Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Действия властей в последние четыре года лишили беларусов привычного быта. Вот как граждане расплачиваются за решения Лукашенко
  2. В Беларуси начали отключать VPN, что делать? Гайд по самым популярным вопросам после блокировки сервисов
  3. Работнице выдали премию — более чем 12 тысяч долларов, а потом решили забрать. Она не вернула и ушла — суд подтвердил: правильно сделала
  4. Армия РФ концентрирует дополнительные силы у украинской границы. В ISW рассказали, с какой целью и где может начаться наступление
  5. «Смысл не удалось объяснить не только большинству беларусов». Артем Шрайбман — об уроках выборов в КС
  6. Риск остаться без пенсии и отдельных товаров, подорожание ЖКУ, подготовка к «убийству» некоторых ИП, дедлайн по налогам. Изменения июня
  7. Стало известно, сколько шенгенских виз получили беларусы за прошлый год. Их число выросло, и вот у каких стран отказов меньше всего
  8. Прогноз по валютам: еще увидим дешевый доллар — каких курсов ждать в последнюю неделю мая
  9. В Беларуси опять дорожает автомобильное топливо
  10. Минчанин возил валюту за границу и все декларировал. Но этого оказалось мало — и его оштрафовали на рекордные 1,5 млн рублей
  11. Завершились выборы в Координационный совет. Комиссия огласила предварительные итоги
  12. «Сказать, что в шоке, — не сказать ничего». Дочь беларуски не пустили в самолет с паспортом иностранца — ситуацию комментирует юристка
  13. «Верните хотя бы мои деньги». Беларуска рассказала в TikTok, как пострадала из-за супердоступа силовиков к счетам населения


Перед многими эмигрантами рано или поздно встает вопрос: как заботиться о престарелых родителях, оставшихся на родине? Многие, освоившись в новой стране, стараются перевезти родителей к себе. Но нередко это сопряжено с бюрократическими и финансовыми трудностями, да и немолодые люди трудно адаптируются к новой жизни. MOST поговорил с белорусами, которые перевезли в Польшу пожилых родственников, о том, с какими трудностями им пришлось столкнуться.

Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pexels.com / cottonbro studio
Изображение носит иллюстративный характер. Фото: pexels.com / cottonbro studio

«Стало ясно, что маму нужно срочно вывозить»

Алина была активной участницей протестных акций в 2020 году. В сентябре того года на одном из воскресных маршей женщину задержали и дали 15 суток административного ареста. После она какое-то время оставалась в стране, но в 2021 году все же приняла решение выехать из соображений безопасности.

— Стало понятно, что ничего хорошего белорусов в ближайшее время не ждет, террор усиливался. Поэтому я подала заявку на гуманитарную визу, и в начале лета мы с сыном выехали в Польшу. В Беларуси осталась мама, которая к тому моменту только вышла на пенсию. Я за нее особо не переживала: несмотря на четкую политическую позицию, в протестах она не участвовала. И со здоровьем у нее было все нормально. Мама — спортивная подтянутая женщина, много лет проработавшая учителем физкультуры в школе.

С началом полномасштабного вторжения в Украину репрессии в стране усилились, а в марте 2022 года близкого друга семьи задержали за комментарий в интернете.

— Я стала переживать за маму. Стрессы из-за всех этих событий подкосили ее морально. Я начала думать, как ее увезти из Беларуси. Но сама она переезжать не хотела.

Осенью 2023 года к маме Алины пришли силовики: девушка с сыном прописаны в ее квартире. Они расспрашивали об Алине, интересовались, не собирается ли та возвращаться.

— Я не знаю, чем был вызван интерес к моей личности, но стало ясно, что маму нужно срочно вывозить. От ее имени я написала запрос консулу на получение гуманитарной визы, где изложила всю ситуацию. Пришел ответ, что нужны документальные доказательства политического преследования, причем за последние три месяца. Конечно, у мамы не было на руках никаких документов, которые могли бы подтвердить визит силовиков.

Я решила не сдаваться и написала письмо еще раз. Приложила фото своей гуманитарной визы, ВНЖ и документы о моем задержании. Если честно, во втором письме я немного приукрасила ситуацию, давила на жалость, писала о плохом состоянии здоровья мамы, о том, что некому за ней присматривать. Но ни о чем не жалею. Маме в итоге дали визу, и уже два месяца она живет со мной.

Адаптация немолодой женщине дается сложно. По словам Алины, ее мама не общается ни с кем, кроме семьи, и не хочет учить польский язык.

— С одной стороны, мне легче, потому что есть кому присмотреть за сыном-школьником. С другой — я вижу, как ей сложно здесь, и чувствую, что нам всем нужно больше пространства. Весной у меня заканчивается договор аренды, попробуем найти квартиру побольше. Мне очень хочется помочь маме легче пережить адаптацию, уделить ей больше времени, но я сейчас вся в работе.

Алина включила маму в свою медицинскую страховку. Переводом пенсии семья решила не заниматься, пока в Польше исправно работает карта белорусского банка.

— Несмотря на сложности, я рада, что мама здесь, в безопасности. Особенно после недавних новостей о том, что силовики стали массово преследовать родственников политзаключенных. Недавно моя знакомая, у которой своя клининговая фирма, предложила маме выйти на работу, заниматься уборкой офисов несколько раз в неделю. Мама восприняла идею с энтузиазмом. Я очень надеюсь, что благодаря работе у нее расширится круг общения и к ней вернется привычный оптимизм.

