Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Украинские пограничники отреагировали на «предупреждение» беларусских: «Лучше бы они предупредили свою главную провокацию»
  2. КГБ теперь требует переводить «компенсации» за донаты одному государственному центру. Рассказываем, что за он и куда идут деньги
  3. Минобороны объявило внезапную проверку готовности. В Украине успокоили: «У Беларуси нет сил для вторжения»
  4. «Честно? Всю Украину надо забирать». Поговорили с экс-вагнеровцем, который после мятежа Пригожина жил в Беларуси и вернулся на войну
  5. Пропаганда пыталась очернить Польшу — но, похоже, тем самым признала, что в Беларуси есть концлагеря и «фабрика смерти». Вот в чем дело
  6. В Минске огласили приговор хирургу Елене Терешковой
  7. Похоже, Лукашенко уже начал свою предвыборную кампанию. Перед каждыми выборами он делает одно и то же — вспоминаем, что именно
  8. Глава Минфина так рассказал в парламенте о ситуации с госдолгом, что «возбудил» Гайдукевича — депутат придумал, как не возвращать займы
  9. Доминирование Испании, недобор Англии. Обзор игрового дня на футбольном Евро
  10. Путин хочет создать коалицию стран, которую будет позиционировать как альтернативу НАТО. Вот на кого, кроме Северной Кореи, он рассчитывает
  11. Лукашенко загорелся новым спортивным мегапроектом. На этот раз поручил за пять лет построить в каждом регионе вот такой комплекс
  12. В Минобре всерьез взялись за стихийные очереди для проставления апостиля
  13. В Минске за час вылилась четверть месячной нормы дождей. Что натворила пролетевшая над Беларусью буря


«Это был тяжелейший месяц ожидания подтверждения и обследований, месяц призрачной надежды на чудо, что все же нет, но чуда не случилось…» — открыто написала в своем Facebook теле- и радиоведущая, журналист Катерина Пытлева. В ее семье по маминой линии — пять случаев рака, поэтому Катя хотела «нанести превентивный удар» болезни, но не успела. Теперь она начинает свою борьбу. Мы поговорили с ней о том, как это — знать, что однажды диагноз могут поставить и тебе и все-таки дождаться этого момента, заболеть и начинать лечение в чужой стране. А также спросили врача-онколога, как предупредить заболевание или узнать о нем как можно раньше, чтобы спасти свою жизнь.

Катерина Пытлева. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva
Катерина Пытлева. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva

«Я знала, что, скорее всего, у меня будет рак. Но мастэктомия — это не „накопил денег, и тебе отрезали грудь“»

Когда Катерине было четыре года, ее мама заболела раком. Женщина восемь лет боролась, но так и не смогла победить болезнь. Семья переживала это тяжело. Потом по маминой линии умерла бабушка, болели три тети (они, к счастью, живы, но у одной из них — рецидив). Поэтому с подросткового возраста Катя со старшей сестрой держали руку на пульсе.

— Лет, наверное, с 13-ти нас поставили на учет. Мы ходили к генетику в онкодиспансер в Минске, и какое-то время нас курировали, рассказывали, что нужно делать в таком возрасте. Но потом эта программа свернулась, я так понимаю, и никто уже нас особо не мониторил — мы делали это самостоятельно. Я с осознанного возраста делала самообследования груди, уже позже много читала об этом. Из-за этого же поступила на биофак и собиралась исследовать генетическую природу болезни (жизнь так сложилась, что биофак я окончила, но генетиком не стала), — говорит телеведущая, несколько лет назад она рассказывала TUT.BY, как росла без мамы.

Каждое самообследование — когда тебе кажется, что что-то не так, сразу по телу пробегает холодок. Несколько раз бывало, что что-то нащупываешь, думаешь: вот оно. Сразу бежишь к маммологу, на УЗИ, там тебе говорят, все хорошо или есть какое-то подозрение. У меня после второго ЭКО появилось образование (как потом оказалось, доброкачественное), его я тоже нашла во время самообследования. Тогда даже не пришлось оперировать — оно само за время беременности рассосалось. Когда появились дети, в этом плане стало страшнее.

