Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Лукашенко отправил руководить проблемной Витебской областью человека «системного, с военным характером»
  2. Три вида рака, которыми чаще всего заболевают беларусы, — Минздрав
  3. «Любовью никогда не займешься и дочки у тебя никогда не будет». Врач скорой травит блогерку с инвалидностью
  4. На Земле впервые словили верхнюю часть ракеты, вернувшуюся на стартовую площадку из космоса
  5. Проблема с яйцами от комбината «Дзержинский» хуже, чем может казаться. Насколько на самом деле опасна такая плесень
  6. ВСУ нанесли удар по Крымскому мосту. Атакованы также нефтебаза и газовая станция в Ростовской области РФ, власти сообщают о пострадавших
  7. Пели не на русском языке, на сцене был сын. Минск заполонила российская эстрада — что (не) понравилось беларусам
  8. За использование лазерной указки можно получить «вплоть до 15 лет» колонии. В МВД перечислили статьи
  9. «Соседи тоже не поддержали — их слова и насмешки были как гвозди в сердце». Монолог жены политзаключенного
  10. На месте престижного ЖК в Минске еще недавно была колония, а раньше — лагерь НКВД и место нацистских расстрелов. Рассказываем
  11. «Для гроба такая скорость». Что известно о молодой паре, разбившейся в смертельном ДТП в Стародорожском районе
  12. Рекордный с начала года объем торгов по доллару: каким будет курс во второй половине ноября? Прогноз по валютам
  13. «А какой реакции вы хотите от меня?». Позвонили на станцию скорой помощи, где работает врач, которая травила блогерку с инвалидностью
  14. Соболенко прокомментировала скандал с ее матерной фразой после проигрыша украинке
  15. В Минобороны рассказали, когда сбивают беспилотники, которые залетают в Беларусь «с одной противоборствующей стороны и с другой»


Белорусы, переехавшие в Польшу, ждали третьего желанного ребенка, но на шестом месяце УЗИ показало, что плод нежизнеспособен из-за множества патологий. Аборты даже в таком случае в Польше запрещены, и пара стала искать варианты за рубежом. При этом в Беларусь женщина вернуться не могла из-за угрозы репрессий. Историю рассказал телеграм-канал DzikPic.

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: stock.adobe.com

«Ребенок не выживет, а продолжать вынашивать для меня опасно»

— Я была уверена, что все будет хорошо: я дважды рожала, в 12 недель прошла плановое УЗИ и генетический тест (я старше 36 лет, поэтому меня отправили к генетику) — все хорошо, без патологий.

Следующее УЗИ было назначено на сроке 22 недели. Муж в этот день как раз собирался ехать в Беларусь. Предполагалось, что я пойду в клинику одна, но в последний момент прием перенесли, и мы успели вместе.

Принимал другой врач, и на УЗИ он увидел множество патологий — внешних и внутренних. Неправильное развитие мозга, проблемы с глазами, нет носа, на одной ручке не разжат кулачок, одна ножка перестала развиваться. Плюс проблемы с внутренними органами: сердце смещено вправо, рак в почках и что-то с желудком.

Врач тут же направил меня в Лодзь, в центр материнского здоровья. Там сделали повторное УЗИ — все оказалось даже хуже. Мне сказали, что ребенок не выживет: умрет либо в утробе, либо при рождении.

Я спрашивала, что мне делать. Врачи отвечали: конечно, надо срочно делать аборт, но мы не имеем права даже говорить с вами об этом. Да, в Европе можно избавиться от плода на сроке и больше 26 недель, но никаких ссылок мы вам не дадим. При этом они подтверждали, что продолжать вынашивать для меня опасно: даже если ребенок умрет в утробе, мне все равно не сделают аборт быстро.

«Мне предложили ехать на аборт в Бельгию или Францию»

— Что делать? Поехать в Беларусь я не могу: я под международной защитой. Мне подсказали контакт чешской клиники: я туда дозвонилась — они готовы были меня принять, но только через две недели. К этому времени было бы уже 23 недели, а на таком сроке в Чехии уже не делают аборт: считается, что это уже не плод, а ребенок.

Тогда я стала общаться с разными международными организациями, которые помогают женщинам в Польше. Все они в итоге перенаправляли меня на один сайт, где помогают в организации аборта за рубежом. Они запросили у меня медицинские документы и предложили варианты в Бельгии и Франции, причем по медпоказаниям там могли сделать аборт и после 26 недель. Более того, по европейской карте медстрахования, которую может оформить каждый, кто имеет страховку NFZ (государственная система медстрахования в Польше. — Прим. ред.), мне должны были покрыть расходы на поездку и медобслуживание. От меня требовалось только 150 евро.

