Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. «Когда рубль бабахнет, все скажут: „Что-то тут неправильно“». Экономист Данейко — о неизбежности изменений и чем стоит гордиться беларусам
  2. Эксперты рассказали, как удар по судну «Коммуна» навредит Черноморскому флоту России и сократит количество обстрелов Украины «Калибрами»
  3. Лукашенко назначил двух новых министров
  4. Доллар шел на рекорд, но все изменилось. Каких курсов теперь ждать на неделе?
  5. Сейм Литвы не поддержал предложение лишать ВНЖ беларусов, которые слишком часто ездят на родину
  6. Владеют дорогим жильем и меняют авто как перчатки. Какое имущество у семьи Абельской — экс-врача Лукашенко и предполагаемой мамы его сына
  7. Лукашенко принял закон, который «убьет» часть предпринимателей. Им осталось «жить» меньше девяти месяцев
  8. В Беларуси растет заболеваемость инфекцией, о которой «все забыли»
  9. Минск снова огрызнулся и ввел очередные контрсанкции против «недружественных» стран (это может помочь удержать деньги в нашей стране)
Чытаць па-беларуску


Проверки на прочность жизнь подкидывала Любе с самого детства: из-за инвалидности по зрению она не могла заниматься тем, что ей нравится, потом поступить в вуз на интересную для нее специальность. Девочка боролась со всеми трудностями и больной себя признавать не хотела. Она почти на отлично закончила школу, получила высшее образование в Беларуси, потом уехала в Норвегию, где вышла замуж и родила сына, получила вторую «вышку» и стала единственным в стране белорусско-норвежским переводчиком. Люба рассказала блогу «Люди» о своих достижениях. Мы перепечатываем этот текст.

Фото: «Зеркало»
Люба — единственный в Норвегии зарегистрированный переводчик с белорусского на норвежский язык

«Очень хотелось самореализоваться, остался единственный способ — школа»

Во времена СССР родители нашей героини Любы поехали на заработки на север, вот и вышло так, что родным городом девочки стала Воркута, в тех краях она прожила первые годы своей жизни. Потом семья отправилась в Казахстан — на родину отца Любы. А когда малышке исполнилось пять лет, они перебрались в Беларусь — в отечество Любиной мамы.

— До школы я не слышала белорусского языка, поэтому «гэ» и «чэ» давались мне тяжелее, чем детям, родившимся в стране. Однако я старалась. Но мне нравился не только язык, еще и физика с математикой, — вспоминает Люба свое детство.

Однако полностью углубиться в учебу девочке не позволяли ограничения по здоровью — она инвалид по зрению: с рождения один глаз у нее не видел полностью, второй — близорукий. В школе Любу освободили от рисования, черчения, физкультуры, по остальным предметам училась она на отлично.

— Я была очень способна к учебе, усердно (иногда долго) выполняла домашние задания, родителям не нужно было меня заставлять. Даже мама удивлялась. Почему так? Просто я не могла заниматься спортом, музыкой, рисованием, а очень хотелось самореализоваться, так что мне оставался единственный способ — школа.

Люба закончила школу практически на отлично. Но нюансы по здоровью ограничили ее в выборе профессии.

— Я хотела получить образование инженера, но нужно было беречь зрение. Решила, что мне будет трудно выполнять эту работу, это же нужно быть полный день за компьютером, чтобы делать технические чертежи — нехорошо для глаз. Поэтому я поступила в иняз (сегодня — Минский государственный лингвистический университет. — Прим. ред.) на переводчика. Хотя потом стало понятно: работы за компьютером тут не меньше.

В инязе девушка изучала три языка: основной английский и два дополнительных — немецкий, испанский. После окончания вуза Люба отправилась на двухгодичную отработку в столичную фирму. Но в планах возможен был переезд в Европу — в Норвегии Любу ждал ее парень, норвежец Расмус.

«Норвежец меня к белорусскому салу приучил!»

— С Расмусом мы познакомились в 2007 году — я выиграла олимпиаду по английскому языку, и главным призом была поездка в Норвегию. Сначала мы просто дружили, а потом влюбились друг в друга, ездили по очереди в гости. И наконец решили пожениться.

По словам Любы, Расмусу в Беларуси очень нравилось, а когда он начал общаться с белорусами, то увидел, что наши земляки — приветливые, улыбчивые люди. Норвежец любовался белорусской природой, любил бывать у родителей Любы, ему нравились некоторые наши продукты — квас, квашеная капуста, драники и даже соленое сало.

— Смешно, но норвежец меня к белорусскому салу приучил, хотя я раньше его не ела! Расмус так проникся нашей культурой, что даже научился польку танцевать, — вспоминая, рассмеялась девушка. — Мы с ним также рассматривали вариант его переезда в Беларусь, но потом решили, что мне будет проще адаптироваться в Норвегии.