Летом 2020-го Пытлева проверялась у маммолога — все было хорошо. Тогда для себя поняла, что год может чувствовать себя более-менее спокойно. Но решила удалить грудь, сделать превентивную мастэктомию — это бы дало большой шанс предотвратить рак молочных желез.

— Темой онкологии я много занималась, делала для TUT.BY проект «Онкомаркер», в его рамках общалась с огромным количеством специалистов по разным видам рака. И, «пользуясь своим служебным положением», обсуждала с ними свою семейную историю. Уже тогда вычитала, что такое делают и в этом нет ничего такого. Было интересно, делают ли мастэктомию в нашей стране, потому что я знала, что, скорее всего, у меня будет рак, и хотела этого избежать.

Консультировалась на съемках, мне озвучивали разные мнения, потому что к превентивной мастэктомии относятся по-разному. На тот момент главный внештатный маммолог сказала: «Да, Катя, тебе надо это сделать», показала, как это происходит. Ну и я начала узнавать алгоритм, потому что это не просто «накопил денег, и тебе отрезали грудь». Нужно сдать анализы, подтвердить, что у тебя есть такая генетическая предрасположенность. Я эти бумажки как раз начала собирать накануне 2020-го.

Катерина Пытлева. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva
Катерина Пытлева. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva

Потом были выборы и их последствия, Катя не успела. Все это время она не скрывала свою позицию по происходящему в стране, поэтому в ноябре 2021-го семье пришлось уезжать из Беларуси в Литву, чтобы не попасть под репрессии.

— Эти полтора года — это, во-первых, обустройство, во-вторых, работа. Нужно было решить, кто мы, как мы здесь. Поэтому было не до обследований, не ходила никуда — просто ощупывала себя и все.

«Я с раком в Литве, а не в тюрьме, и это уже хорошо»

Когда началась война в Украине, работы прибавилось еще больше. В гонке, стрессе и шоке от происходящего Катерина обследовалась дома уже не так тщательно. Как только нащупала новое образование — сразу все поняла.

— Видимо, за это время образование перешло в более заметную стадию, и я уже обратила на это внимание. Пошла в частный центр к онкологу-маммологу на УЗИ — там сказали: 97%, что это оно. Я еще тогда пошутила, что это как раз тот случай, когда белорус хочет верить в победу 3%. Но я сама занималась этой темой, почитала много диссертаций, исследований и уже сама понимала, что это рак, другие обследования это подтвердили. Единственное, на УЗИ сразу говорили, что рак и в одной, и во второй груди. К счастью, это не подтвердилось. Хотя до сих пор один из врачей сомневается, тревожный момент еще есть, — описывает то, что известно о диагнозе, Катя.

Сейчас у нее вторая стадия рака. Она поясняет: иногда ее ставят из-за метастазов в лимфоузлах, в ее случае — из-за размера опухоли. И тут это хороший показатель.

— У меня обследовали грудной отдел, куда метастазы могли пойти первым делом, — там их не нашли. Будет еще КТ — проверят на всякий случай все тело, мало ли, куда их могло кровотоком занести, я надеюсь, что там тоже ничего нет. Поэтому вторая стадия тут — это очень хорошие шансы, как я читала, это пятилетняя выживаемость 90% и выше. Поэтому в целом все позитивненько, хотя есть много «но». Если они (метастазы — Прим. Ред.) не подтвердятся, думаю, все будет отлично.

Катерина Пытлева. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva
Катерина Пытлева. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva

Еще в Беларуси Пытлевой грозило уголовное дело, муж во время протестов отсидел сутки. После отъезда продолжилось давление — дело завели (по статье 361−1 УК РБ, «Создание экстремистского формирования либо участие в нем»), в квартиру с обыском силовики приходили дважды, в последний раз — все разгромили. Катя считает, что постоянное напряжение, в котором жила вся семья, тоже сказалось на ее здоровье и повлияло на появление этой опухоли.

— Наследственность — такая штука, что у каждого может быть какая-то предрасположенность, но проявится ли она, зависит от многих факторов. И от стресса, и от образа жизни — спусковым механизмом может быть многое. Я же могла и не заболеть! Я 20 лет не ем мясо (ела только во время беременности, потому что нужно было детей выносить), в целом правильно питаюсь, йогой занимаюсь всю жизнь. Поэтому, думаю, стресс как фактор очень повлиял. Да в целом много у кого за последнее время в белорусском медийном пространстве обнаружили рак. И это неслучайно, потому что все мы пережили очень серьезный стресс. И сейчас вторая волна стресса — война. Я, кстати, даже на обследовании встретила украинку-беженку, у которой тоже обнаружили рак — в Украине у нее еще ничего не было.

