Поддержать команду Zerkalo.io


В феврале этого года минчанин Андрей сбежал из Беларуси. За плечами у него был рюкзак с личными вещами и пачка «административок» за прошлогодние акции протеста. Кто-то скажет, мол, можно было и оставаться с таким бэкграундом, но Андрей опасался получить срок по «народной статье» 342 — за активное участие в действиях, грубо нарушающих общественный порядок. Насколько эти страхи были обоснованны, одному Андрею известно. Сам же он настаивает, что общественный порядок он не нарушал: ни грубо, ни мягко — никак, но испытывать судьбу желания не было. Поэтому вот уже несколько месяцев экс-минчанин живет в центре для беженцев под Эйндховеном и делится своими впечатлениями. Если очень кратко, то это далеко не санаторий, но и близко не СИЗО.

Фото читателя
Вид на жилой корпус. Фото читателя

33-летний Андрей не хочет раскрывать подробности своего внезапного переезда в Нидерланды. Подчеркивает только, что никакой визы у него в паспорте не было. Рассказ о своем внезапном «политическом релокейте» у него занимает несколько секунд: собрался, страну не выбирал, оказался в Нидерландах, попросил убежища.

Лагерь, в который отправили Андрея, находится недалеко от города Эйндховена. Здесь мигранты находятся до тех пор, пока соответствующие органы не рассмотрят их заявления на предоставление статуса беженца. Обычно это занимает около шести месяцев. Далее есть два пути: либо отказ и депортация, либо иностранцу предоставляют статус беженца, а затем распределяют в более комфортные апартаменты.

— Центр, в котором я живу, находится на месте бывшей военной части, как я понимаю. Мы проживаем в зданиях, где раньше жили военнослужащие. Это двухэтажные кирпичные постройки, два крыла: где-то по 60 комнат в каждом. В комнатах живет от двух до пяти человек. Они редко бывают переполнены. Сейчас мы в пятиместной комнате втроем: я и еще два белоруса.

Фото читателя
Велопарковка на территории центра. Проезд в Нидерландах дорогой, поэтому велосипед — самый популярный способ передвижения у соискателей статуса беженца. Фото читателя

Условия напоминают бюджетный хостел. Душ и туалет общие на этаж.

— По всем Нидерландам много этих центров для беженцев. Есть маленькие, где туалет и душ могут быть в комнате, — рассказал экс-минчанин.

Андрей говорит, что после заселения он представил все необходимые документы для установления личности, прошел два собеседования. Сейчас он ждет рассмотрения своей заявки.

— Мне дали ID-карту и банковскую карточку, на которую каждый понедельник мне перечисляется пособие. Суммы небольшие. В месяц выходит около 240 евро. Кроме того, раз в неделю мне выдают гигиенические принадлежности: шампунь, мыло, зубную пасту. До того момента, как только ты приехал в центр, но еще не получаешь пособие, тебе выдают еду — что-то вроде замороженных сухпайков. Ее можно разогревать. Качество еды нормальное, намного лучше, чем в белорусских ИВС и СИЗО, уж поверьте. А когда начинают начислять пособие, то еду перестают давать и ты уже живешь на те деньги, что получаешь.

Фото читателя
Жилая комната центра беженцев. Фото читателя

«С теми зарплатами, которые тут, потерять пособие не страшно»

По словам Андрея, на 240 евро в Нидерландах прожить сложно, но можно:

— Если жить в лагере, никуда не ездить — проезд здесь очень дорогой — и покупать продукты в дешевых магазинах, то прожить можно. Худо-бедно, но живем. Тут есть арабские магазины. Там дешевые и достаточно качественные продукты. Мы с ребятами тут скидываемся, определенные продукты покупаем. Так и живем.

Фото читателя
Территория центра. Вдалеке виднеется детская площадка. Фото читателя

Медицинские расходы постояльцам центра для беженцев также оплачиваются администрацией.

— 240 евро, по сути, это только на еду. Если у вас встреча с адвокатом или куда-то еще нужно поехать, чтобы решить свои вопросы по рассмотрению заявления о предоставлении статуса беженца, то они предоставляют проездные билеты, — рассказал Андрей.

Фото читателя
Пропускной пункт на въезде в центр. Фото читателя

Перемещение экс-минчанина никто не ограничивает. Раз в неделю ему только нужно являться в центр «на отметку».

— Пока был локдаун, то после 21.00 нельзя было выходить на улицу. Иначе штраф. А сейчас все ограничения почти сняли и ходи куда хочешь. Никаких запретов нет.

Андрей рассчитывает, что его заявление на получение статуса беженца рассмотрят к концу августа. Если ответ будет положительный, то из центра его выселят.

— Людям со статусом беженца предоставляют отдельное жилье, пособие в размере около 800 евро и разрешение на работу. Но если ты официально устраиваешься на работу, то платить пособие перестают и покрывают только половину расходов на жилье. Правда, с их зарплатами потерять пособие не страшно.

Фото читателя
Душевые комнаты. Фото читателя

«Выехал и попал из страны Оруэлла в «О дивный новый мир»

Белорусов в центре хватает. Если при заселении Андрея их было трое, то со временем появилось даже несколько «белорусских комнат». Некоторые успели получить статус беженцев и переехать.

— Сейчас жду, когда мне разрешат работать до решения вопроса по статусу беженца. Потому что трудно на пособие жить. Конечно, есть в центре люди, которые у себя на родине на доллар в месяц жили. Но в Нидерландах на эти деньги жить сложно. Я за всю жизнь за границей пару раз всего был, а тут выехал и попал из страны Оруэлла в «О дивный новый мир». Здесь я по любому вопросу сразу иду к полицейскому. Полицейские всегда тебе помогут. Если надо, посадят в поезд, подвезут, проведут. Всегда отвечают с улыбкой, уважением. Для меня это стало культурным шоком после всего пережитого, — говорит Андрей.

Фото читателя
Двухэтажный жилой корпус для кандидатов на получение статуса беженца. Фото читателя

«Да поеду я назад. Арестуют так арестуют»

Свою прошлую жизнь Андрей вспоминает часто. В Минске он работал юристом на предприятии. Свою семью завести не успел, но дома его ждут мама и сестра. Собеседник надеется, что когда-нибудь сможет к ним вернуться.

— Когда грустно становится, то сразу же делаю видеозвонок маме. Она то на даче, то еще где-то. Я когда эти все знакомые места вижу, спокойнее становится. Она мне еще скажет: «Не переживай. Нечего дома делать. Все только хуже и хуже становится». Поговорю с мамой, сестрой, друзьями — и успокаиваюсь. Перед последним интервью [с миграционной службой] что-то так накатило… Думал: «Да поеду я назад. Арестуют так арестуют. Не страшно. Дом — это дом». А потом отпустило. Что я там не видел?! А тут какой-никакой, а опыт. Хотя как только смогу, то вернусь. Даже вопроса у меня не стоит, где жить.