Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Лукашенко уже 17 дней не может назначить главу своей администрации. Вот почему это странно
  2. Лукашенко отреагировал на заявление о том, что Украина имеет право атаковать НПЗ в Беларуси
  3. Лукашенко, похоже, согласился, что все подписанные им документы могут быть объявлены юридически ничтожными. Вот почему
  4. Иран прокомментировал итоги атаки на Израиль и рассказал о своих дальнейших планах
  5. Понимал, что болезнь смертельная, но верил в жизнь. Умер экс-боец ПКК Александр Царук — он вернулся с войны и узнал, что у него рак
  6. Украине нужны системы ПВО, чтобы защитить свою оборонную промышленность — эксперты ISW
  7. Почему Путин в указе назвал Василевскую «гражданкой Республики Белоруссия»? Позвонили в посольства, Кремль и спросили у экс-дипломата
  8. «Повлиять на ситуацию не можем, поэтому готовы и ждем». Связались с беларусами в Израиле — как они проводят ночь во время иранской атаки
  9. Самая большая взятка для Лукашенко? Новое расследование BELPOL о строительстве резиденции политика на Минском море
  10. «Вся эта ситуация — большое горе». Поговорили с сестрой пророссийской активистки Мирсалимовой, уехавшей из-за «уголовки» за политику
  11. Эксперты рассказали о трудном выборе, который приходится делать Украине из-за массированных обстрелов ее энергосистемы
  12. Лукашенко попросили оценить вероятность вступления Беларуси в войну против Украины
  13. Зять бывшего вице-премьера и министра здравоохранения Жарко владеет криптобиржей в Беларуси. Вот что об этом узнало «Зеркало»
  14. Чиновникам дали задания, как мотивировать беларусов работать дольше и не увольняться. Бюджетников и уехавших тоже касается
  15. 58 человек погибли, судьбы многих выживших оказались сломаны. Вспоминаем, как почти 40 лет назад под Минском разбился самолет


Белорусы, переехавшие в Польшу, ждали третьего желанного ребенка, но на шестом месяце УЗИ показало, что плод нежизнеспособен из-за множества патологий. Аборты даже в таком случае в Польше запрещены, и пара стала искать варианты за рубежом. При этом в Беларусь женщина вернуться не могла из-за угрозы репрессий. Историю рассказал телеграм-канал DzikPic.

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: stock.adobe.com

«Ребенок не выживет, а продолжать вынашивать для меня опасно»

— Я была уверена, что все будет хорошо: я дважды рожала, в 12 недель прошла плановое УЗИ и генетический тест (я старше 36 лет, поэтому меня отправили к генетику) — все хорошо, без патологий.

Следующее УЗИ было назначено на сроке 22 недели. Муж в этот день как раз собирался ехать в Беларусь. Предполагалось, что я пойду в клинику одна, но в последний момент прием перенесли, и мы успели вместе.

Принимал другой врач, и на УЗИ он увидел множество патологий — внешних и внутренних. Неправильное развитие мозга, проблемы с глазами, нет носа, на одной ручке не разжат кулачок, одна ножка перестала развиваться. Плюс проблемы с внутренними органами: сердце смещено вправо, рак в почках и что-то с желудком.

Врач тут же направил меня в Лодзь, в центр материнского здоровья. Там сделали повторное УЗИ — все оказалось даже хуже. Мне сказали, что ребенок не выживет: умрет либо в утробе, либо при рождении.

Я спрашивала, что мне делать. Врачи отвечали: конечно, надо срочно делать аборт, но мы не имеем права даже говорить с вами об этом. Да, в Европе можно избавиться от плода на сроке и больше 26 недель, но никаких ссылок мы вам не дадим. При этом они подтверждали, что продолжать вынашивать для меня опасно: даже если ребенок умрет в утробе, мне все равно не сделают аборт быстро.

«Мне предложили ехать на аборт в Бельгию или Францию»

— Что делать? Поехать в Беларусь я не могу: я под международной защитой. Мне подсказали контакт чешской клиники: я туда дозвонилась — они готовы были меня принять, но только через две недели. К этому времени было бы уже 23 недели, а на таком сроке в Чехии уже не делают аборт: считается, что это уже не плод, а ребенок.

Тогда я стала общаться с разными международными организациями, которые помогают женщинам в Польше. Все они в итоге перенаправляли меня на один сайт, где помогают в организации аборта за рубежом. Они запросили у меня медицинские документы и предложили варианты в Бельгии и Франции, причем по медпоказаниям там могли сделать аборт и после 26 недель. Более того, по европейской карте медстрахования, которую может оформить каждый, кто имеет страховку NFZ (государственная система медстрахования в Польше. — Прим. ред.), мне должны были покрыть расходы на поездку и медобслуживание. От меня требовалось только 150 евро.