— Вы злитесь на этот режим за то, что все-таки заболели?

— Злость на режим есть вне зависимости от болезни. Просто это случилось сейчас. Но, с другой стороны, случись это в другое время — неизвестно, на какой бы стадии я болезнь обнаружила бы и какие бы врачи меня бы окружали. Поэтому с событиями в Беларуси я это связываю в том смысле, что так сложилось: я с раком в Литве, а не в тюрьме, и это уже хорошо. Мы же знаем случаи, когда у политзаключенных находили опухоль, и это никак не влияло на лечение и освобождение. Со мной тоже это могло быть, если бы мы не убежали.

Поэтому злость на режим, конечно, за все происходящее в стране есть. Я в этой ситуации сейчас больше думаю, сколько онкобольных (неважно, за перемены они или нет), которые сталкиваются с нехваткой врачей и не могут получить качественное лечение из-за репрессий в здравоохранении. У меня есть такие знакомые в Беларуси — они вынуждены искать где-то деньги, чтобы хотя бы поставить диагноз, назначить лечение за рубежом и вернуться домой, потому что оплатить себе лечение там они не могут, а здесь не могут найти подходящих специалистов. В этом смысле у меня большая злость.

Катерина Пытлева. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva
Катерина Пытлева. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva

«Химия — это тяжело, но смерть тяжелее»

— Вы видели, как тяжело болела ваша мама. Вам не страшно?

— У мамы все было страшно, потому что у нее пошли метастазы в позвоночник — это очень больно и мучительно. Но это было больше 25 лет назад, и я искренне верю, что медицина за это время сильно изменилась в лучшую сторону. У мамы пошли метастазы, потому что ей несвоевременно сделали облучение, а несвоевременно — потому что врач был в отпуске. Может, она и жива бы была до сих пор. Такая типичная врачебная лажа. Поэтому я рада, что под контролем врачей, которые действуют по европейским современным протоколам. Они не похожи на людей, которые могут вести себя так безалаберно.

Организм у меня в целом крепкий, я закаленный человек — все-таки тройню почти выносила (во время попытки ЭКО Катерине подсадили три эмбриона, они все прижились и до седьмого месяца беременности развивались хорошо. За полтора месяца до родов выяснилось, что одна из девочек погибла. Сейчас у нее подрастают сын и дочь. — Прим. Ред.) Я и сейчас хожу в спортзал каждый день. Поэтому «химия» (химиотерапия — Прим. Ред.) — да, это тяжело. Но смерть тяжелее. Поэтому как-то будем справляться, что тут еще сказать.

Для многих белорусов, вынужденно живущих последнее время за границей, это большой страх — заболеть в чужой стране. У Катерины впереди лечение в Литве. Она сама говорит — «все обнаружилось в правильное время, когда уже есть страховка».

— К врачу за все время тут я ходила один раз по скорой, тогда у меня еще был статус беженца и это было бесплатно. Потом мне на работе сделали страховку, как соцпакет. На УЗИ сразу я пошла в частный центр: не хотелось ждать. Хотя да, это недешево: УЗИ с консультацией онколога стоило где-то 90 евро. Но моя рабочая страховка покрывает даже такие серьезные исследования, как МРТ и КТ, генетические, их я уже делала по ней. Но не знаю, что дает страховка тем, у кого она просто по ВНЖ.

Через полторы недели у Пытлевой операция — будут удалять грудь, в которой опухоль. Она хотела бы удалить и вторую, но сразу это невозможно.

— Во время операции мне сделают необходимые исследования и будут решать, что будет дальше: химиотерапия с облучением, гормональная терапия, опять же, пробы возьмут из лимфоузлов. Пока предварительно у меня один диагноз, во время операции он уточняется и корректируется. Единственное, когда стал вопрос по удалению и импланту, тут есть очередь — узких специалистов мало. Я хочу удалить обе груди, врачи тут говорят, что это пока невозможно по их законодательству. Поэтому придется через время удалять вторую.

