Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Переходная справедливость: Офис Тихановской разработал Концепцию возмещения вреда пострадавшим от репрессий Лукашенко
  2. Белоруска погибла на отдыхе в турецкой Аланьи во время прыжка с парапланом
  3. Лукашенко подписал указ о запрете ввоза, хранения, оборота, эксплуатации и изготовления беспилотников для физлиц
  4. «Наш паспорт может создать „позитивный прецедент“». Интервью со Светланой Тихановской о результатах поездки в США
  5. Учитель музыки одной из школ Минской области 15 лет насиловал учеников. Дети жаловались, но их никто не слушал
  6. «Путин приказал Шойгу остановить контрнаступление ВСУ до начала октября». Главное из сводок штабов
  7. Еще два крупных международных банка объявили, что вводят существенные ограничения по работе в Беларуси
  8. «Все придется нарабатывать с нуля». Белорус, который работает врачом в Польше, почитал интервью коллеги и решил высказаться
  9. Точно не из Беларуси. В Польше выяснили, откуда прилетела и кому принадлежала ракета, убившая двоих человек в Пшеводуве
  10. Прибавка медикам, решение по самым нищим пенсионерам, подорожание сигарет и лимиты на товары из-за границы. Изменения октября
  11. Чиновники придумали очередные ограничения, которые уже всполошили население. В них — и месть за протесты, и желание подлатать госбюджет
  12. Кто убивал оппонентов Лукашенко на рубеже веков? Все нити ведут к одному из самых преданных политику силовиков — вот его история
  13. Медики — минимум 60 тысяч рублей. Сколько будут платить выпускники вузов, отказавшиеся от распределения
  14. Большое интервью «Зеркала» с 23-летним Героем Украины, отличившимся в битве за Харьков
  15. Польша стала массово отказывать белорусам в деловых и туристических визах, даже тем, кто уже оплатил поездку. В чем причина
  16. Прогноз по валютам: дорогой доллар с нами надолго. И вот почему
  17. Белоруска — про первый год в эмиграции: «Уборщица в Польше получает больше, чем работник культуры с 30-летним стажем в Беларуси»


В Херсоне в конце июля получила осколочное ранение 33-летняя Кира Бояренко — активистка и бывшая политзаключенная, уехавшая в Украину после репрессий. Женщина волонтерила в городе — помогала выезжать маломобильным людям из опасного региона в более безопасные места, пока сама не попала под обстрел. Сейчас Кира проходит лечение в киевской больнице и благодарит врачей за то, что спасают от ампутации ее ногу. «Зеркало» поговорило с белоруской — вот ее история.

Кира Бояренко на акции после отъезда из Беларуси. Фото: аккаунт Киры в Facebook
Кира Бояренко на акции после отъезда из Беларуси. Фото: аккаунт Киры в Facebook

Кира Бояренко, 33 года — бывшая белорусская политзаключенная. После августовских протестов женщина была волонтером возле Окрестина и РУВД, в феврале 2021 года ее задержали и после допросов сотрудниками КГБ отвезли в СИЗО № 1 на Володарского. Там она узнала о беременности, но медпомощь женщине не оказывали. В конце июля, по словам Киры, у нее начались преждевременные роды, ребенок не выжил. После женщину отпустили под домашний арест.

«За рейс у меня было от трех до семи лежачих, я должна была их накормить, помыть, некоторым — поменять памперсы»

После «срочной эвакуации из Беларуси» в октябре 2021 года Кира поселилась в Киеве. Жила в доме с другими такими же белорусами, покинувшими страну из-за репрессий или угрозы задержания. Тогда женщина хотела легализоваться в стране, но паспорт остался у белорусских силовиков, поэтому в миграционной службе сначала сказали пройти допрос в СБУ и предупредили: это может затянуться на полгода.

До начала войны получить документы Кира не успела, а потом в первые дни боевых действий уехала в Польшу. Там получила международную защиту. И работала оператором кол-центра организации, которая помогала украинцам и белорусам выехать из Украины, составляла маршруты для эвакуации.

В Украине у Бояренко остались друзья, некоторые из них воюют в полку Калиновского. Несколько месяцев назад она почувствовала, что тоже может «делать больше». Так женщина решила вернуться.

— Я тогда присоединилась к украинско-белорусскому хабу «Сустрэча» в Киеве. У меня было удостоверение волонтера, — рассказывает Кира. — К тому же мы везли машины для ВСУ и нашего полка Калиновского, волонтерскую помощь, поэтому проблем со въездом в Украину не было. Сначала я волонтерила в хабе. А потом, в начале июня, решила поехать в Херсон помогать маломобильным людям выезжать из-под обстрелов (работала с организацией «Helping to leave»). Это полностью лежачие люди, пожилые или с инвалидностью, они не могут сами о себе позаботиться. Знаете, в нашу организацию обращаются только тогда, когда уже в дом прилетело и жильцы потеряли все. Эти люди, как мне кажется, никому не нужны… Вот я везла бабушку — ей 104 года. Вы представляете, она же пережила две войны! Две большие, злые войны. И сейчас снова потерять дом — это ужасно.

