окна вибрируют настолько, что все время кажется, будто они вылетают.

Пожар в Николаеве после падения ракеты 23 марта 2022 года. Фото: Reuters
Пожар в Николаеве после падения ракеты 23 марта 2022 года. Фото: Reuters

— Если это происходит ночью, ты просыпаешься от вибрации, которая идет по земле, — под тобой трусится диван, по всему телу идет этот импульс. Гул, звук от окон — не передать, насколько это страшно. Многие мои знакомые спят в коридорах или в подвалах, бомбоубежищах, некоторые из них так и не выходили. Кто-то уже поехал крышей, стал невменяемым, делает странные вещи. Это от бессилия: мы ничего не можем сделать — сидим ждем непонятно чего.

Пока делается маникюр, девушки общаются. Есть две темы, говорит Саша.

— Это или война, или семейные драмы, отношения. Я тут подрабатываю личным психологом, — снова шутит девушка. — Большинство моих клиенток сейчас — девочки из Херсона, Харькова, есть из Мариуполя, нашей области, это беженки, у которых нет ничего и никого. На их глазах происходили бомбежки, они видели смерти сплошь и рядом, хоронили своих родных где-то во дворах, над их головами летало. Они уже ничего не боятся, но то, что они рассказывают, — страх и ужас, я не понимаю, как они это выдерживают. Самое печальное — что у всех есть родственники в России, которые им все равно не верят.

Разрушенное здание областной госадминистрации Николаева. Фото: t.me/dsns_telegram
Разрушенное здание областной госадминистрации Николаева. Фото: t.me/dsns_telegram

— Мне тяжело все это потом переваривать, у нас же тоже в городе люди погибают. Был обстрел по жилому району, остановке, рынку — много людей погибло (4 марта, помимо этих объектов, обстреляли и детскую больницу; погибли 12 человек, в том числе ребенок, еще 61 получил ранения. — Прим. ред.). Когда это произошло, я шла с работы и все слышала. По пути мне встретилась женщина, невменяемая абсолютно, она попала под обстрел. Видимо, ее это настолько шокировало, что она потерялась, не знала, куда ей идти, чтобы доехать домой. Я проводила ее до остановки — человек видел, как умирают люди, валяются в крови с дырками в теле — кто бы из нас был в адеквате после этого? По вечерним обстрелам уже можно сверять часы. У нас разрушены школы, больницы, гостиница. Все уничтожают под чистую. Если смотреть на нашу ОГА, на эту дыру, — становится грустно, потому что такая же дыра у тебя в сердце от этого всего. Тебе каждый день страшно за свою жизнь — за ребенка, за близких. Мы до сих пор живем в феврале, мы там остались.

14 марта ребенку Саши исполнился год, семья не отмечала — праздновать решили, когда закончится война. С мужем девушка в разводе, он госслужащий.

— Когда летят «грады», «смерчи», он всегда где-то рядом с этим. Такая у него работа, — не называя должностей, рассказывает николаевчанка. — Он очень переживает, что любой день может стать последним, что что-то может произойти как с ним, так и с нами — мы ведь на войне все в одинаковых условиях. Приходит к сыну каждый день, старается максимально быть с ним.

Напоследок про известного губернатора спрашиваем и Сашу. Она тоже честно говорит: в городе к нему относятся по-разному.

— Одни его любят за позитив, за то, что он их вытаскивает из подавленного состояния. Других он этим позитивом раздражает, особенно когда умирают люди, а он продолжает шутить. Я понимаю, что у человека такой тип личности, он так переживает стресс, мне он нравится. Но его до войны особо никто и не знал — это теперь он почему-то взлетел, его по всей Украине знают, с ним делают мемы, шутки, в TikTok — видео, его крашем называют (краш на молодежном сленге — предмет обожания, привлекательный человек. — Прим. Ред.) Мы тут в Николаеве к нему поспокойнее относимся. Моего папу с ним путают — он тоже немного похож на корейца (смеется). У нас, кстати, больше не любят Александра Сенкевича, мэра — он более депрессивный, говорят. Хотя мне он нравится, его я знала и раньше: он говорит по факту, очень спокоен. Выходит в эфиры в соцсетях, отвечает на вопросы граждан, записывает проблемы, а на следующий день рассказывает, что решил. Сенкевич и Ким очень много сделали для города и делают.

На вопрос, боится ли Николаев наступления, у Саши короткий ответ:

— Ну, мы к этому готовы. По крайней мере, Ким говорит так, а мы ему верим. Все надеются на лучший исход событий — для нас это не быть под Россией, естественно. А другой исход — что все будет очень плохо, и к такому мы не собираемся готовиться.