Когда мы разговариваем, Катя гуляет с детьми на детской площадке, периодически они отвлекают маму из песочницы. Она признается: теперь с детьми и мужем хочется проводить еще больше времени — это основное изменение в жизни после постановки диагноза.

— Конечно, сразу это был шок, страх. Потом просто включаешь голову и начинаешь решать очередную проблему. Мы с мужем уже многое прошли, будем снова разруливать то, что на нас упало. Ищем позитив! Я прекрасную картинку увидела где-то случайно как раз в эти дни, что цель нашей жизни — «набыться» рядом с любимыми. У меня дети и так не ходят в сад, потому что я хочу больше времени проводить с ними, но сейчас мы еще чаще вместе. Стараюсь в работе вставать до их пробуждения и успевать больше по работе, ходить почаще ходить гулять — вот, мы были на выставке Цеслера вместе, слушали оркестр, бродили по улицам, выезжали на рыбалку. Я просто пытаюсь еще больше времени освободить на семью.

Катерина Пытлева с детьми. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva
Катерина Пытлева с детьми. Фото: www.facebook.com/katerina.pytleva

«Когда я выйду из наркоза, первым делом, когда созвонюсь с мужем и поговорю с детьми, — сяду за работу»

Дочери и сыну Кати — пять лет. Они пока не понимают, что именно происходит с мамой, но замечают изменения. Скрывать от них, что мама будет проходить лечение, родители не собираются.

— Они уже не такие уж и маленькие, много чего понимают. Они видят, что мама, например, отказывается от сладостей, знают, что ездила анализы сдавать. Перед операцией поговорим с ними — я еще буду консультироваться с онкопсихологом и психотерапевтом, как правильно это преподнести, потому что у меня после болезни мамы на всю жизнь психологическая травма, учитывая, что на моих глазах она умирала. Будут приезжать ко мне в больницу. Когда выйду оттуда, будут замечать, что мама не такая, как обычно. Потом же — химия. Они будут в этом жить, и я хочу, как бы ни развивались события, чтобы мои дети нормально с этим сосуществовали, насколько это возможно. Тем более они хотят стать учеными.

На этих словах у Кати слышна улыбка в голосе. Она говорит, что сейчас в том числе ждет результаты обследований, которые покажут предрасположенность к различным видам рака. Это поможет в будущем и следить за здоровьем детям.

— Пока у меня отрицательные результаты по самым распространенным генетическим мутациям, но делают более развернутый анализ, на редкие мутации. Именно для того, чтобы потом дети (рак груди может быть и у мальчиков) знали, как им действовать, за чем им следить, на что обращать внимание. И это хорошо, когда родители понимают, с чем могут столкнуться их дети, заранее рассказывают об этом.

Катерина — программный директор «Маланка-Медиа». Несмотря на непростую ситуацию со здоровьем, работу бросать не собирается даже на время лечения и реабилитации.

— Как я могу? Это же мое детище, мое все! Я же там начальник! — оживленно отвечает журналистка. — Никуда не собираюсь уходить. Максимум мы проговариваем с командой, как будут проходить сутки, когда у меня будет операция. Но когда я выйду из наркоза, первым делом, когда созвонюсь с мужем и поговорю с детьми, — сяду за работу. Это даже не обсуждается. Это моя жизнь, «Маланка» — еще один мой ребенок, я ее не брошу, — смеется Катерина.

Катя рассказывает, что не скрывает свой диагноз и публично рассказывает о своей болезни, до этого говорила о болезни и смерти мамы — чтобы напоминать людям, как важно следить за здоровьем и вовремя проверяться.

— Эта тема очень актуальна для Беларуси, одна из самых частых причин смерти среди женщин. А учитывая, что очень важно обнаружить это пораньше — нужно, чтобы у каждой в голове это сидело. Нет возможности ходить к врачу часто — хотя бы почаще щупайте себя. И чем больше будет напоминаний со всех сторон, здоровее все мы будем, это может спасти жизнь еще кому-то. Поэтому у меня не стояло вопроса что-то скрывать. А самообследование не занимает много времени. Стоишь в душе или в ванной лежишь — и прощупываешь грудь в разных положениях. Просто должна быть такая же привычка, как крем наносить по утрам и вечерам, как зубы чистить. Это, условно, пять минут в месяц — можно себе позволить, — заключает Катя.

