Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Белоруска погибла на отдыхе в турецкой Аланьи во время прыжка с парапланом
  2. Лукашенко подписал указ о запрете ввоза, хранения, оборота, эксплуатации и изготовления беспилотников для физлиц
  3. «Российские покупатели, скорее всего, испытывали локальную нехватку бензина и дизельного топлива». Главное из сводок
  4. В Беларуси примут «антипедофильный» законопроект. Рассказываем, что в нем
  5. Медики — минимум 60 тысяч рублей. Сколько будут платить выпускники вузов, отказавшиеся от распределения
  6. Учитель музыки одной из школ Минской области 15 лет насиловал учеников. Дети жаловались, но их никто не слушал
  7. Если заниматься оральным сексом, не заразишься? Разбираем пять популярных заблуждений об инфекциях, которые передаются половым путем
  8. Прибавка медикам, решение по самым нищим пенсионерам, подорожание сигарет и лимиты на товары из-за границы. Изменения октября
  9. Еще два крупных международных банка объявили, что вводят существенные ограничения по работе в Беларуси
  10. «Все придется нарабатывать с нуля». Белорус, который работает врачом в Польше, почитал интервью коллеги и решил высказаться
  11. Кто убивал оппонентов Лукашенко на рубеже веков? Все нити ведут к одному из самых преданных политику силовиков — вот его история
  12. Прогноз по валютам: дорогой доллар с нами надолго. И вот почему
  13. Исследование о жизни информатора спецслужб на территории Беларуси стало победителем на престижном международном конгрессе
  14. «Путин приказал Шойгу остановить контрнаступление ВСУ до начала октября». Главное из сводок штабов
  15. Налоговики и Госконтроль взялись за тех, кто занимается недвижимостью (в том числе сдает в аренду)
  16. Воюют не только в Украине. Рассказываем о кровопролитных конфликтах, которые развиваются прямо сейчас
  17. В 2024 году введут 5 важных изменений, которые затронут почти каждого. Рассказываем основное, что нужно знать о новшествах
  18. Чиновники придумали очередные ограничения, которые уже всполошили население. В них — и месть за протесты, и желание подлатать госбюджет
  19. «Наш паспорт может создать „позитивный прецедент“». Интервью со Светланой Тихановской о результатах поездки в США
  20. Переходная справедливость: Офис Тихановской разработал Концепцию возмещения вреда пострадавшим от репрессий Лукашенко


Брестчанина Дмитрия Абрамука отправили на «химию» под Витебск — а он встретил там любовь. Политзаключенный полюбил начальницу спецотдела исправительного учреждения и рассказал «Еврорадио» свою историю.

Дмитрий Абрамук. Фото из личного архива собеседника Еврорадио
Дмитрий Абрамук. Фото из личного архива собеседника Еврорадио

— Теперь это моя невеста. Мы обсуждали с ней, еще находясь в Беларуси: как только окажемся в безопасности, будем рассказывать о нас. Во-первых, потому что эта история может открыть глаза на сотрудников системы — не все они уроды. Во-вторых, чтобы поделиться своим счастьем, которое пришло, когда я был в очень патовой ситуации.

Любовь стоит той цены, которую заплатил каждый из нас. Я заплатил свободой, она — своей работой.

За время интервью Дмитрий произнес слово «любовь» пятнадцать раз.

Июнь. Она попросила: «Абрамук, вы только не убегайте»

На «химии» Дмитрия пугали «одной сотрудницей» — самой строгой и «правильной» из всех. Когда самого Диму перевели в ИУОТ №9 под Витебск, девушка была в отпуске. Он успел выстроить у себя в голове образ «ярой лукашистки».

— Все пугали ею: вот-вот выйдет из отпуска, сам увидишь. И я дождался.

Красивая, улыбчивая, очень серьезная девушка. Она строгая — но справедливая и профессионал в своей работе.

Она шла в эту сферу, чтобы помогать людям. Но оказалось, что слишком многим все равно, что происходит с заключенными, к ним относятся как к скоту.

Она была начальницей спецотдела. Училась в академии МВД, ей прочили повышение.

