Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Местами дождь и мокрый снег. Какой будет погода на следующей неделе
  2. Крутой разворот белорусского рубля: итоги рынка валют и прогноз по курсам на неделю
  3. «Ни один фильм ужасов не может передать картину, которая открылась нашим глазам». Как в Минске автобус сгорел вместе с пассажирами
  4. За полмесяца боев Россия потеряла уже 15 самолетов, но это ее не смущает. Объясняем почему
  5. Силовики задержали минчанина за отрицание геноцида белорусского народа
  6. «Нас просто списали». Поговорили с директором компании, обслуживающей экраны, на которых появилось обращение Тихановской
  7. В разных городах Беларуси заметили северное сияние
  8. В Москве третий день несут цветы к могиле Навального — у кладбища все воскресенье стояла очередь
  9. Британская разведка назвала среднесуточное количество российских потерь в Украине. Результат ужасающий для Кремля
Чытаць па-беларуску


Мужчины охотнее делятся с журналистами подробностями интимной жизни за решеткой. В этом году экс-политзаключенный подробно рассказывал об этом изданию MOST, чуть раньше предприниматель Александр Кнырович, а потом и блогер Александр Ивулин упоминали о своем опыте на канале «Жизнь-малина». Но есть ли сексуальное желание у женщин, которые попадают в колонию, и как они его удовлетворяют? «Зеркало» задалось этим вопросом — мы обсудили его с вышедшими на свободу политзаключенными.

Гомельская женская колония. Фото: TUT.BY
Гомельская женская колония. Фото: TUT.BY

Что о сексе за решеткой говорили мужчины

Еще до того, как на свободу стали массово выходить политзаключенные, осужденные за события 2020 года, на тему секса в колонии высказывался предприниматель Александр Кнырович, которому присудили пять лет за неуплату налогов (вину он не признает). Из этого времени 33 месяца Кнырович провел в колонии «Витьба» — сейчас, по данным правозащитников «Весны», там находится более сотни политзаключенных.

— Если запереть 1600 мужчин в одном месте, а часть из них очень молодого возраста с очень высоким гормональным фоном и часть из них еще и без головы, то, естественно, эти случаи [гомосексуального полового контакта] должны быть. Куда ты от этого денешься, — говорил он в шоу «Жизнь-малина». — Люди выходят из ситуации отсутствия секса по-разному. В каждом из общежитий есть отдельная комнатка, и все знают, для чего она предназначена. Не думаю, что она строилась для этих нужд: там еще инвентарь всякий, в общем, хозкомната. В нашем случае на ней еще была специальная наклейка, которая обозначала, что не надо дергать ручку в этот момент.

В апреле 2023-го блогер Александр Ивулин, освободившись после двух лет лишения свободы по «народной» 342-й статье УК, рассказывал тому же каналу, что прожить так много времени без секса — это тяжело.

— Для понимания: туалеты в СИЗО и колонии разнятся. На Володарке даже шторки есть, и можно делать свои дела, включаешь воду — как бы все супер. В Барановичах не было штор, но была достаточно высокая «броня» (ограждение. — Прим. ред.). Но там и камера стоит, то есть видно, что ты делаешь. На зоне кабинки открытые, — вспоминал Ивулин. — Были так называемые крайние кабинки — вот там ты мог без последствий справить свою [сексуальную] нужду. <…> На промзоне был такой туалет, красный. Все знали, что там делают, потому что там было очень много фотографий.

О фотографиях говорил изданию MOST Василий (имя изменено), который провел в тюрьме Гродно больше года. Там находятся несколько десятков политзаключенных.

— Как заключенным удается раздобыть плакаты с обнаженными девушками — это отдельная история, — говорил мужчина. — Политическим заключенным в белорусских тюрьмах с 2020 года практически ничего нельзя выписывать. Поэтому мы обращаемся по этим вопросам к крытчикам. Крытчики — это те зеки, которым можно в тюрьме все.

