Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. В Минтруда рассказали о дефиците работников и назвали самые проблемные по занятости регионы
  2. С 2023 года введут новый налог. Сколько составит сбор, кто его будет платить
  3. «В Беларуси я засыпал в пять утра, а потом полдня не мог прийти в себя». Большое интервью с Владимиром Пугачем из «J:Морс»
  4. Украинские военные заявили о ракетном ударе самолетами с территории Беларуси. Белорусские власти это не комментируют
  5. Жара не отступает. В понедельник снова до +33°С и желтый уровень опасности
  6. Неутешительная статистика. Беларусь стремительно теряет бизнес. Сколько ИП и компаний закрылось с начала года
  7. О чем говорили Лукашенко и Путин во время встречи в Санкт-Петербурге? Рассказываем главное
  8. Окончательный захват Северодонецка и изменившиеся планы России. Главное из сводок штабов на 123-й день войны
  9. Удары по Киеву, взятие Северодонецка и Шойгу в Украине. Сто двадцать третий день войны


Журналистка «Нашай Нівы» Екатерина Карпицкая рассказала в Facebook о том, что ей пришлось пережить на Окрестина, где она провела 30 суток. О том, что девушка отбывает административный арест, «в целях дополнительной безопасности» специально нигде особо не афишировалось. Как она попала в ЦИП, Екатерина в посте не рассказывает.

Фото: из соцсетей
Фото из соцсетей

«Вместе с политзаключенными по „уголовке“ наших продолжают пытать на Окрестина. 30 суток там в сегодняшних условиях мне хватило, чтобы выйти с букетом новых болезней — от фаринготрахеита до цистита и коронавируса (кстати, именно прививка помогла перенести последнее довольно легко по сравнению с сокамерниками). А люди сидят там 60 дней и больше, в зависимости от того, сколько протоколов им захотят накинуть», — так Екатерина начинает свой рассказ.

Она пишет, что люди сидят в антисанитарии: их никогда не водят в душ и не выдают даже зубную щетку из личных вещей. «Туалетную бумагу иногда приходилось выбивать по сантиметру».

«Сидят месяцами без прогулок (воздух в камеру № 15 мог поступать к нам только из коридора через „кормушку“, но она все время была специально закрыта). Сидят без матрасов (подушкой нам служил заплесневелый хлеб, а на голом полу или шконке спать было бы еще возможно, но ночи давно дико холодные: даже обнимая друг друга и зажимая между ног бутылку с горячей водой, мы не могли успокоить дрожь. Ночи превращались в цикл физических упражнений — приседать, отжиматься, постоять в планке — как-то погреться и заснуть», — продолжает она.

По словам девушки, в два и в четыре часа ночи их поднимали на переклички. Также Екатерина говорит, что там в камерах по ночам горит свет, впрочем как и всегда.

«Сидят без передач. Многих женщин забирали с работы или с дачи в юбках, платьях. Они так и лежали ночами на холодном полу, пока кто-то из тех, кто выходил на волю, не снимал с себя байку или трусы-носки. Щеткой, которая в наследство осталась мне, пользовалось еще человек пять до этого, кажется. А в майке ходила сама мать „Хлопотного дельца“)».

Катя пишет, что люди в камерах полуголодные. За месяц питания она заплатила больше 400 рублей. За эти деньги на обед она получала пустой суп — «жидкость с парой картофелин и лупин от нее, заплесневелый хлеб и две чашки чая или кисель, которым заполняли только половину кружки».

«Сидят без адекватной медицинской помощи. В пиковый момент в двухместной камере № 15 было 20 женщин — в холоде и духоте все быстро начинают болеть. Всех атаковал коронавирус, который, как и другие болезни, лечится там в большинстве случаев парацетамолом. Без возможности двигаться в комнате 3 на 4 метра, с плохим питанием все резко перестали ходить в туалет», — рассказывает подробности жизни на Окрестина девушка.

Также Катя вспоминает, как к ним в камеру подселили уже небезызвестную Аллу Ильиничну с вшами. Еще к девушкам подселяли другую женщину, у которой было расстройство желудка, язвы на теле и грибок. И жесткий абстинентный синдром. «Работники ЦИП наблюдают и ждут, что мы сорвемся. Но мы просто берем и начинаем мыть Маринку над дыркой в полу и выбиваем у медработников зеленку, чтобы обработать ее раны».

«Мне есть еще что вспомнить, но более подробно я опишу все издевательства и прямые преступления в отношении белорусов в жалобах в госучреждения», — завершает свой рассказ журналистка.