Но все пошло не так. Случилась наша любовь — и беспредел вокруг нас.

Дмитрия судили дважды. Сперва — по «хороводному делу» в Бресте. Второй суд был за оскорбление Лукашенко.

— На суд меня под конвоем возили в Брест. Когда меня увозили, она попросила: «Абрамук, вы только не убегайте. Вы нужны здесь, вы хороший человек». И я вернулся на «химию» ради нее.

Я сделал выбор и не пожалел. Она была в шоке. У меня действительно была возможность убежать. Уже позже, когда мы начали доверять друг другу, любить друг друга, я сказал: именно те твои слова заставили меня остаться, не убегать от конвоя через леса в Украину.

Но тогда еще у нас не было отношений — только заигрывания. Это был июнь.

Исправительное учреждение открытого типа или "химия". Фото используется в качестве иллюстрации. Источник: spring96.org
Исправительное учреждение открытого типа, или «химия». Фото используется в качестве иллюстрации. Источник: spring96.org

Август. «И попросил: если я не безразличен, заплетите хвостик? И она заплела хвостик»

А в августе они в очередной раз встретились на курилке. Они всегда выходили покурить в одно и то же время, и однажды Дмитрий попросил:

— Заплетите, пожалуйста, хвостик, если я вам дорог, если вы тоже готовы сделать этот шаг. И она заплела хвостик. Мы обменялись контактами и с тех пор были на связи. И любовь, любовь.

У Дмитрия был специальный угол, куда он забирался, чтобы поговорить или написать ей.
Работать на «химии» Дмитрию не разрешали. Он говорит, что был, наверное, единственным заключенным в Беларуси, которому не разрешали работать.

— Начальник ИУОТ боялся, что я убегу. Да и я всегда понимал: если почувствую для себя угрозу, я могу убежать. Поэтому вел себя смело. Когда нас называли «тряпочниками бэчебэшными», я отвечал очень резко. Наверное, в том числе этим я ей и понравился.

А потом начальник Эдуард Мачеча попытался наладить со мной контакт. Сказал: «Абрамук, делай что хочешь, тебя никто не тронет, только не лезь, не заступайся за политзаключенных, давай дружить». То есть он предложил мне просто не мешать творить чернуху. Я на какое-то время согласился.

И какое-то время жил спокойно — и в большой комнате. А когда появилась она, когда мы полюбили друг друга, когда начали разговаривать, я решил, что должен пожертвовать этой свободой. Дать понять: никому эти договоренности с начальством не нужны, никто их не боится.

И я перестал молчать

На «химии» все заметили, что Дмитрий начал вести себя иначе. И дело не в том, что он позволял себе резкие ответы, — он стал счастливым.

— И она изменилась: начала улыбаться. Раньше она ходила, загруженная работой. Не понимала, почему начальник «химии» ненавидит «бэчебэшников», почему именно им ставит палки в колеса. Эта ситуация очень ее злила. Она хотела работать правильно, по закону.

Все замечали наше «здравствуйте», замечали, как она иногда касалась меня. Она — начальница спецотдела, я — «бэчебэшник».

Мы поломали витебский ДИН. Все знали про нас, но никто ничего не мог сделать, никто не мог доказать, что мы в отношениях. Потому что мы пообещали, что не выдадим друг друга, даже если нас будут пытать.

Дмитрий Абрамук. Фото из личного архива собеседника Еврорадио
Дмитрий Абрамук. Фото из личного архива собеседника «Еврорадио»

Ноябрь. «Я шел — такой счастливый. Меня любят!»

А потом перед Дмитрием замаячила колония.

— Приехали кагэбэшники, забрали у меня телефон. Тогда всем налево-направо давали «финансирование экстремизма». И на меня хотели повесить то же самое — я помогал со сборами.

Я позвонил ей после допроса и сказал: «Меня могут посадить на 5 лет». Она заплакала. Говорит: давай вечером созвонимся по видео.

Тем вечером Дмитрий забрался в угол, из которого всегда разговаривал со своей девушкой. И впервые услышал, что она не влюблена в него — а любит.