По словам Василия, мастурбация — самый популярный способ удовлетворения сексуальных потребностей за решеткой. Делают это прямо в туалете камеры, где содержатся до 10 человек, и, как правило, в определенный день, с которым согласны все. Уединиться помогает «парус» — самодельная шторка из пакетов.

А вот как это происходит у женщин: мастурбация по ночам и «свидания» в туалете

Ксению (имя изменено) приговорили к двум годам лишения свободы по «народной» 342-й статье УК. Так как женщину судили относительно быстро после задержания, практически все это время она провела в колонии.

За этот срок Ксения разговаривала со многими женщинами-заключенными и у всех замечала разное отношение к сексу. Например, одна из них, несмотря на то, что сидела уже долго, говорила, что у нее нет потребности в интимной близости и разрядке — «как будто блок поставили». При этом сидела женщина не по политической статье, а за мошенничество — Ксения говорит, что на восприятие жизни за решеткой причина, по которой ты там оказываешься, не влияет.

— Скорее, это зависит от темперамента: кто-то ставит подобный блок — и все, занимается другими делами. У кого-то желание помощнее — тогда приходится удовлетворять себя какими-то способами. А бывает так, что девушка была всю жизнь бисексуальна, но еще не раскрыла в себе это. Попав в такую среду, она начинает по-другому смотреть на вещи и понимает, что у нее есть тяга к своему полу. Тогда это становится очевидным всем — здесь сложно что-то с собой сделать, — считает Ксения.

Связи между женщинами, по словам собеседницы, в колонии «запрещены, но, так скажем, распространены». Сотрудники пресекают подобное на корню: за это можно получить рапорт и даже попасть в ШИЗО.

— Несмотря на это, женщины находят места и как-то умудряются прятаться: и на фабрике [во время работы], и в отрядах… — вспоминает Ксения. — Знаю случаи, когда ночью договаривались встретиться в туалете, например, — так проходят «свидания». Не один раз слышала от других девочек, что кто-то спит рядом — на «двуспальных» кроватях, которые стоят вплотную, девушки тоже по ночам находят утешение друг в друге.

Комната в общежитии для осужденных в Гомельской женской колонии.Фото: TUT.BY
Комната в общежитии для осужденных в Гомельской женской колонии. Фото: TUT.BY

То же самое описывала Алана Гебремариам, которой присудили 2,5 года лишения свободы по «делу студентов», в недавнем интервью YouTube-каналу «Жизнь-малина»:

— Номинально заключенные лежат на своих местах, но начинает темнеть — свет выключается, [накрываются] одеялом, и там уже делайте, что хотите, пока вас не сдадут. Конечно, кто-то сдаст, — уверена экс-политзаключенная. — Но это вопрос оперативника (видимо, Гебремариам имела в виду охранника. — Прим. ред.): реагирует он на такое или нет. Есть отряды, где сотрудники закрывают глаза.

Некоторые женщины в колонии «живут полной жизнью», говорила Гебремариам. И отметила, что для осужденных по политическим статьям «такие штуки» невозможны в принципе: романтические отношения между заключенными запрещены правилами, а их нарушение дает сотрудникам колонии возможность продлить для нарушительниц их срок.

— Но почему мужчинам, если верить их рассказам, хватает мастурбации для самоудовлетворения, а практически все женщины, прошедшие через колонию, говорят именно об однополых отношениях? — спрашиваем Ксению.

— Возможно, у мужчин гомосексуальность — более болезненная тема? И поэтому они не хотят рассказывать, что у них появляется влечение к другим мужчинам? — предполагает собеседница. — Здесь ведь еще такое дело: все зависит от того, что ты можешь и хочешь рассказать журналистам, да и любому другому человеку, о себе.

Собеседница слышала и сама, и от других, как девушки удовлетворяют сами себя ночью. Звуки и ощущения «не самые приятные», особенно когда человек лежит рядом. Сама Ксения сексуальное желание не удовлетворяла, но признается, что ей тоже «это было необходимо».

— Дать мне этого, правда, никто не мог. За все время в колонии ко мне на свидание приезжали только родственники и то ненадолго, — говорит бывшая политзаключенная.

