Поддержать команду Zerkalo.io
  1. Референдум по Конституции пройдет 27 февраля. В бюллетене будет только один вопрос
  2. Недействительный бюллетень как легальный способ высказаться. Демократические силы о стратегии и планах на референдуме
  3. В Беларуси заметно упало сельхозпроизводство. Меньше собрали картофеля, зерна и свеклы и меньше произвели мяса
  4. Помощник Лукашенко назвал новую «стоимость» коронавируса — сутки в реанимации три тысячи рублей, вакцина — 120−240
  5. Маркевич сообщил, что в Беларуси уволили 300 культработников за «деструктивную позицию» (статья уже пропала с сайта СБ)
  6. На 21 января снова объявили оранжевый уровень опасности
  7. «От 20 лет до пожизненного». Почему США обвинили в авиапиратстве белорусских чиновников и сотрудников спецслужб?
  8. «Стоимость продуктов растет». Власти повысили цены на питание в школах и детских садах. Когда и на сколько подорожает
  9. Нацбанк прогнозирует «сложные условия» для белорусской экономики на 2022 год. Какие риски видит регулятор
  10. Снег и метель. В выходные в Беларуси ожидается усиление морозов
  11. Что будет с деревьями, которые вырубили мигранты? Попытались узнать у лесников и пограничников
  12. Лукашенко высказался про референдум и назвал условия проведения новых выборов и своего ухода из власти
  13. «Если не будет новых шоков». Нацбанк — про то, что будет с курсом рубля, ставками по кредитам и ценами
  14. В «Белаэронавигации» прокомментировали обвинения США по факту вынужденной посадки Ryanair
  15. Лукашенко рассказал, что второй раз переболел коронавирусом — на этот раз «омикроном»
  16. От перестановки слов местами суть не поменялась. Вот что власти изменили в итоговом проекте Конституции
  17. Трагедия на Немиге и брутальный разгон «Марша Свободы». Каким был 1999 год в истории Беларуси
  18. Новая Конституция разрешит политический кризис в стране? Спросили у политических экспертов
  19. В школах и детских садах с 21 января пересмотрели нормы питания. Что изменилось
  20. Объявлена дата нового референдума. Что было не так с тремя предыдущими
  21. «У Лукашенко есть возможность просидеть до 2025 года». Артем Шрайбман отвечает на злободневные вопросы читателей Zerkalo.io
  22. Уровень доверия ЦИК — 16%. Узнали, что еще показал новый опрос настроений белорусов


В августе Лукашенко заявлял, что «школа не может быть вне политики, но политика там должна быть только одна — государственная». Zerkalo.io поговорило с учителями, работающими в разных городах Беларуси, об уровне идеологии в школах после выборов и том, насколько больше стало там «государственной политики». Рассказывают, что ее уровень и правда вырос, но, кажется, детям все это не очень интересно.

Что изменилось за последний год: патриотическое воспитание и боязнь сказать «что-то не то»

Все наши собеседники отмечают, что идеология в школах была всегда, но особенный ее рост стал заметен именно с сентября 2021 года. Так, Игорь (имя изменено по просьбе героя) работает в деревенской школе Брестского района учителем истории и по совместительству педагогом-организатором. В обязанности на второй его должности входит как организация школьных мероприятий, так и руководство ячейками БРСМ и БРПО. Но если в этих организациях учитель раньше старался как можно меньше говорить про государство, то с нынешнего учебного года, по его словам, началась довольно сильная идеологическая активность в воспитательной работе. В школе появились руководители военно-патриотической подготовки, ввели факультативы «Духовность и патриотизм» и «Основы семейной жизни», классные часы, дополнительные факультативы, и все это вместе со «Школой активного гражданина» (ШАГ).

Про ШАГ говорят практически все учителя. Этот проект начали еще в 2018 году, и главная его цель — «расширение знаний учащихся о политических и социально-экономических событиях в Республике Беларусь». Занятия по нему проводятся каждый четвертый четверг месяца. Правда, как отмечает Игорь, многие учителя просто приходят на такие классные часы, читают текст с листа и уходят.

Иллюстративное фото.