«Культурный шок от переезда закончился не адаптацией, а сепарацией»

Ирина (имя изменено) получила гражданство Польши, она живет в стране уже 10 лет. В октябре 2020 года к Ирине переехала почти вся ее семья: родители, бабушка, брат с женой и племянница.

— Переезд родственников — по большей части моя инициатива. В августе 2020 года моя мама активно участвовала в протестных маршах. Я понимала, что рано или поздно эта история закончится плохо, поэтому сразу стала вести с ней беседы о том, что нужно уезжать.

В сентябре 2020 года маме Ирины пришла повестка прийти на беседу в милицию. После этой беседы Ирина решила написать письмо в польское консульство в Гродно.

— Я написала письмо консулу, прикрепила документы, повестку, свой паспорт и описала ситуацию. Написала, что хочу экстренно забрать в Польшу всю семью и мне срочно нужны визы для мамы и бабушки. Бабушка имеет инвалидность, поэтому вопрос о том, чтобы оставить ее в Беларуси, не стоял. У остальных родственников на тот момент визы уже были.

Визы маме и бабушке Ирины открыли в течение недели. Но если брат быстро принял решение о переезде, то для мамы Алины это оказалось сложным. Она согласилась только потому, что воспринимала переезд как нечто временное. Ей казалось, что через пару месяцев все утихнет и она вернется домой.

— А у бабушки прогрессирующая деменция, с каждым годом ей все хуже. На момент переезда она еще ходила своими ногами и понимала, что переезжает в другую страну. На сегодня она уже не ходит и слабо нас узнает. Но при этом осознает, что находится не дома и что ее окружают не родные стены.

После переезда брат Ирины быстро адаптировался в новой стране, нашел работу, выучил язык. Спустя три года они с женой чувствуют себя в Польше комфортно, планируют брать кредит на жилье. А вот родителям девушки эмиграция далась непросто. В Беларуси остался дом, который они строили 10 лет. По словам Ирины, родители до сих пор буквально сидят на чемоданах. Особенно тяжело перенесла переезд мама.

— Она до сих пор не адаптирована. Язык учить не хочет, осознанно не заводит новые знакомства, на мероприятия выходит только со мной. Она как будто физически уехала из Беларуси, а Беларусь из нее — нет. Постоянно смотрит новости, все время на связи с друзьями, много говорит о доме.

Ирина получила образование в польском университете, где как раз изучала вопросы эмиграции и межкультурных отношений. Девушка оценивает состояние родителей через призму полученных знаний:

— Наблюдая за мамой, я вижу, что у нее культурный шок от переезда закончился не адаптацией, а сепарацией. Она сепарируется от всего, что здесь ей некомфортно. Она просто хочет домой и ждет, пока все наладится. Мой папа дальнобойщик, он — человек мира, дома всегда был наездами. Но и его очень тянет в этот дом, который они с мамой строили в Беларуси.

Ирина признается, что удивляется такому раскладу.

— Папа с мамой у меня еще достаточно молодые. Я думала, что в Европе им понравится — больше свободы, больше путешествий. Но оказалось, что нет. Они очень привязаны к дому и корням. Как только ситуация в Беларуси улучшится, они готовы собрать все и вернуться домой.

«Бабушка у нас „нелегал“»

Отец Ирины также имеет польское гражданство, поэтому с легализацией мамы вопросов не возникло. Медицинскую помощь женщина получает по страховке мужа. А вот с легализацией 88-летней бабушки у семьи возникли трудности.

— Это абсурдная ситуация, но бабушка у нас «нелегал». Из-за возраста частные страховые компании отказались ее страховать, им это невыгодно. В Польше есть только одна фирма, которая страхует людей старше 80 за баснословную сумму. Поэтому медицинские вопросы по здоровью бабушки решаем платно, через частные клиники.

Ирина с родителями думали о том, чтобы легализовать бабушку через воссоединение с семьей, но в итоге решили, что в этом нет смысла.

— Неизвестно, на какое время затянется процесс легализации. Родители надеются на лучшее и верят, что все вернутся домой. Какое-то время бабушка находилась в стране по продленной визе (в связи с пандемией). Сейчас уже все сроки вышли, и она просто живет с просроченной визой.

Ирина отмечает, что у неё всегда была большая дружная семья. Девушка не думала, что переезд коренным образом что-то поменяет в семейных отношениях. Она признаётся, что в голове была иллюзия счастливой совместной жизни: планировала снять большой дом, где могли бы жить все члены семьи. Но потом на семейном совете родственники договорились, что будут жить раздельно. Однако и раздельное существование не уберегло семью от конфликтов.

— Первое время у нас бывали ссоры, периодически всплывали какие-то обиды прошлых лет, конфликтные ситуации. Родители раньше не видели, как я веду быт, как воспитываю детей, и реальность не совпала с их ожиданиями.

По словам девушки, в первый год моральное состояние всех членов семьи было непростым — переезд, события в Беларуси, открытие собственного бизнеса морально истощили саму Ирину и ее родственников.

— Я много общаюсь с друзьями, которые живут в Европе, Америке. Все, кто забрал к себе родителей, проходили такую же историю. Все взрослые люди живут свою жизнь, у каждого свои ценности, взгляды, приоритеты. А тем более у нас — у детей, которые уехали давно. Старшему поколению это сложно понять.

Ирина отмечает, что несмотря на трудности, спустя время семья сплотилась еще больше.

— Эмиграция — это шаг, к которому нужно подходить серьезно. Забирая родителей, вы должны понимать, какую ответственность на себя берете. Старшему поколению придется начинать жизнь заново. Самое главное, конечно, чтобы все были живы и здоровы. А если речь идет о безопасности, нужно забирать семью не раздумывая.