Колония «отбила» желание заниматься сексом даже после освобождения

По 342-й статье была осуждена и Елена (имя изменено). Она как раз их тех людей, у которых в колонии был блок на мысли о сексе. По словам экс-политзаключенной, он был последним, о чем там думаешь, в силу антисанитарии и репрессий: в колонии есть ВИЧ-инфицированные, поэтому желания о партнерше ушли на задний план. До задержания Елена была бисексуальна, но там, по ее словам, достаточно было редкой мастурбации, а к женщинам появилось отвращение. 

Собеседница признается, что до отбывания срока она была «человеком, для которого секс был ежедневной регулярной необходимостью — такой же, как еда». Но из-за пережитого опыта такая потребность перестала быть острой даже после освобождения.

— Сейчас я занимаюсь с сексологом. Он говорит, что, когда я встречу своего человека, все вернется в прежнее русло. Однако ценность таинства секса для меня возросла: раньше мне были важны разнообразие и яркость, сейчас важнее иметь подходящего партнера рядом, — говорит Елена.

Она тоже подтверждает, что в колонии весьма распространены однополые отношения. Но не попасться на этом администрации колонии весьма трудно.

— Есть женщины, которых называют «кобёл», — они играют роль мужчины: ухаживают и заботятся о своей избраннице, приносят им дополнительные порции еды или делятся передачей, — описывает Елена. — Администрация выявляет таких женщин, предрасположенных к однополой любви, и разными способами использует это. Под колпаком сотрудников они выполняют все, что им приказывают, ведь их запугивают тем, что теперь на них «имеются компроматы», и давлением на партнершу.

Наша собеседница заметила, что еще в СИЗО ее поразило, как некоторые женщины регулярно порицают мужчин, называя их всех «козлами», «предателями» и другими подобными словами.

— Самое удивительное, что такое встречалось и среди политзаключенных, — говорит Елена. — Мне было это непонятно, и я чувствовала себя там белой вороной, потому что у меня в целом был положительный опыт в отношении мужчин. Я не понимала, почему женщины так относятся к мужчинам — особенно к своим, с которыми прожили несколько лет.

Ксения же сказала «Зеркалу», что с таким феноменом не сталкивалась.

«Когда думаю об отношениях с сотрудниками колонии, меня аж колотить начинает»

Физический контакт — не единственный выход для тех, кто скучает по близости. Например, в СИЗО распространены «малявы» — записки, которые заключенные пишут друг другу и передают из камеры в камеру. Для любовных переписок между мужчинами и женщинами метод тоже активно использовался — об этом рассказывает Ксения.

Фото носит иллюстативный характер. Фото: stock.adobe.com
Фото носит иллюстративный характер. Фото: stock.adobe.com

— Вот это любовь была! В смешном смысле, — уточняет собеседница. — Потому что там такие страсти были, просто кошмар. И фотографии друг другу пересылают, чего только не делают. Люди просят родных прислать свои фотографии и потом отправляют их соседям по изолятору.

И в женской колонии, и в СИЗО с заключенными женщинами работают не только сотрудницы, но и сотрудники. Ксения говорит, что видела, как «девочки строили глазки продольным» (то есть дежурным по коридору, где расположены камеры).

— Иногда они даже отвечают каким-то словом. Но мне кажется, что это все делается от того, что женщинам не хватает внимания, — рассуждает собеседница. — В колонии уже, если честно, не задумывалась об этом. Возможно, поэтому и не наблюдала ничего такого. Но я не представляю, какие могут быть отношения между заключенными и сотрудниками колонии. Эти люди держали и держат в страхе тысячи белорусок — какие отношения? Когда об этом думаю, меня аж колотить начинает.

Елена с этим мнением солидарна: колония, как она говорит, «ад и мерзость».

— Было настолько противно, часто до тошноты, все это наблюдать, что никакие сексуальные мысли там не могут посещать. У меня было постоянное ощущение отвращения там, — вспоминает женщина.