Люба и Расмус в 2015 году. Фото из архива героини
Люба и Расмус в 2015 году во время путешествия в Казахстан. Фото из архива героини

В 2013 году Люба переехала в Норвегию для изучения норвежского языка — под это ей открыли визу. После она хотела получить ВНЖ и поступить там в университет, а параллельно искать работу переводчика.

— В то время мы еще не поженились. Я была очень нацелена на то, чтобы переехать туда не как жена, а самостоятельно.

За полгода девушка выучила норвежский до уровня В2 — выше среднего. Люба говорит, что достигнуть таких результатов помогли имеющиеся знания других иностранных языков, а также языковая среда, в которую она попала.

А вот достижение дальнейших планов Любы затормозилось — в Норвегии ужесточили законодательство, касающееся ВНЖ для специалистов, изучающих норвежский язык и находящихся в поисках работы. Как следствие, ей отказали в продлении ВНЖ и попросили покинуть страну, иначе ее депортируют.

— Пришлось уехать. За мной следом отправился Расмус. Буквально за неделю мы организовали регистрацию брака, все было очень спонтанно. А еще через несколько месяцев я вернулась в Норвегию.

На занятия в универ — с грудным ребенком и мужем

Настойчивая и амбициозная Люба не собиралась отказываться от своих намерений поступить в вуз. Наоборот, она стала более жесткой и твердой, решила, что исполнит свою давнишнюю мечту — станет инженером.

— Из-за зрения я больше не беспокоилась, тем более что оно у меня оставалось на том же уровне, что и несколько лет назад. К тому же врачи в Норвегии не смотрели на меня как на инвалида. Наоборот! Мол, какой ты инвалид, все у тебя хорошо, живи дальше!

Выяснилось, что у Любы не хватает знаний по физике, химии и математике, чтобы поступить на инженерную специальность, — надо было доучиться. Год девушка подтягивала эти науки на курсах. После поступила в университет окружающей среды и наук о жизни в городе Ос (норв. Ås, расположен в 30 км от Осло), на специализацию «физика окружающей среды и возобновляемые источники энергии — инженер-энергетик». Это была дневная форма обучения, которое длилось пять лет.

Фото: «Зеркало»
Расмус и Бьерн в метро Осло

— Обучение идет по Болонской системе. Были обязательные предметы, были дополнительные, которые студент выбирает по желанию. Например, я захотела изучать бортничество, хотя это никак не пересекалось с моей специальностью. Учебники были на английском языке, лекции в основном читали на норвежском.

Когда Люба училась на втором курсе, у пары родился сын Бьерн (Bjørn). Молодая мама могла взять на год декретный отпуск, но решила этого не делать. Вместе с малышом и мужем она ездила на лабораторные работы в университет, а основную часть предметов изучала дома — в промежутках между кормлениями, сном и прогулками ребенка.

«Особенность Норвегии — большое доверие людям, нет жесткого контроля»

Весной прошлого года белоруска закончила университет. Поиски работы по инженерной специальности заняли у нее год. По словам Любы, проблема с трудоустройством была из-за того, что у нее не было даже минимального опыта, девушка не бывала и на летней практике — в теплые месяцы уезжала на родину: хотела увидеть родных и друзей.

— Месяц назад я устроилась инженером-планировщиком в большую фирму, которая занимается в Норвегии электросетями. Моя специальность очень популярна и перспективна в стране. Пока я делаю очень простые технические проекты на компьютере. Например, работаю с трансформаторными будками — смотрю, достаточно ли там места, чтобы подключить дополнительные кабели, не перегружена ли она, нужно ли в ней что-то обновлять.

Рабочий день Любы длится 7,5 часа, есть перерыв на обед. Переработки только по желанию и возможностям работника, но боссы просят, чтобы человек не перетруждался. Приходить на работу можно так, как удобно сотруднику, даже ранним утром, например в 6.30. Несколько дней в неделю можно работать удаленно. Интересно, что на фирме не фиксируется, кто во сколько пришел на работу и ушел — все на самосознании, ответственности человека. И никто этим не злоупотребляет, не пытается поработать меньше, чем положено.

— Это особенность норвежского общества: здесь большое доверие людям, нет жесткого контроля, действует принцип: «Я верю, что ты сделаешь так, как обещаешь и что должен». Сначала для меня это было очень странно, долго привыкала.

Заработок у Любы пока не очень большой, потому что она начинающий специалист. Однако есть надежда на перспективу, так как даже молодые сотрудники с некоторым стажем зарабатывают «грязными» от 650 тысяч крон в год (это 172 867 рублей, или 56 501 евро. Здесь и далее конвертация по курсу Нацбанка на 12 мая 2023 года).

