Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. BYPOL обвинил Матвея Купрейчика в краже 191 000 долларов с донатов. В BELPOL все отрицают
  2. Расстрел украинских военных, увеличение армии РФ на 170 тысяч, ПВО сдерживает наступательные операции на фронте. Главное из сводок
  3. В Венесуэле провели референдум, на котором спросили население о возможном присоединении территорию соседней страны. Какие результаты
  4. В Сейме Литвы зарегистрируют поправки, которые ограничат возможность белорусов жить в стране
  5. «Мы дойдем до каждого». В МВД пригрозили новыми задержаниями и «уголовками» из-за коррупции на мясных и молочных комбинатах
  6. Рост курса доллара в начале декабря неизбежен: вот причины
  7. СМИ: Израиль сообщил, что собирается сделать с сектором Газа после войны
  8. Коллега Кочановой вспомнила об основной «статье договора между народом и властью». Похоже, что с этим грядут серьезные проблемы
  9. Обычные антибиотики бесполезны. Рассказываем о микоплазменной пневмонии — ее вспышки уже фиксируют по всему миру
  10. Теперь официально. С 1 января минимальная зарплата повышается до 626 рублей
  11. Беларусь — испытательный полигон? Вспоминаем «инновации» белорусских властей, повторенные через какое-то время Кремлем
  12. Вузы выставили новые цены за обучение. Посмотрели, сколько стоит высшее образование после анонсированного Минобром подорожания
  13. «Зеленский расплачивается за допущенные им ошибки». Мэр Киева раскритиковал украинского президента


Это был четвертый день войны в Украине. Утром бывший политзаключенный Дмитрий Кулаков вышел на балкон своей съемной вильнюсской квартиры. Курил, читал новости. Среди сообщений была информация о разбомбленной больнице. Рядом снимок: спасатель выносит из-под завалов ребенка. Малыш без сознания «висит» на руках у взрослого. «Даже не докурив сигарету, я зашел в комнату и сказал жене, что еду на войну», — возвращается к тем событиям Дмитрий. Супруга спорить не стала, это было бесполезно. Ее муж не привык отступать от своих решений: летом 2021-го он со второй попытки сбежал с «химии» в Литву. С марта белорус служит в полку Кастуся Калиновского.

Фото: личный архив Дмитрия Кулакова
Позывной Дмитрия — Лесник. «Я люблю лес, учился на лесника, — говорит собеседник. — Вся моя жизнь, где бы я ни работал, связана с лесом. Я лес возил, потом валил, затем из него строил». ​​Фото: личный архив Дмитрия Кулакова

Дмитрий на задании, на каком — рассказать не может. В трубке слышно, как лихо у него шумит ветер, настроение у молодого человека тоже бодрое. Десять минут назад он поговорил с женой: у нее и детей все в порядке. Супругу Дмитрия зовут Юлия, сыновей — Иван, ему 11, и Ярослав, ему 4. Сейчас они в Литве.

До лета 2020 года Кулаковы жили в Шумилино и никуда оттуда уезжать не собирались. Дмитрий занимался строительством каркасных домов, бань, беседок, жена работала на сырзаводе. Потом в их жизни, как и жизни всей Беларуси, прошли выборы — и понеслось.

— В итоге за относительно короткое время вам пришлось принять два очень серьезных решения. Первое — бежать с «химии», где по суду вы должны были находиться 3,5 года. Второе — приехать на войну. Какое из них далось тяжелее?

— Решится на побег было не сложно. Ну что бы со мной сделали? Максимум закрыли в колонии и дали пару лет сверху. Война — это совсем другое, тут на кону жизнь, но сидеть дома я не мог. Чем дольше мы будем просто ждать, пока все само разрешится, тем больше мирных людей погибнет, — объясняет свою мотивацию Дмитрий. — К тому же на тот момент я жил в Литве. Российская пропаганда, которую я считаю голосом Путина, утверждала: страны Балтии не заслужили независимость. Выходит, если в Украине российские войска не остановить, то они пойдут и дальше. И что мне делать? Снова бежать? Но мне уже надоело бегать. И еще я знал, что в Украине много белорусов. Когда-то эта страна им помогла, и теперь, я был уверен, белорусы будут спасать ее. А значит, я окажусь не один. Я не ошибся.

Побег. Попытка № 1

Дмитрию 31 год. Интересоваться политикой он стал после «Плошчы-2010». Чем больше, говорит, во все вникал, тем сильнее было ощущение, «что Беларусь катится в пропасть». Хотелось все это остановить.

Дмитрий Кулаков. Фото: Белсат
«Мне нравится идея акции прямого действия. Когда ты борешься не с последствиями, как правозащитники, а с причиной, то есть, с беспределом милиции, — Дмитрий не скрывает, что ему близки идеи анархизма. — Согласен, эти методы не особо отличаются от того, что применяют силовики, но справедливость возможна лишь в том случае, если работает судебная система и закон одинаков для всех. В любом правовом государстве огромные митинги, приводят к каким-то изменениям. А у нас они привели только к репрессиям».​​​​ Фото: Белсат

— Я замечал, что людям это скатывание тоже надоело. Пусть теперь они и не озвучивают это открыто, — эмоционально описывает свою позицию собеседник.

