Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Лукашенко готовится к войне? Рассуждает Артем Шрайбман
  2. В Беларуси проблемы с доступом к VPN. Павел Либер прокомментировал ситуацию
  3. Спорим, вы тоже подпевали эти беларусские хиты нулевых годов? Вспоминаем, как сложились судьбы исполнителей самых «прилипчивых» песен
  4. Лукашенко требовал скромнее отмечать выпускные, чиновники взялись исполнять. Но вот как они организовали последний звонок в Минске
  5. Новые условия по карточкам ввели многие банки
  6. Павел Латушко объявил, что получил контроль над Госкаталогом музейного фонда — теперь им управляет Музей свободной Беларуси
  7. Россия обстреляла гипермаркет и жилые дома Харькова. Много погибших, раненых и пропавших без вести — главное
  8. Правозащитники: На территории бобруйской колонии произошел пожар, этот факт хотели замять
  9. Эксперты: Вероятное преждевременное начало российского наступления «подорвало успех» на севере Харьковской области
  10. Убыточное предприятие набрало долгов на сотни миллионов. Но выплачивать не будет — вмешалось государство
  11. На Беларусь надвигаются грозы. Вот какой будет погода с 27 мая по 2 июня


Политик Анатолий Лебедько после задержания сына написал лишь одно слово — «суки». Советница Светланы Тихановской по делам молодежи Маргарита Ворихова ушла с головой в работу, пока ждала свою маму после ареста. Администратор канала железнодорожников Сергей Войтехович продолжил работать, несмотря на угрозы и задержание своего 15-летнего брата. «Медиазона» поговорила с белорусами, чьим близким мстили силовики, о том, как они это переживали.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

«Усё трансфармавалася ў нянавісць». Сын у калоніі

Сына палітыка Анатоля Лябедзькі Арцёма затрымалі ў канцы сакавіка 2023 года. Спачатку яму далі 15 сутак за нецэнзурныя выразы каля РАУС, а пасля — за непадпарадкаванне міліцыянерам. У жніўні 2023 года Арцёму далі 3,5 гады калоніі за фінансаванне «экстрэмісцкай дзейнасці».

— Я па сваіх каналах прабіў і даведаўся, што яго затрымлівалі супрацоўнікі КДБ. Гэта быў непрыемны званочак. Калі Арцёма перавялі на Валадарку і стаў вядомы артыкул, па якім яго абвінавачваюць, я зразумеў, што гэта палітычная помста. Мой сын не злачынец і не правапарушальнік, ён палітычны закладнік.

Анатоль кажа, што пасля затрымання сына адчуваў трывогу, страх, крыўду і віну. Пасля ўсё трансфармавалася ў нянавісць.

— У мяне было пачуццё, што я падрыхтаваны да шмат чаго. Гэта не пафас, а погляд у люстэрка задняга бачання, у якім 30 гадоў палітычнага жыцця. Але немагчыма быць гатовым да правакацый 24/7. Я быў недзе перакананы, што ў гэтай жудаснай сістэме ёсць межы і кранаць родных і блізкіх яны не адважацца. Што павінны заставацца нейкія кропелькі чалавечнасці.

Палітык лічыць, што артыкул, па якім асудзілі сына, — артыкул міласэрнасці. Арцём дапамагаў пацярпелым ад рэпрэсій беларусам.

— У нас былі размовы з сынам. Я гаварыў, што трэба пакінуць краіну, што рэжым абсалютна не мае ніякіх абмежаванняў, але ён меў сваю пазіцыю. Казаў: «Бацька, я на гэтай зямлі нічога не зрабіў дрэннага». У яго была такая пазіцыя. Канешне, унутры ўсё роўна сядзіць гэты чарвяк, які точыць. Калі сына затрымалі, я напісаў адно слова — «сукі».

Трымацца Анатолю дапамагаюць родныя — асабліва ўнучка Палінка. Сваякі застаюцца ў Беларусі, і для іх гэта прынцыповая пазіцыя, нягледзячы на пагрозы.

Анатоль вельмі ганарыцца сваім сынам, тым, як ён праходзіць шлях затрымання. Кажа, за кратамі ёсць вялікая спакуса прайсці паміж кропелькамі: дзесьці змягчыць, знайсці маральны кампраміс і пайсці на нейкую здзелку.

— Я адкрыў наноў для сябе сына. На судзе ў яго была вельмі моцная прамова. Жонка плакала, і гэта былі таксама слёзы гонару. У мяне не было ніякіх сумневаў, што Арцём — годны чалавек і цудоўны бацька з добрым сэрцам. Я магу толькі ганарыцца сваім сынам.

Ён ніколі не павысіў голас, размаўляючы з маці і са мной. Ён цэніць сяброўства і ведае, што гэта такое. Для любой краіны гэта ідэальны грамадзянін і падаткаплатнік. У яго была добрая праца, ён плаціў высокія падаткі і рабіў унёсак у тое, каб Беларусь была нармальнай краінай.

