Поддержать команду Zerkalo.io
  1. «Посиневшими пальцами держится за власть». Как часто Лукашенко говорит про «посиневшие руки» — и что происходит потом
  2. «Этот город виновен!» Как немцев безуспешно пытались «перевоспитать» после Второй мировой
  3. «Если вы пойдете в Минск, мы спустим на вас собак». Что говорят о Беларуси иракцы, которые вернулись домой
  4. «С удовольствием вернулся бы в свой РНПЦ». История уникального врача, который за полгода дважды остался без работы
  5. Лукашенко рассказал, чего опасается на референдуме, а также вспомнил про посиневшие руки
  6. Минский аэропорт анонсировал вывозные рейсы в Ирак. Всего домой захотели вернуться более тысячи мигрантов
  7. В Евросоюзе отреагировали на заявление Лукашенко и белорусского МИДа о неоплате вывозного рейса в Ирак
  8. Российские интернет-магазины пожаловались правительству на планы Минска ввести налоги
  9. В ВОЗ считают, что пик нынешней волны коронавируса в Беларуси пройден
  10. При взрыве метана на шахте «Листвяжная» в Кузбассе погибли 52 человека. Директор шахты задержан
  11. «Мы не можем устроить войну, чтобы пробить коридор в Германию». Лукашенко пообщался с мигрантами
  12. Из витебского театра, где запретили спектакль, теперь увольняют и сыгравших в нем актеров
  13. В офисе Европейского вещательного союза объяснили, почему БГТРК может показывать биатлон
  14. Потенциально заразнее «дельты», может избегать иммунитета. Что известно о новом штамме COVID-19
  15. «Оказалось, реальность совсем не такая, какой ее рисовали». К чему привела зачистка социологии в Беларуси
  16. Еврокомиссия предложила пускать в ЕС с прививкой Sinopharm. О «Спутнике» пока речи не идет
  17. «Рано радуются». Лукашенко пригрозил Европе афганскими беженцами и высказался о перекрытии воздушных путей
  18. Родился и жил в Беларуси. В Бресте 27-летнего парня лишили белорусского гражданства
  19. Во многих странах антирекорды по заболеваемости COVID-19. Почему мы все еще не победили коронавирус?
  20. Прогноз на субботу: оранжевый уровень опасности объявлен из-за сильного мокрого снега
  21. Очень короткая история о пропавших и найденных 106 мигрантах из санатория «Свитанок»


В сентябре появилась новость о зарплате Виктора Бабарико в колонии — как утверждает его штаб, за месяц работы истопником политик получил на руки 1 рубль 60 копеек. Разбираемся, как работают заключенные, сколько они получают и на что можно тратить деньги.

Зарплаты в колониях: зависят от вида работы и с них платят налоги

В открытом доступе информации о том, сколько получают заключенные, нет. Как говорит юрист правозащитного центра «Весна» Павел Сапелко, данные из департамента исполнения наказаний в нашей стране не публикуются — например, за этот год нет данных о количестве заключенных.

То, как формируются зарплаты, точно не известно: в основном их размер устанавливается по усмотрению администрации колонии или предприятия, которое к ней относится. Например, на территории Гомельской женской колонии находится швейная фабрика, где сотрудницы — заключенные, а начальство — гражданские. Но возвращаясь к суммам, которые получают зэки, некоторые правила все-таки есть, говорит юрист. Так, из зарплаты людей в неволе платятся взносы в ФСЗН, вычитаются отчисления за причиненный ущерб или алименты, сумма на коммуналку и питание.

Антон, отсидевший год в колонии в Бобруйске, рассказывает, что в его обязанности входило доставать корд из обрезков резины, и по нормам в день нужно было сдать килограмм материала. Но часто резина была настолько слипшаяся и сухая, получалось добыть не больше 200 грамм. За такую работу Антон получал 10−15 копеек в месяц. Хотя если труд квалифицированный, многие заключенные заинтересованы в хорошей выработке — стаж на предприятии в колонии засчитывается в трудовой книжке.

Софья отбывала срок в женской исправительной колонии в Гомеле. Там есть швейное предприятие. Девушку поставили утюжить готовые изделия. Она проработала чуть больше месяца и получила в разы больше Антона — 38 копеек. Правда, это уже с вычтенной суммой за робу.