Впервые, говорит, милиция проявила к нему интерес еще до выборов. Случилось это после того, как Дмитрий стал расклеивать листовки в знак солидарности с политзаключенным-анархистом Никитой Емельяновым. Тогда обошлось без протокола. А вот 9 августа 2020-го по дороге из Шумилино в Минск молодого человека задержали.

Следующие 10 суток он провел в ИВС. Затем за сообщение, которое написал в адрес милиционера в местном телеграм-чате, ему «прилетела» «уголовка». Судили его по ст. 364 УК (Насилие либо угроза применения насилия в отношении сотрудника органов внутренних дел) и ст. 369 УК (Оскорбление представителя власти). Наказание — 3,5 года «химии». Правозащитники признали Дмитрия политзаключенным.

Первый раз на побег он решился еще до отъезда в исправительное учреждение открытого типа.

— Это был декабрь, раннее утро. Такое время выбрал специально, чтобы пограничники после ночи были максимально расслаблены, — образно описывает те события собеседник и говорит, что организовать побег ему «помогли знающие люди». — Но, как на зло, в тот день выпал снег. Иду по полю, все хрустит. Когда до Литвы оставалось метров сто, увидел: с двух сторон подъезжают машины. Прикинул, до меня им около минуты. Потом услышал лай собак — и свернул в ближайший лес. Минут сорок я, насколько это возможно, бегал по чаще, устал, замерз. Выбрел на баню в заброшенной деревне. Позатыкал окна, разжег костер. Думал, отдохну, затем сделаю вторую попытку. Вырубился, а спустя время меня разбудили пограничники. Вставай, говорят, поехали. Ну и поехали.

— Что вы почувствовали, когда на пороге оказались пограничники?

— Понял, попытка провалилась.

— И все?

— Все, жизнь ведь на этом не останавливается.

— А то, что вам могут усилить наказание, вас не пугало?

— Я же почитал закон перед тем, как бежать. Там сказано, если пытаешься перейти границу пешком [в неположенном месте] впервые за год, это «административка», — отвечает собеседник. — Ее мне и дали. Не помню, 20 или 30 базовых штрафа.

Побег. Попытка № 2

После неудавшегося побега Дмитрия доставили в ИВС Шумилино, а оттуда на «химию» в Шклов. В отличие от других осужденных, на одежде у него появилась красная бирка: «склонен к побегу, экстремизму, захвату заложников и администрации».

— Я был тут первый политический, поэтому, что со мной делать, не знали. Сначала два месяца мне не могли найти работу. Я скачал в телефон книжки и просто сидел в казарме и читал, — возвращается к тем событиям собеседник. — Затем меня устроили на частную пилораму. Какое-то время мы хорошо трудились, а потом стали поднимать цены на древесину. Владелец не мог покупать лес подешевле, чтобы потом продавать готовую продукцию подороже, и я снова остался не у дел. В конце концов меня отправили в Александрию, на комбикормовый завод.

В ИУОТ Дмитрий провел семь месяцев. Этого, говорит, для него было достаточно, чтобы снова решиться на побег.

— На «химии» я постоянно спорил с одним из оперов, боролся за свои права. Мне пообещали свидания с семьей, сказали: «Главное не газуй». Я успокоился, но, когда подошло время встречи и жена с детьми уже выехали в Школов, нам отказали. Я специально проглотил часть ложки, чтобы попасть в больницу и увидеться с ними, — возвращается к тем событиям молодой человек. — В общем, я понимал, что больше молчать не буду, а значит, в ближайшей перспективе мне светит колония. Меня это не очень радовало. К тому же я видел: протест задавили, а значит, перемен ждать не стоит, и нужно действовать самому. Через организацию «Dapamogа» (не зарегистрирована в Беларуси. — Прим. ред.) я договорился, чтобы моей жене и сыновьям помогли уехать в Литву. После того, как они были за границей, от мысли о побеге отступать было некуда. Я очень хотел их увидеть.

Дальше рассказ Дмитрия снова становится скуп на детали. В один из дней, говорит, он, как обычно, пошел на комбикормовый завод, но с обеда оттуда ушел и не вернулся. 12 суток молодой человек «скрывался в Беларуси».

— Я сменил телефон. Не связывался с родными и за все время лишь три раза выходил в магазин, — продолжает собеседник. — Затем познакомился с Виктором Савичем (делегат платформы «Сход». — Прим. ред.), и через два дня мы с ним уже переходили литовскую границу.

— О чем подумали, когда оказались в Литве, ведь, если бы вас поймали, вам бы грозила уже «уголовка» за пересечение границы и дополнительный срок за побег?