Мне балюча глядзець на дачку, якая расце без бацькі. Гэта жудасна, таму што ён патрэбны ёй кожны дзень. Нішу бацькі ніхто не запоўніць: ні маці, ні дзядуля з бабуляй. У гэтым плане я шмат думаў, што магу зрабіць.

Я гатовы стаць часткай абменнага фонду. Гэта ўнутранае, вельмі прадуманнае рашэнне. Калі б рэжым сказаў сёння, што гатовы абмяняць 1,5 тысячы палітвязняў на 15−20 самых «адмарожаных» і нянавісных іх ворагаў, я гатовы быць сярод гэтай 20-кі. Я хачу, каб сын быў са сваёй дачкой, са сваёй сям’ёй. І вось у гэтай сітуацыі я б пайшоў на гэта. Кожную ноч, перад тым як заплюшчыць вочы і заснуць, я кажу: «Сына, дабранач».

«Не думал, что силовики будут задерживать несовершеннолетних». Брат в СИЗО

15-летнего Артема Войтеховича, брата администратора телеграм-канала «Live. Сообщество железнодорожников Беларуси» Сергея Войтеховича, задержали в январе 2023 года прямо в школе.

Официальной причиной задержания стал конфликт с учеником — якобы Артем у него вымогал деньги. По словам брата, на момент задержания конфликт был улажен через родителей и руководство школы.

— Когда брата задержали, был шок. Но потом понимаешь, что эмоциями ничего не добьешься. Я понимал, что брата задержали из-за нашей деятельности. Мы работаем с секретной информацией, которую нам сливают. Она очень сильно злит белорусских и российских силовиков. Я не думал, что силовики дойдут до того, что будут задерживать несовершеннолетних.

Сергей говорит, что сбился со счета, сколько раз к его родителям приходили силовики и обыскивали дом. Несмотря на это, родители не хотели уезжать.

После задержания Артема сотрудники КГБ выдвинули белорусу условие: свобода Артема в обмен на удаление канала и прекращение деятельности. Сергей отказался.

— Это было тяжелое решение. Но если дать слабину, они бы пошли дальше раскручивать: требовать слить источники и т.д.

Осенью 2023 года Артема приговорили к 3 годам колонии с отсрочкой на 3 года по статье о вымогательстве. Сейчас парень находится на свободе.

Об аресте узнала из провластного телеграм-канала. Мама

Инесса, мама советницы Светланы Тихановской по делам молодежи Маргариты Вориховой, успела прислать СМС о своем задержании. Силовики пришли к ней на работу в конце ноября 2023 года и повезли домой на обыск. Далее связи с мамой у Маргариты не было.

— Первая реакция — страх и ужас. У нас были с мамой разговоры, что ее могут задержать, и я в целом ожидала, что это может случиться в какой-то момент. Но, как бы ты сильно ни готовился к задержанию, все равно психологическую реакцию невозможно контролировать.

Конечно, я чувствовала вину. И не только за то, что она не уехала, но и за то, что подвергаю ее опасности. Но в том числе чувствовала бы ее, если бы заставила маму уехать раньше. Когда я в 2021 году уехала из Беларуси, то представляла, как бы сложилась моя жизнь в стране. И возникает чувство, что можно было бы не уезжать, все было не так плохо. И это очень давящее чувство, и я не хотела сильно «пушить» (заставлять. — Прим. ред.) маму, чтобы она выехала из страны раньше и столкнулась с этим ощущением.

О том, что маму арестовали на 15 суток, Маргарита узнала из провластного телеграм-канала. Сразу после задержания девушка начала писать знакомым и близким мамы, чтобы узнать о ней какую-нибудь информацию.

— В итоге я связалась с отцом, с которым у меня не очень тесный и близкий контакт. Он помог: съездил домой, позвонил в СИЗО, чтобы узнать, там ли находится мама.

О состоянии мамы Маргарита ничего не знала 14 дней. Во время ареста советница ушла с головой в работу.

— Было стремление быть более продуктивной и уходить в купирование эмоций и пытаться не переживать. У нас тогда еще поездки были: в Страсбург, в Совет Европы. Было желание просто не думать, подождать, чтобы этот срок побыстрее закончился.

За день до задержания мамы я говорила с ней об отъезде из Беларуси. Тогда пришли с обыском к членам Координационного совета. У мамы была такая тенденция говорить, что ей везет и сейчас тоже не будут трогать. И если не пришли сегодня, то уже не придут.

Инесса уехала из Беларуси не сразу после освобождения — завершала дела и оттягивала момент отъезда.

— Здесь я уже конкретно «пропушила» маму. Сказала, что если не уедешь, то есть вероятность, что посадят не на 15 суток, а на несколько лет. И кому от этого будет лучше. Было такое небольшое мягкое давление, но решение об отъезде мама приняла сама.

Когда она приехала ко мне, я испытала невероятную и всеобъемлющую радость, которую уже забыла, как испытывать. Очень приятно знать, что с мамой все в порядке, ей ничего не угрожает и можно жить спокойной и нормальной жизнью.