Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Белорусы почувствовали проблемы в экономике: в четырех областях впервые за последние 5 лет упали реальные доходы населения
  2. «Продолжает сохраняться угроза нанесения с территории Беларуси ракетно-авиационных ударов». Главное из сводок штабов на 83-й день войны
  3. Головченко: Из-за санкций заблокирован практически весь экспорт Беларуси в ЕС и Северную Америку
  4. «Идет корабль, и все прекрасно знают: он выйдет из бухты, отстреляется и зайдет обратно». Как живет Крым и переживает ли за украинцев
  5. В Беларуси двенадцатый раз за год дорожает топливо. Сколько будет стоить литр с завтрашнего дня
  6. Лукашенко и Путин провели «краткую беседу» в Москве. Обсудили совместное ракетостроение и строительство белорусского порта
  7. «Раньше нас никто не слушал — послушайте сейчас». Рассказываем, что такое гиперзвуковое оружие и почему оно может изменить войны
  8. Азаренок назвал советского военачальника эсэсовцем. Разбираем претензии пропагандистов к книгоиздателю Янушкевичу
  9. Снять не больше 1500 долларов в месяц по всем счетам. Банки вводят очередные новшества
  10. В МНС рассказали, готовиться ли белорусам к очередным налоговым новшествам
  11. Ночью РФ нанесла ракетный удар по Львовской области, утром — обстреляла Черниговщину и Ахтырку. Восемьдесят третий день войны
  12. Министр ЖКХ заявил, что не будет «никаких резких повышений» коммуналки и пообещал всей стране качественную питьевую воду
  13. Более 250 раненых украинских военных с «Азовстали» вывезли в самопровозглашенную ДНР. Их планируют обменять на военнопленных РФ
  14. «Порванный паспорт Колесниковой мне ближе, чем отъезд». Ольга Бритикова — о протестах на «Нафтане» и своих 75 сутках за фразу «Нет войне»
  15. Минобороны Беларуси опасается провокаций: Украинцы минируют свою землю, ходят вооруженные
  16. «Москвич» вместо Renault, мины на пляжах Одессы и для чего Беларусь держит силы у границ с Украиной. Восемьдесят второй день войны
  17. Лукашенко заявлял, что у ОДКБ нет перспектив. Что это вообще за организация и кому она должна помогать? Рассказываем
  18. Зась рассказал об отношении к войне в Украине лидеров стран ОДКБ
  19. Правительство разрешило торговле поднять цены на детское питание


В сентябре появилась новость о зарплате Виктора Бабарико в колонии — как утверждает его штаб, за месяц работы истопником политик получил на руки 1 рубль 60 копеек. Разбираемся, как работают заключенные, сколько они получают и на что можно тратить деньги.

Зарплаты в колониях: зависят от вида работы и с них платят налоги

В открытом доступе информации о том, сколько получают заключенные, нет. Как говорит юрист правозащитного центра «Весна» Павел Сапелко, данные из департамента исполнения наказаний в нашей стране не публикуются — например, за этот год нет данных о количестве заключенных.

То, как формируются зарплаты, точно не известно: в основном их размер устанавливается по усмотрению администрации колонии или предприятия, которое к ней относится. Например, на территории Гомельской женской колонии находится швейная фабрика, где сотрудницы — заключенные, а начальство — гражданские. Но возвращаясь к суммам, которые получают зэки, некоторые правила все-таки есть, говорит юрист. Так, из зарплаты людей в неволе платятся взносы в ФСЗН, вычитаются отчисления за причиненный ущерб или алименты, сумма на коммуналку и питание.

Антон, отсидевший год в колонии в Бобруйске, рассказывает, что в его обязанности входило доставать корд из обрезков резины, и по нормам в день нужно было сдать килограмм материала. Но часто резина была настолько слипшаяся и сухая, получалось добыть не больше 200 грамм. За такую работу Антон получал 10−15 копеек в месяц. Хотя если труд квалифицированный, многие заключенные заинтересованы в хорошей выработке — стаж на предприятии в колонии засчитывается в трудовой книжке.

Софья отбывала срок в женской исправительной колонии в Гомеле. Там есть швейное предприятие. Девушку поставили утюжить готовые изделия. Она проработала чуть больше месяца и получила в разы больше Антона — 38 копеек. Правда, это уже с вычтенной суммой за робу.