— Не верилось. Витя взял с собой две бутылки пива. Когда мы перешли границу, их выпили, выкурили по сигаретке и пошли в деревню, искать местных, чтобы они позвонили пограничникам. Нам нужно было сдаться литовским властям и попросить политического убежища и международной защиты. Это был первый уровень перед финальным боссом (босс — персонаж-противник в компьютерных играх. — Прим. ред.).

— Вы о чем?

— Это как играешь в игру. В ней есть уровни. Война — последний из них. Пройдешь его — и все, живи дальше спокойно.

Литва, семья и жизнь сначала

С августа 2021-го Дмитрий с семьей жили в Литве. Белорус занимался строительством: «ходил на подработки». Получил ПМЖ, «все уже, казалось, стало более-менее», но «где-то через неделю началась война». С ней пришло и понимание, что нужно отправляться в Украину. Над этим вопросом белорус думал четыре дня, окончательное решение принял за секунды. За следующие двое суток разобрался с делами — и уехал.

Фото: nashaniva.com
Дмитрий Кулаков с семьей. Фото: nashaniva.com

— А как жена отреагировала на ваше решение?

— Она молодец, все прекрасно поняла. Мне кажется, она где-то даже боится моих решений, потому что обычно это выглядит так: я что-то надумал — и все, пошел делать. И никто меня не остановит.

— Вас не смущало, что вы оставили ее одну с двумя детьми в чужой стране?

— На войну я поехал, чтобы мы могли избежать большей беды. Сейчас русские войска пришли в Украину, а что потом? Литва? Польша? Я этого не хочу. Не хочу, чтобы, когда я буду стариком, мои дети мне говорили: «Папа, а почему вы оставили нам такую хр***вую Беларусь? Папа, где ты был, когда шла война?» Зачем мне выслушивать эти вопросы?

— Но ведь может так случиться, что вашим детям-то и некому будет задавать эти вопросы?

— Да, шансы 50 на 50.

На войну Дмитрий уезжал не один. Из Вильнюса в Киев с ним добирались еще трое белорусов. До отъезда они сходили в посольство Украины в Литве. Поговорили с военным атташе. Получили от него координаты, на каком переходе пересекать границу, а потом в какой военкомат идти.

— На польской границе у меня возникли проблемы: нужных документов не хватало, поэтому пограничники не хотели выпускать меня из ЕС. Тогда я в открытую сказал: «Если вы нас не пропустите, то будете ловить по лесу. Границу Беларуси и Литвы мы уже перешли и вашу перейдем», — вспоминает ту ситуацию собеседник. — Они позвали старшего смены, он решил: «Если украинцы вас принимают, мы — пропускаем». Украинцы дали добро.

Дальше все снова пошло не по плану. В военкомате, куда явились белорусы, заданий для них не было. Сотрудники связались с полком «Азов». Там сообщили: люди без боевого опыта им не нужны. В итоге добровольцы отправились в пункт беженцев в село Яровое, что в Одесской области.

— Мы знали, что в Киеве уже собирается рота белорусов (позже на ее основе и сформировался теперь уже батальон Кастуся Калиновского. — Прим. ред.), но сами добраться туда не могли. На YouTube как раз появился ролик о том, что в Украину выдвинулись диверсанты из Беларуси, и на нас стали косо поглядывать. Нам снова пришлось пройти контроль СБУ, хотя на границе нас уже проверяли, — вспоминает происходящее собеседник. — Чтобы разрешить ситуацию, мы связались с центром белорусских добровольцев в Варшаве. Оттуда выехал человек, который должен был завезти нас в Киев. Ждали мы его пять дней.

Украина, полк, война

Жизнь в полку Дмитрий сравнивает с работой, только вместо обычных задач у бойцов тренировки, занятия и бои. До Украины, рассказывает, в армии он не служил. Почему? «Если честно, — отвечает, — косил». Сейчас он «рпгшник» (то есть работает с ручным противотанковым гранатометом. — Прим. ред.). В боевых действиях пока не участвовал.

— Здесь не такая война, как была во Вторую мировую, когда солдаты с оружием бежали толпа на толпу. Теперь война ракетами и минами, — объясняет Дмитрий. — Мы ездили в Бучу, но русские на тот момент уже отходили. Смысла открывать по ним огонь из гранатомета не было, так что стрелять в бою мне пока не приходилось.

— Вам страшно?

— Не знаю, как это назвать, но я боюсь, что могу не узнать, как будут расти мои дети, что не смогу участвовать в их воспитании. Боюсь, чем дольше эта война идет, тем больше мирных людей погибает.

— А за свою жизнь не боитесь?

— Про себя я думаю в последний момент.

— Часто получается поговорить с семьей?

— Каждый день.

— Сыновья знают, где вы?

— Старший да, но мы с ним о войне не разговариваем. Больше о жизни. Говорю ему, чтобы старался, учился.

— Какие новости из дома вас недавно порадовали больше всего?

— Жена рассказала, что в группе у младшего есть мальчик, который всех обижает и забирает игрушки. На днях Ярик настучал ему «по кукушке» и сказал: «Так делать нельзя». Он у меня молодец. Если честно, мне их очень не хватает.