Пожилые украинцы, которых белоруска Кира Бояренко помогала эвакуировать из Херсонской области как волонтер НКО «Helping to leave». Фото: аккаунт Киры в Facebook
Пожилые украинцы, которых белоруска Кира Бояренко помогала эвакуировать из Херсонской области как волонтер НКО «Helping to leave». Фото: аккаунт Киры в Facebook

— Вот ребята забирали таких украинцев из разных населенных пунктов и госпиталей. А я сопровождала в дороге до Винницы, Хмельницкого — мы везли их в более безопасные места, — продолжает собеседница. — За рейс у меня было от трех до семи лежачих, я должна была их накормить, помыть, некоторым — поменять памперсы. Потом, когда их уже у меня забирали, пару часов спала, гуляла по городу и возвращалась в Херсон.

Там белоруска жила в квартире, которую на время предоставили коллеги из волонтерской организации. Говорит, первые дни, когда только приехала, сама «шугалась каждого взрыва», но постепенно освоилась. Помогало, что местные привыкли жить в состоянии войны и в городе не было видно паники.

— Когда я разговаривала с херсонцами, слышала: «Какая разница? Ну, прилетит и прилетит. Нет — значит, мы прожили еще один день и, возможно, наступит завтра», — вспоминает волонтерка. —  Они говорят «возможно», потому что самые серьезные обстрелы происходят ночью. Но через пару дней я уже сама не обращала внимания на тревоги. Если слышишь взрыв где-то далеко, ложишься дальше и спишь. Если затряслись окна в квартире, ради безопасности можешь взять матрас и подушку и пойти спать в ванную. Вот так я жила.

«Наложила турникет на раненую ногу и начала доставать этот осколок щипчиками. Видимо, сработал инстинкт самосохранения»

В конце июля у Киры оставался месяц до конца срока пребывания в Украине. Женщина могла находиться в стране только 90 дней с момента въезда. 27 июля она повезла документы в миграционную службу, чтобы податься на ВНЖ как волонтер. Но без паспорта их снова не приняли и сказали запрашивать статус беженца. Кира собралась домой, хотела поехать на автобусе или поймать попутку, чтобы не тратиться на такси. Тогда и попала под обстрел.

— Я пошла на остановку (в Херсоне рядом со многими остановками оборудованы бетонные сооружения-бомбоубежища), но автобусы там не ходили. И спустилась немного ниже по улице, говорила по телефону, — вспоминает белоруска тот день. — Тут слышу — будто сильный ветер и взрыв. Прилетело в дом рядом. Я успела только упасть на землю, даже не побежала в то убежище. Меня оглушило, в ушах около минуты стоял писк. Потом увидела, что на скорости едет красная машина и останавливается возле меня. Водитель сказал быстрее садиться к нему, потому что может быть еще один прилет. Он довез меня до дома. По дороге спрашивал, цела ли я, болит ли что-то, а я даже не сразу смогла с ним поговорить от шока, ничего не слышала. И еще один взрыв действительно был — прилетело куда-то подальше.

Тогда Кира подумала, что в больницу ей не нужно. Говорит, чувствовала только, что сильно болит голова, хотелось курить. Когда стояла на балконе с сигаретой, где-то рядом прогремел еще один взрыв — затряслись окна. Она пошла переждать обстрелы в ванной и там заметила, что что-то колет в ноге.

—  Света не было, я включила фонарик и увидела осколок в ноге сантиметров в три-пять. Но крови не было — просто он мне мешал. Я вышла в комнату, наложила турникет на раненую ногу и начала доставать этот осколок щипчиками, — объясняет женщина. —  Скорую не вызвала, потому что знаю только номер 103, а по нему отвечали, что линии прерваны и надо дожидаться возобновления связи. А уже был комендантский час, я не знала, куда обращаться, — просто сама что-то делала, видимо, сработал инстинкт самосохранения.

Кира Бояренко в больнице после ранения, август 2023 года, Киев. Фото: аккаунт Киры в Facebook
Кира Бояренко в больнице после ранения, август 2023 года, Киев. Фото: аккаунт Киры в Facebook

— Когда вытащила осколок, поняла, что рана достаточно глубокая, по-хорошему бы ее зашить… — продолжает белоруска. — Приготовила нитку и иголку. Нога уже начинала болеть, я только попробовала уколоть иголкой, но меня сильно трясло, я не могла себя успокоить и поняла, что еще и зашивание не выдержу. Ни бинтов, ни лейкопластыря дома не было — нашла только скотч, им и перемотала ногу, чтобы ничего в рану не попало.

Утром Кира пошла в аптеку, там ей посоветовали мазь. Белоруска купила и пластырь. Дома сделала перевязку и позвонила парням, с которыми работала, сказала, что получила ранение. Те пообещали отвезти ее в больницу, как освободятся, — ждать нужно было до следующего утра.

