Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Обещали, что если сдамся, то ограничатся штрафом». Кузьмич опять съездил в Беларусь, узнал об «уголовке» и выехал с большими сложностями
  2. Силовики показали, кого и за что будут задерживать на избирательных участках во время выборов
  3. Силовики отслеживают людей по заказам в «Е-доставке»? Рассказываем, какие данные собирают такие сервисы и можно ли обезопасить себя
  4. «Кремль преждевременно заявил о захвате села Крынки в Херсонской области». Главное из сводок штабов
  5. Мать Навального — Путину: «Я требую незамедлительно выдать тело Алексея, чтобы я могла его по-человечески похоронить»
  6. «Ах, Вагнер, ах, Вагнер». Лукашенко упрекнул министра и офицеров, которые по телевизору восхваляли российских наемников
  7. Лукашенко озвучил «закрытую информацию» — мысли главы генштаба одной из стран-членов НАТО
  8. Литва закроет еще два пограничных пункта на границе с Беларусью
  9. Глава Минздрава выступил с предложением, которое может усилить отток медиков и аукнуться другими проблемами. Эксперт — об этой инициативе
  10. В колонии умер еще один политзаключенный. Игорю Леднику было 63 года
  11. ВСУ нанесли удар по полигону в Донецкой области. Российские военкоры сообщают о десятках погибших, Минобороны РФ — молчит (18+)
  12. Чиновники готовятся нанести еще один удар по долларизации экономики. На этот раз — сокрушительный
  13. Почему Лукашенко не может вернуть людей в Беларусь через комиссию по возвращению? Рассуждает Артем Шрайбман
  14. Как давно появился белорусский язык и кто его ближайший «родственник»? Отвечаем на главные вопросы о нашем языке
  15. Украинец и белоруска хотели вывести ребенка из белорусского гражданства. Власти нашли удивительный повод для отказа


Под амнистию, объявленную в прошлом году ко Дню народного единства, практически не попали политзаключенные. Но несколько человек, чьи статьи вошли в закон, все-таки вышли на свободу. Двое из них, отбывавших наказание на «химии», рассказали свои истории блогу «Шуфлядка». «Медиазона» перепечатывает текст. Имена героев в нем изменены.

Заключенные. Изображение носит иллюстративный характер. Фото: Reuters

Выйти «как в кино» не получилось

Когда прошлой осенью началось обсуждение амнистии, Олег даже не думал, что может оказаться в числе тех, кого освободят. Андрей тоже следил за ситуацией с законом и обрадовался, когда понял, что может попасть под него. Даже сотрудники исправительного учреждения открытого типа (ИУОТ) говорили, что у него есть все шансы выйти.

Шансы на освобождение Олег обсуждал с родными, а тем, кто отбывал наказание вместе с ним, ничего не говорил до последнего — на всякий случай.

— Если бы у меня были какие-то «нарухи» (нарушения. — Прим. «Медиазона»), то, может, и не отпустили бы. Я вел себя так, чтобы не было даже формального повода для взыскания. Хотя, конечно, понимаю, что было бы указание — были бы и нарушения. Но вот как-то обошлось, — рассказывает он.

Решение об амнистии принимали комиссии при администрациях ИУОТ. Оба политзаключенных ждали его несколько месяцев, а об освобождении узнали за несколько часов.

Олегу в какой-то момент просто сказали подойти к дежурному и расписаться «за проживание».

— И я понимаю, что сегодня наконец-то отпустят. Лишних вопросов не задавал, потому что все равно никто не ответит. Где-то через час мне сказали собирать вещи, — рассказывает он.

По словам Олега, выйти с вещами за ворота «как в кино» у него не получилось. В сопровождении милиции его доставили на вокзал и посадили на поезд.

У Андрея все произошло еще более спонтанно.

— Я спрашивал, когда уже. Мне говорят — полгода есть у нас для применения закона. А потом в один день ко мне приходит сотрудник химии и говорит: «Собирайтесь, мы должны отвезти вас на вокзал». Я стал просить дать мне хотя бы час на сборы, чтобы за мной успела семья приехать.

Время на сборы ему все-таки дали, но родные не успели приехать из другой области. Сотрудник «химии» отвез Андрея на вокзал, а оттуда он сам снова вернулся в город и дождался семью.

— На моей памяти это второй был такой случай, чтобы администрация кого-то отвозила на вокзал. Первый раз был какой-то хулиган злостный, ну и вот я — второй, — рассказывает Андрей.

«Тут можно жить, пока не нарвешься»

Дома, говорит Олег, оказаться было приятно, но не было какой-то «сверхрадости».

— Я давно ожидал, и вот оно произошло, поэтому эмоций никаких особых не было. Когда столько ждешь — какие могут быть эмоции. Амнистия же к 17 сентября была. Жена тоже спокойно отреагировала, приехал и приехал. На нас всех очень сказалась усталость от случившегося, — говорит он.

Андрей же «был страшно рад» оказаться дома. Первые дни был занят встречами с родными и друзьями.

— Обнял близких наконец, поговорил со всеми. Понятное дело, некоторые ко мне приезжали, но не у всех была такая возможность. И вот вдруг увиделись.

По возвращении домой Олег пришел в милицию, где предъявил справку об освобождении от уголовной ответственности. По словам Олега, его не поставили на учет и с проверкой к нему домой милиция не ходит.

— Приехал и приехал, куда — сначала сам не понял. Теперь вроде живем, все нормально. Тут можно жить, пока не нарвешься. А так, конечно, сами понимаете, тут был бы человек, а статья найдется, — говорит он.

У Андрея все было примерно так же — пришел в милицию, отметился. Там, говорит он, встретили «не слишком радушно», но на учет тоже не поставили. Примерно через полтора месяца Андрей получил памятку от центра соцзащиты, в которой его поздравили с освобождением. Кроме того, в памятке было указано, что он может обратиться к психологу и за материальной помощью.

— Я туда пошел, но оказалось, что все сроки, чтобы подать документы на матпомощь, уже вышли, — рассказывает он.

Андрей говорит, что воспринимает случившееся с ним «как страшный сон» и почти не вспоминает «химию».

— Переписываюсь с одним товарищем оттуда, не политическим, ему еще полтора года эту лямку тянуть. А больше даже и связь ни с кем не поддерживаю. У меня остались должники на «химии», но проще про деньги забыть.