Швейный цех в женской колонии. г. Гомель

Крошечные деньги зарабатывал и Никита, отсидевший четыре года в колонии в Шклове. За это время он успел потрудиться на трех предприятиях: очищать медную проволоку, изготавливать деревянные поддоны и шить одежду для медиков после начала пандемии. Выбирать место работы сам он не мог, администрация просто ставила перед фактом. Самая большая его зарплата за четыре года — 4,5 рубля в месяц.

Что касается выработки, то и здесь все не так просто: в некоторых цехах, рассказывает Софья, стаж не засчитывался, если выработка не была равна 100%. Это возможно физически, но не всегда были материалы (условно, нужно шить 45 штанов в день, а материала дают на 10), или предыдущая бригада работает слишком медленно. По словам девушки, нормы выработки в принципе не соответствовали заказам на предприятии, производить такое количество одежды просто не нужно.

Но даже если заключенный и выполнит норму, зарплата может быть маленькой, рассказывает Павел Сапелко. Часто так происходит потому, что работу одного заключенного иногда расписывают на нескольких, чтобы создать иллюзию полной занятости. А вот за невыполненную выработку может быть выговор или даже ШИЗО. Последнее, по словам Антона, применялось часто, но не к тем, кто старается и не справляется, а к тем, кто просто отказывается работать.

Хотя зарплата не всегда низкая: у некоторых заключенных, по словам Павла, она может сравниться с зарплатой на свободе, если это востребованная в производстве специальность. Например, сварщик или столяр может зарабатывать вполне приличные деньги.

Как зарабатывают и на что тратят деньги в колониях

Заключенные работают на предприятиях, которые находятся на базе исправительных колоний, и выбор деятельности там очень условный: только из числа профессий, которые нужны данной колонии, а последнее слово все равно остается за администрацией.

Магазин на территории женской колонии г. Гомель

Например, в Гомельской колонии, по словам Софьи, женщины самостоятельно не выбирают, чем будут заниматься: на сложные и высокооплачиваемые должности ставят осужденных на большой срок, чтобы не обучать долго тех, кто скоро освободится. А вот в Бобруйской, рассказывает Антон, выбор есть: те, кому не нравится разбирать резину, идут в промзону, куда берут почти всех желающих. Всего, что там производилось, мужчина не помнит, но были цеха, где делали поддоны и шили шевроны для военных.

К тому же помимо обычных рабочих мест есть и административные. Например, в цехе Антона заключенные сами делали бумажную работу, взвешивали резину и так далее. И ближе к концу срока мужчина перешел туда, и вместо того, чтобы рвать резину, заполнял бумаги. За это он получал около 100 рублей.

Еще во всех колониях есть хозотряды: их члены живут отдельно и не ходят на обычную работу, а готовят еду, топят баню, подметают территорию, работают в клубе и библиотеке.

Может показаться, что заработанные деньги можно тратить только на еду в «отоварке», но на деле возможностей больше. Например, длительные свидания в колониях платные — 50 рублей за сутки. Еще можно подписаться на газету или журнал.

Условия работы: бетонные стены предприятий совсем не прогреваются

Работа на предприятиях в колониях должна соответствовать нормам трудового кодекса, говорит юрист. Так, и там у заключенных есть выходные, больничные и отпуска, а если человек работает сверхурочно, это позже компенсируется.

И если с больничными все хорошо (Антон за год отсидки успел заболеть два раза, и два раза его освобождали от работы), то с отпусками все не так гладко. За все время Никита не брал его ни разу, потому что те, кто не работает, или убирается в отряде, или слушает лекции от администрации в клубе.

В колонии заключенным выдают одежду, в том числе и для работы. Но по словам Антона, в его отряде под рабочую одежду приспосабливали костюмы, которые давали по приезде (их собеседник называет «гадкими»), а повседневную одежду находили получше.

Что касается физических условий, то кажется, лучше всего они в женской колонии. Сама Софья зиму там не застала, но другие заключенные из ее отряда рассказывали, что даже в ужасные зимние морозы на заводе было тепло, и они спокойно работали. А вот Никите повезло меньше: ни в одном из цехов, где он работал, бетонные стены толком не прогревались. К тому же там было пыльно и грязно — и в таких условиях заключенные шили одежду врачам.

Комментируя работу заключенных в белорусских тюрьмах, Павел Сапелко отмечает, что это обязательная составляющая наказания во многих странах — труд в соответствии с приговором не считается принудительным. Но «принудительность» зависит от условий: человек не должен выполнять изнурительные работы с мизерной оплатой и нарушением правил техники безопасности.