Еще для такой поездки нужно было дождаться результатов амниоцентеза — анализа околоплодных вод, который определит причину патологии (генетика или внешнее воздействие). На это требовалось время. Перед пункцией врачи в Лодзи пять дней лечили меня от инфекции в моче, потом еще две недели нужно было ждать заключения.

В результате я воспользовалась помощью знакомого гинеколога из Беларуси, который связался с чешским коллегой, объяснил ситуацию и согласовал мой прием в клинике в Остраве.

Сразу после пункции нужно было пару дней полежать в клинике, но я написала заявление с просьбой выписать меня под мою ответственность. Врач согласилась: она понимала, что мне грозит опасность. На другой день мы с мужем были в Остраве.

«Это была не операция, а роды продолжительностью полтора суток»

— В чешской больнице мы провели два дня. Муж забронировал отель для себя, но ему разрешили поселиться в моей палате за отдельную плату (счет еще не прислали). Еще 100 евро мы заплатили за перевод выписки из лодзинской больницы на чешский. Сами медуслуги, кстати, обошлись не очень дорого — около 10 000 крон (420 евро).

Это была не операция, а роды. Каждые три часа они закладывали во влагалище таблетку, чтобы вызвать схватки. Это продолжалось сутки, мы были в палате с мужем вдвоем, в любое время кнопкой можно было вызвать врача.

Отношение было очень хорошее: меня держали за руку, гладили, успокаивали как могли. Лишний раз не трогали, не вмешивались. Пока я сама не нажимала кнопку, никто не приходил.

Когда стало невыносимо, муж позвонил, и меня отвезли в родовую. Муж все время был рядом. Было очень больно, мне вкололи три укола эпидуральной анестезии.

Перед родами акушерка с гинекологом спросили, хочу ли я видеть ребенка. В тот момент я сказала нет, и они просто прикрыли мне колени. Потом мы с мужем 10 раз передумали: надо увидеть его и попрощаться. Но было уже поздно.

Ребенок родился весом 450 граммов. Меня оставили полежать два часа, потом помыли, покормили и отвезли в палату. В итоге на роды ушло полтора суток.

«Мне дали поминальный листок: на одной стороне — пол, вес и время рождения ребенка, на втором — чернильные отпечатки ладошек»

— Все это время у меня не было ясного понимания, что происходит. Но, когда медсестра закатила меня в палату, она дала мне конверт, а в нем — деревянное сердечко и поминальный лист: пол ребенка, вес, когда родился. Это не свидетельство о смерти, а именно поминальный листок. На втором листе — чернильные отпечатки ладошек.

Только тогда, спустя три часа, пришло понимание потери.

А еще мы увидели, что на листе отпечатки двух ручек: они что, были нормальные? Вот тут у меня началась истерика. Только через три дня мы обнаружили, что это были два отпечатка одной руки, левой.

Пришла врач, она хотела поговорить, но увидела мою истерику и вышла. Потом ее смена закончилась, и мы больше ее не видели.

Приходили медсестры, что-то вкололи, спрашивали, что мне надо. Каждая обращалась очень ласково и участливо — будто они все психологи. У меня есть травма потери, но хотя бы нет травмы плохого отношения медперсонала.

Еще перед первой таблеткой врач предупредила: ребенок может родиться живым, тогда мы можем сделать прокол через живот прямо в сердце, чтобы он не мучился. Я дала согласие, но этого делать не пришлось.

«В чешской клинике проверяли мой ВНЖ»

— К польскому гинекологу я попала только через месяц после родов. Знакомый врач советовал не переживать из-за этого и оказался прав: гинеколог отнеслась ко мне очень участливо, сказала, что раньше в таких случаях можно было даже получить больничный на полгода. Еще она спросила, куда я ездила, и просила контакты, чтобы направлять своих пациентов. Мою карту беременности, кстати, забрали в чешской клинике.

Если бы не знакомый гинеколог и чешская клиника, я бы поехала в Бельгию. Хорошо, что у меня есть ВНЖ: без него был бы тупик. Даже если бы я пересекла границу нелегально, меня нигде бы не приняли. В чешской клинике проверяли мой ВНЖ.

Уже после родов я узнала результаты амниоцентеза: он показал отсутствие грубых хромосомных аномалий. То есть пороки развития не были предопределены генетически, это какие-то спонтанные поломки на этапе закладки органов. Для нас это хорошая новость: значит, мы можем пробовать еще.