«Родился сын, и стало понятно: я должна передать ему родной язык»

Жить в Норвегии нашей героине нравится. Тем не менее по Беларуси она скучает, но не по каким-то вещам или отечественным продуктам (как это часто бывает, когда человек живет в другой стране), а по общению с родными и знакомыми. Внезапно девушка начала ценить хендмейд, сделанный руками белорусов, радовалась новым знакомствам с ними. Собеседница отметила, что белорусов в стране фьордов живет немного, а вот россиян достаточно. После общения с последними Люба поняла, что очень отличается от них по менталитету, она стала ощущать себя белоруской, и ей захотелось больше подчеркнуть этот контраст. Девушка решила, что лучший способ это сделать — использовать белорусский язык.

Фото: «Зеркало»
Бьерн — очень активный мальчик, но на его шалости родители реагируют с пониманием и терпением — никаких шлепков по попе, окриков или одергиваний

— Видя, как норвежцы ценят свой язык, я начала гордиться белорусским языком и решила, что буду на нем разговаривать. Кстати, я задумывалась об этом еще в Беларуси. Но когда у меня родился сын, я поняла: нужно делать это немедленно, я должна передать ему родной язык. И даже если он выберет для жизни Норвегию или другую европейскую страну, он будет владеть языком своей матери, как я владею языком своей бабушки. А русский он и так будет понимать и знать — в нашей среде многие на нем говорят.

В 2017-м Люба начала постепенно переходить на белорусский. Девушка признается: сперва было сложно, потому что некоторые слова потерялись в подсознании и приходилось их оттуда «вытаскивать». Люба постоянно заглядывала в словарь — вспоминала нужные слова.

Мама героини поддержала идею дочери перейти на белорусский язык. Когда женщина приезжает в гости в Норвегию, то тоже переходит на него. По словам Любы, это, скорее, трасянка, но с каждым разом речь ее становится все лучше, тем более есть стимул — маленький Бьерн лучше понимает бабушку, когда она общается с ним на понятном ему белорусском языке.

— Я заметила, что взрослые как-то стесняются переходить на белорусский. Они делают акцент на ошибках, и это им мешает. Но стоит понимать, что язык — как мускул, с ним нужно работать. Как только перестаешь это делать — мускул слабеет.

«Теперь я единственный белорусско-норвежский переводчик на всю Норвегию»

В прошлом году Люба узнала, что в Норвегии есть возможность сдать экзамен на переводчика с белорусского языка на норвежский и обратно. Она решила пройти его. Конечно, в стране сейчас больше востребованы переводчики, владеющие русским и норвежским языками, но для Любы это было неактуально.

Девушка начала готовиться к экзамену. Он проходит в столичном университете Осло (Oslo Metropolitain University) — именно там готовят переводчиков разных категорий: от начальной Е (на нее претендовала Люба) до тех, которые имеют степень бакалавра или магистра и работают с очень сложными заданиями. Она подала заявку и заплатила за экзамен около 500 крон (132 рубля). Ожидать аттестации пришлось три месяца.

— Подготовка к экзамену не была тяжелой. Но я критически относилась к своим знаниям, так как мой язык был какой-то детский, словарный запас был ограничен. Просмотрела несколько страниц текста с примерными темами к экзамену. Понятно, что мне как синхронисту будет просто с технической стороны, основной трудностью было наработать лексикон.

В назначенный день Люба пришла в университет, перед ней были три человека: один руководил процессом, два экзаменатора читали тексты для перевода — примерно 10−12 предложений с белорусского на норвежский и обратно. Вся проверка заняла примерно полчаса.

— Результаты моей экзаменационной работы засчитали. Но мне нужно было еще пройти курс, на котором рассказывают об основах переводческой деятельности в Норвегии. А потом, в сентябре прошлого года, меня внесли в реестр — теперь (и пока) я единственный белорусско-норвежский устный переводчик на всю Норвегию.

Фото: «Зеркало»
Люба и Расмус в Осло. Май 2023 года

С тех пор Любу как переводчика приглашали на несколько волонтерских проектов. Впрочем, она и не планировала, что эта деятельность будет приносить ей доход, и в будущем не хочет работать по этой специальности — разве что кто-то попросит помочь.

— Это было нужно мне, потому что я хочу продолжать развивать и продвигать белорусский язык. Чтобы люди, которые спрашивают о языке Беларуси, знали, что наш язык живет, это не призрак какой-то.

Примечательно, что муж Любы Расмус так проникся идеей супруги, связанной с белорусским языком, что с прошлого года сам начал изучать его. Для этого он нанял репетитора, с которым занимается онлайн дважды в неделю. Норвежец уже знает ключевые фразы на белорусском языке, немного может поддержать беседу. А маленький Бьерн ему помогает — подсказывает перевод норвежских слов на белорусский.

— В Норвегии очень заботятся о своей идентичности, они понимают, что такое «родное». Ведь раньше страна была частью Дании, потом Швеции. Много документов вели на датском языке, даже их нынешний язык, букмол, похож на датский, у них есть новонорвежский язык — нюнорск. А сколько здесь диалектов! И все ими гордятся. Поэтому Расмус всегда поддерживал меня в моем желании ценить родной язык и решил учить белорусский вместо русского.