— В больнице врач меня похвалил, что я все делала правильно, сказал, что семь дней нужно делать перевязки и промывать рану, отпустил домой, — отмечает собеседница. — Но через два дня у меня сильно заболела нога — она опухла, как будто горела изнури, поднялась температура за 40, и меня госпитализировали. Врач объяснил, что началось заражение тканей, что такие последствия бывают из-за «грязных осколков». (По словам Киры, в нее попал осколок от фосфорной бомбы, но «Зеркало» не нашло сообщений об обстрелах Херсона такими боеприпасами в те дни. — Прим. ред.). Была угроза ампутации ноги до колена, но врачи ее спасли. Вообще, я считаю, что в Херсоне мне спасли жизнь! При этом, пока я лежала в этой больнице, не было ни одной спокойной ночи из-за прилетов. Мы выходили в коридор и до трех утра сидели на стульчиках. Потом подруга договорилась, чтобы меня перевели в Киев и я не оставалась под бомбежками.

«Мне раскрыли ногу — там разрез по диагонали, я вижу, получается, это свое „мясо“»

Кира не помнит дату — только день недели: в пятницу три недели назад села на поезд до Киева. Тогда белоруска ходила на костылях. Волонтеры-побратимы забрали ее из больницы и посадили в вагон. Дальше сама она поехала в столичную больницу скорой помощи. Там сейчас и находится. По ее словам, до сих пор идет борьба за сохранение ноги после ранения.

— Пошло сильное заражение, рана до сих пор гноится, выходит лимфа. Еще в Херсоне мне «раскрыли ногу» — там разрез по диагонали, я вижу, получается, это свое «мясо», — рассказывает собеседница. —  Когда все там глубоко прочищали, видела кость. Четыре дня у меня на ноге стояла специальная пластина — аппарат, который «отсасывает» все плохое из раны, это неприятно. Прошлые выходные были очень сложными: снова делали чистку раны, чтобы снять сильные отеки. Делали без наркоза — просто налили туда лидокаин. Нога болит просто пипец! Я лежала и думала, что не могу все это больше терпеть, лучше бы меня убило этим осколком. Перевязки каждый раз, когда беспокоят ногу, отсасывают гной — это очень больно. Сейчас где-то обнаружили еще один клубочек гноя — возможно, завтра снова будет операция. И это я все время нахожусь под обезболом, без него не смогла бы.

Кира Бояренко в больнице после ранения, август 2023 года, Киев. Фото: аккаунт Киры в Facebook
Кира Бояренко в больнице после ранения, август 2023 года, Киев. Фото: аккаунт Киры в Facebook

— Сейчас я вижу, что внешне нога выглядит уже лучше, меньше. Думаю, угроза ампутации уже миновала. Надеюсь, организм уже все это переборол, — говорит Кира. — Я не знаю, как украинские, белорусские воины справляются, как это переносят дети. И понимаю, что вместо меня тогда вполне мог оказаться какой-нибудь херсонский ребенок.

«Нигде помощи не просила — это мои проблемы, что так произошло»

В Украине у Киры никого нет — только коллеги, с которыми она работает, и друзья. Женщина рассказывает, что ее поддерживают белорусы, которые остаются в воюющей стране, и сами украинцы.

— Я не скрываю, что белоруска. В больнице Херсона всего хватало, и я ни за что не платила. В Киеве немного другая ситуация: если нужен дорогостоящий препарат, а его нет, приходится покупать. Еще мне пришлось купить коляску: на костылях не разрешили ходить, а передвигаться, даже элементарно помыться, нужно было, — объясняет собеседница. — В фонды я не обращалась, нигде помощи не просила — понимаю, что меня никто не заставлял ехать в Херсон, это была моя инициатива и мои проблемы, что так произошло. Я пишу посты в фейсбуке о своей ситуации, друзья, другие люди помогают, в том числе финансово. И белорусы, и украинцы. Они могут быстрее купить лекарства, а я потом возвращаю деньги. Или банально прийти свозить меня в туалет или в душ, потому что вчера, например, мне после операции было настолько плохо, что не могла даже сидеть нормально, не то что ездить на коляске.

Многие считают, что украинцы как-то плохо относятся к белорусам. Это не так. На самом деле это очень добрые люди, они поддерживают нас, несмотря ни на что. В свой адрес я ни одного плохого слова не услышала, да и о самой Беларуси тоже. Многие понимают, что есть народ, а есть власть, которая творит то, что творит. И это очень важно. Я бы даже сказала, что для меня сейчас Украина делает намного больше, чем наши белорусы. Я для них чужой человек, но мне помогают, что-то покупают, за меня переживают, потому что я тут одна. Я очень благодарна и людям, и медикам.

Кира говорит, что дальше ее ждет реабилитация: уже как минимум месяц она не управляет раненой ногой. Пока она не знает, сколько еще придется провести в больнице. Белоруска собирается оставаться в Украине и получить статус беженца, чтобы жить в стране легально. Правда, ехать в Херсон пока не планирует.

— Пока я не буду ходить на своих двух ногах, чтобы, если понадобится, убежать и спрятаться, останусь в Киеве. Нет смысла возвращаться и сидеть снова под постоянными обстрелами, — делится планами бывшая политзаключенная. — А потом посмотрим. Может, как выпишусь, вернусь в операторы кол-центра.