Врач-онколог: «Анализ на генетическую мутацию может сдать любой. Это никому не навредит»

Не существует такого перечня рекомендаций, с которым можно было бы сказать: «Выполняйте эти пункты, и вы точно не заболеете раком молочной железы (РМЖ)». Такой гарантии человеку не может дать ни один специалист, говорит врач-онколог, маммолог, хирург Дмитрий Микулич. Он поясняет, что можно делать, чтобы предупредить болезнь или найти ее на ранних стадиях.

— РМЖ — многофакторное заболевание, в том числе иногда оно возникает в результате генетической предрасположенности. Но генетический рак составляет только 10% от всех случаев. 90% — спорадический, случайный, который возникает по ряду причин. Поэтому женщинам с 18 лет важно проводить самообследование молочных желез — раз в месяц пальпировать, осматривать на наличие каких-то узелков в них, выделений из сосков. Что касается посещения врачей, я рекомендую раз в год ходить к маммологу и гинекологу — к примеру, зимой к одному специалисту, летом — к другому. Так выходит, что каждые полгода молочную железу будут осматривать.

Также нужно делать УЗИ молочных желез и органов малого таза. С 40−50 лет — маммографию, в зависимости от того, как себя ведет молочная железа. У рожавших, кормивших грудью женщин происходит инволюция: истинно железистая ткань (плотная, упругая) перерождается в жировую (она рыхлая, мягкая), на которой очень хорошо видны опухолевые образования. Если инволюция не произошла, мы ничего не увидим. Поэтому сначала лучше проконсультироваться с маммологом, он подскажет, когда стоит делать маммографию, — советует Дмитрий.

Также можно провести исследование на мутацию гена, отвечающего за определенную локализацию рака, в том числе — РМЖ. Это покажет, есть ли у человека риск заболеть.

— Самые распространенные, которые определяют сейчас везде, — гены BRCA1 и BRCA2. В большинстве случаев генетические изменения происходят как раз в них, это может привести к раку молочной железы или раку яичников (РЯ). Анджелина Джоли как раз выявила, что она носитель одного из таких генов с мутацией, и сделала себе профилактическую операцию по удалению молочных желез.

Операция в РНПЦ онкологии и медицинской радиологии имени Н. Н. Александрова. Фото: TUT.BY

Врач отмечает, что провериться просто — достаточно сдать кровь из вены. Это генетическое исследование проводится один раз в жизни в любом возрасте. За направлением можно обратиться к врачу-онкологу или генетику. В каком случае это делать рекомендуют?

— Если в семье есть два и более родственника первой и второй степени родства — родители, бабушки-дедушки, сестры-братья, тети-дяди — с установленным диагнозом рак, в том числе РМЖ и РЯ, — перечисляет медик. — Если какой-то из этих видов болезни возник у женщины до 50 лет или ее родственников, по международным рекомендациям тоже нужно сдавать этот анализ — так можно в том числе узнать, возможен ли этот же рак у нее повторно, может ли он развиться у ее детей. При развитии опухолей различных локализаций одновременно (например, РМЖ и рак желудка) у пациента и его родственников, вне зависимости от возраста. Ну и, если, к примеру, у мамы выявили РМЖ, мы проверяем и ее дочь.

Если тест все-таки выявил мутацию, и у мужчины или женщины есть наследственная предрасположенность (у близких родственников был рак), за здоровьем нужно следить тщательнее.

— В случае с РМЖ мы назначаем с 25 лет МРТ молочных желез, также девушка может выбрать профилактическую мастэктомию. Врачи сейчас могут решить и эстетический вопрос — одновременно выполняется реконструкция молочных желез, качество жизни не снижается, — поясняет доктор. — Но часто люди не знают, что в семье кто-то уже болел. Бывало, дочь приходила на такое исследование и мы сначала выявляли мутацию у нее, а через несколько лет — РМЖ у ее мамы: просто на тот момент он еще не развился. Поэтому анализ на генетическую мутацию может сдать любой человек, и провериться так можно и на другие локализации рака. Это никому не навредит, и это успешно делают врачи в Беларуси, — заключил онколог.