Еще для такой поездки нужно было дождаться результатов амниоцентеза — анализа околоплодных вод, который определит причину патологии (генетика или внешнее воздействие). На это требовалось время. Перед пункцией врачи в Лодзи пять дней лечили меня от инфекции в моче, потом еще две недели нужно было ждать заключения.

В результате я воспользовалась помощью знакомого гинеколога из Беларуси, который связался с чешским коллегой, объяснил ситуацию и согласовал мой прием в клинике в Остраве.

Сразу после пункции нужно было пару дней полежать в клинике, но я написала заявление с просьбой выписать меня под мою ответственность. Врач согласилась: она понимала, что мне грозит опасность. На другой день мы с мужем были в Остраве.

«Это была не операция, а роды продолжительностью полтора суток»

— В чешской больнице мы провели два дня. Муж забронировал отель для себя, но ему разрешили поселиться в моей палате за отдельную плату (счет еще не прислали). Еще 100 евро мы заплатили за перевод выписки из лодзинской больницы на чешский. Сами медуслуги, кстати, обошлись не очень дорого — около 10 000 крон (420 евро).

Это была не операция, а роды. Каждые три часа они закладывали во влагалище таблетку, чтобы вызвать схватки. Это продолжалось сутки, мы были в палате с мужем вдвоем, в любое время кнопкой можно было вызвать врача.

Отношение было очень хорошее: меня держали за руку, гладили, успокаивали как могли. Лишний раз не трогали, не вмешивались. Пока я сама не нажимала кнопку, никто не приходил.

Когда стало невыносимо, муж позвонил, и меня отвезли в родовую. Муж все время был рядом. Было очень больно, мне вкололи три укола эпидуральной анестезии.

Перед родами акушерка с гинекологом спросили, хочу ли я видеть ребенка. В тот момент я сказала нет, и они просто прикрыли мне колени. Потом мы с мужем 10 раз передумали: надо увидеть его и попрощаться. Но было уже поздно.

Ребенок родился весом 450 граммов. Меня оставили полежать два часа, потом помыли, покормили и отвезли в палату. В итоге на роды ушло полтора суток.

«Мне дали поминальный листок: на одной стороне — пол, вес и время рождения ребенка, на втором — чернильные отпечатки ладошек»

— Все это время у меня не было ясного понимания, что происходит. Но, когда медсестра закатила меня в палату, она дала мне конверт, а в нем — деревянное сердечко и поминальный лист: пол ребенка, вес, когда родился. Это не свидетельство о смерти, а именно поминальный листок. На втором листе — чернильные отпечатки ладошек.

Только тогда, спустя три часа, пришло понимание потери.

А еще мы увидели, что на листе отпечатки двух ручек: они что, были нормальные? Вот тут у меня началась истерика. Только через три дня мы обнаружили, что это были два отпечатка одной руки, левой.

Пришла врач, она хотела поговорить, но увидела мою истерику и вышла. Потом ее смена закончилась, и мы больше ее не видели.

Приходили медсестры, что-то вкололи, спрашивали, что мне надо. Каждая обращалась очень ласково и участливо — будто они все психологи. У меня есть травма потери, но хотя бы нет травмы плохого отношения медперсонала.

Еще перед первой таблеткой врач предупредила: ребенок может родиться живым, тогда мы можем сделать прокол через живот прямо в сердце, чтобы он не мучился. Я дала согласие, но этого делать не пришлось.

«В чешской клинике проверяли мой ВНЖ»

— К польскому гинекологу я попала только через месяц после родов. Знакомый врач советовал не переживать из-за этого и оказался прав: гинеколог отнеслась ко мне очень участливо, сказала, что раньше в таких случаях можно было даже получить больничный на полгода. Еще она спросила, куда я ездила, и просила контакты, чтобы направлять своих пациентов. Мою карту беременности, кстати, забрали в чешской клинике.

Если бы не знакомый гинеколог и чешская клиника, я бы поехала в Бельгию. Хорошо, что у меня есть ВНЖ: без него был бы тупик. Даже если бы я пересекла границу нелегально, меня нигде бы не приняли. В чешской клинике проверяли мой ВНЖ.

Уже после родов я узнала результаты амниоцентеза: он показал отсутствие грубых хромосомных аномалий. То есть пороки развития не были предопределены генетически, это какие-то спонтанные поломки на этапе закладки органов. Для нас это хорошая новость: значит, мы можем пробовать еще.