Швейный цех в женской колонии. г. Гомель

Крошечные деньги зарабатывал и Никита, отсидевший четыре года в колонии в Шклове. За это время он успел потрудиться на трех предприятиях: очищать медную проволоку, изготавливать деревянные поддоны и шить одежду для медиков после начала пандемии. Выбирать место работы сам он не мог, администрация просто ставила перед фактом. Самая большая его зарплата за четыре года — 4,5 рубля в месяц.

Что касается выработки, то и здесь все не так просто: в некоторых цехах, рассказывает Софья, стаж не засчитывался, если выработка не была равна 100%. Это возможно физически, но не всегда были материалы (условно, нужно шить 45 штанов в день, а материала дают на 10), или предыдущая бригада работает слишком медленно. По словам девушки, нормы выработки в принципе не соответствовали заказам на предприятии, производить такое количество одежды просто не нужно.

Но даже если заключенный и выполнит норму, зарплата может быть маленькой, рассказывает Павел Сапелко. Часто так происходит потому, что работу одного заключенного иногда расписывают на нескольких, чтобы создать иллюзию полной занятости. А вот за невыполненную выработку может быть выговор или даже ШИЗО. Последнее, по словам Антона, применялось часто, но не к тем, кто старается и не справляется, а к тем, кто просто отказывается работать.

Хотя зарплата не всегда низкая: у некоторых заключенных, по словам Павла, она может сравниться с зарплатой на свободе, если это востребованная в производстве специальность. Например, сварщик или столяр может зарабатывать вполне приличные деньги.

Как зарабатывают и на что тратят деньги в колониях

Заключенные работают на предприятиях, которые находятся на базе исправительных колоний, и выбор деятельности там очень условный: только из числа профессий, которые нужны данной колонии, а последнее слово все равно остается за администрацией.

Магазин на территории женской колонии г. Гомель

Например, в Гомельской колонии, по словам Софьи, женщины самостоятельно не выбирают, чем будут заниматься: на сложные и высокооплачиваемые должности ставят осужденных на большой срок, чтобы не обучать долго тех, кто скоро освободится. А вот в Бобруйской, рассказывает Антон, выбор есть: те, кому не нравится разбирать резину, идут в промзону, куда берут почти всех желающих. Всего, что там производилось, мужчина не помнит, но были цеха, где делали поддоны и шили шевроны для военных.

К тому же помимо обычных рабочих мест есть и административные. Например, в цехе Антона заключенные сами делали бумажную работу, взвешивали резину и так далее. И ближе к концу срока мужчина перешел туда, и вместо того, чтобы рвать резину, заполнял бумаги. За это он получал около 100 рублей.

Еще во всех колониях есть хозотряды: их члены живут отдельно и не ходят на обычную работу, а готовят еду, топят баню, подметают территорию, работают в клубе и библиотеке.

Может показаться, что заработанные деньги можно тратить только на еду в «отоварке», но на деле возможностей больше. Например, длительные свидания в колониях платные — 50 рублей за сутки. Еще можно подписаться на газету или журнал.

Условия работы: бетонные стены предприятий совсем не прогреваются

Работа на предприятиях в колониях должна соответствовать нормам трудового кодекса, говорит юрист. Так, и там у заключенных есть выходные, больничные и отпуска, а если человек работает сверхурочно, это позже компенсируется.

И если с больничными все хорошо (Антон за год отсидки успел заболеть два раза, и два раза его освобождали от работы), то с отпусками все не так гладко. За все время Никита не брал его ни разу, потому что те, кто не работает, или убирается в отряде, или слушает лекции от администрации в клубе.

В колонии заключенным выдают одежду, в том числе и для работы. Но по словам Антона, в его отряде под рабочую одежду приспосабливали костюмы, которые давали по приезде (их собеседник называет «гадкими»), а повседневную одежду находили получше.

Что касается физических условий, то кажется, лучше всего они в женской колонии. Сама Софья зиму там не застала, но другие заключенные из ее отряда рассказывали, что даже в ужасные зимние морозы на заводе было тепло, и они спокойно работали. А вот Никите повезло меньше: ни в одном из цехов, где он работал, бетонные стены толком не прогревались. К тому же там было пыльно и грязно — и в таких условиях заключенные шили одежду врачам.

Комментируя работу заключенных в белорусских тюрьмах, Павел Сапелко отмечает, что это обязательная составляющая наказания во многих странах — труд в соответствии с приговором не считается принудительным. Но «принудительность» зависит от условий: человек не должен выполнять изнурительные работы с мизерной оплатой и нарушением правил техники безопасности.