— До этого она не говорила — люблю. А в тот вечер призналась. Я шел — такой счастливый. Меня любят!

Она говорила: ты ничего плохого не сделал, просто такое время, что за хорошие дела могут посадить. И мы сошлись на том, что за хорошие дела несложно и посидеть.

Она обещала: я буду ждать хоть 10 лет, мы все сможем, мы через все это пройдем. Она очень сильно меня поддерживала. Это большой, это великий человек для меня.

И вот я иду, счастливый. И тут спрашивает: «Чего улыбаешься? Где мое предложение?» Я вернулся в свой угол и спросил: будешь моей женой? Это было 4 ноября.

Зима. «Я решил: проведу с ней три последних дня, а потом сяду»

Администрация «химии» уже оформляла документы на «замену режима» — Дмитрия должны были перевести в колонию на целый год.

— Я решил: убегу к ней перед этапированием в колонию. Проведу с ней три последних дня — а потом сяду. И тогда мы продержимся этот год, чтобы потом быть вместе.

Мы провели с ней три прекрасных дня. Когда я вернулся на «химию», меня задержали, и с тех пор началось: ШИЗО, ШИЗО, ШИЗО. В общем, 110 суток до колонии у меня было сплошное ШИЗО. А потом колония.

После предложения руки и сердца девушка решила уволиться. В декабре она дважды подавала рапорт на увольнение — и дважды его отклоняли. Ей пришлось просто положить документы на стол, чтобы ее уволили за прогулы, и выплатить неустойку за расторжение контракта.

А позже Дмитрий даже сумел достать и кольцо. Чудом ему удалось заказать его и передать девушке.

— А потом начался беспредел. Ее начали вызывать на допросы. Когда на нее пригрозили навесить помощь экстремистам, она все же уехала из страны. И тогда мы потеряли связь.

В колонии Дмитрия пытались заставить признаться, что те три дня он провел с начальницей спецотдела. Но ни Дмитрий, ни сама девушка так и не дали показаний друг против друга.

Дмитрий Абрамук. Фото: spring96.org
Дмитрий Абрамук. Фото: spring96.org

Июнь 2023 года. «Она любит, я люблю — мы ищем способ встретиться»

Еще полтора месяца назад Дмитрий сидел в ПКТ. За годы заключения он провел 130 суток в ШИЗО и 4,5 месяца — в помещении камерного типа. Сейчас он в безопасности — восстанавливает подорванное подвалами здоровье.

На днях правозащитники «Весны» опубликовали большое интервью с Дмитрием о времени, проведенном на «химии» и в колонии. В нем он рассказывал о том, что не жалеет о том времени, потому что там, в ИУОТ №9 под Витебском, встретил любовь.

В день, когда Дмитрий давал интервью правозащитникам, он думал, что уже не увидит девушку, которую полюбил и которой тогда, в ноябре, сделал предложение. Оба бежали из Беларуси и в эмиграции оказались в разных странах.

Но она прочла его интервью — и позвонила. В момент, когда с Димой связались корреспонденты «Еврорадио», он был очень счастливым:

— Она вышла со мной на связь. Мы вместе. Она любит, я люблю. Она в безопасности. И я тоже в безопасности. Все прекрасно, и мы ищем способ воссоединиться.

И я верю, что все закончится нашим воссоединением. И она в это верит. И тогда у меня даже не будет претензий к тем людям: их поганое поведение привело к тому, что теперь два человека счастливы.

И мы будем рассказывать нашу историю, потому что она достойна того, чтобы рассказывать ее громко, а не шепотом на кухне.

«Еврорадио» хотело связаться с главной героиней текста, но она пока не готова давать интервью.

— У меня все хорошо в эмиграции, здесь меня окружают только хорошие люди. Я в настоящей демократической свободной стране, где можно дышать полной грудью, где любят и ценят каждого гражданина. Моей Беларуси больше нет. И даже если что-то в стране изменится, я туда не вернусь. Я здесь дома, здесь мне очень хорошо.
Сегодня у нас остается только один вопрос, который нужно решить: наша встреча. И его мы тоже решим.