Факультатив «Духовность и патриотизм» в большинстве школ ведут руководители военно-патриотического воспитания, появившиеся с октября этого года. В одной из минских школ такой руководитель ведет и ШАГ, рассказывает Артем (имя изменено по просьбе героя), учитель белорусского языка и литературы.

— У нашай школе гэта нейкі адстаўны палкоўнік, ён вядзе ўсе магчымыя факультатывы і гурткі, якія тычацца патрыятычна-выхаваўчага кірунку. У тым ліку на яго павесілі праект «Школа активного гражданина»: да вучняў раз на месяц прыязджае нейкі запрошаны лектар і распавядае штосьці па зададзенай тэме. Былі курсанты Ваеннай акадэміі, прадстаўнікі Следчага камітэта, яшчэ нейкія структуры, — рассказывает учитель.

Но насчет самой атмосферы в школах мнения расходятся: в школе Артема, по его словам, в этом плане ничего не изменилось: в учительской обсуждают политику, и пока никого не уволили. Хотя все равно за педагогами наблюдают, уверен мужчина, поэтому он такие темы обсуждает только с доверенными людьми. А вот как рассказывает учительница истории из Борисова Ирина (имя изменено по просьбе героини), у нее на работе «лучше лишнего слова не говорить, потому что потом может быть выговор, если не дай Бог кто-то что-то услышит».

Но во многом уровень контроля, считают учителя, зависит от руководства и того, как оно настроено.

Идеология среди учителей: не отвечать на вопросы детей и включать выступления Лукашенко

Идеологические вопросы ставят учителей в неудобное положение: зачастую нужно не сказать «ничего лишнего» детям во время урока (а многие задают неудобные вопросы), но при этом от них требуют рассказать много всего об идеологии и преимуществах «белорусского пути» на классном часу. Об этом много говорит Ирина — на необходимость рассказывать детям про государство девушка реагирует довольно эмоционально:

— У меня классное руководство в восьмом классе, и дети в этом возрасте уже все прекрасно понимают. Когда я пыталась им рассказывать про День народного единства и что у нас в Беларуси все хорошо, они откровенно смеялись мне в лицо, зная, что все на самом деле не так. Спрашивают: «Как вы считаете, у нас правда все хорошо?» А свое мнение я не имею права высказывать, потому что меня за него могут уволить. В такие моменты не очень приятно. Я знаю, что дети не дураки, знаю, какая ситуация, и ощущаю себя не в своей тарелке.

Но чаще всего педагоги просто не придают таким классным часам большого значения. Есть учителя, которые «прямо наполнены патриотизмом», считает Игорь, но их, по его словам, меньшинство. Остальные работают по принципу молчаливого согласия: поручается что-то — читают по бумажке без лишней инициативы. Такой пример, подтверждающий эту мысль, приводит Ирина: в методических рекомендациях для классных руководителей советовали 1 сентября показать детям выступление Лукашенко 22 июня возле Брестской крепости — но ведь можно этого и не сделать (так многие и поступают). Об этом говорит и Артем: каждый учитель сам может решать, как ему воспитывать учеников.

А вот на уроках истории все спорные моменты Ирина старается просто не проговаривать: «Дети начнут за все цепляться и спрашивать — им интересно, а рассказывать правду я не могу».

Иллюстративное фото.

Говорить детям правду, действительно, стало сложнее: «Школьнікі, бывае, задаюць пытанні, але я стараюся не адказваць на іх наўпрост, а пераводзіць дыялог у такую хвалю, каб усе самі пра ўсё здагадаліся і ўсё зразумелі», — делится Артем.

В таких условиях выросла и самоцензура, говорит Игорь. В деревню он приехал с довольно четкой позицией в отношении власти, и «когда тучи начали сгущаться», пришлось себя контролировать.

— В сентябре у меня была замена на обществоведении, когда темой урока была Конституция Беларуси, и поначалу даже крышу срывало — я там такое выдавал! А потом думал, не приедут ли за мной. Самоцензура работает: ты постоянно думаешь, что тебе сказать, говоришь двусмысленными фразами, начинаешь как-то изворачиваться, потому что совесть не позволяет промолчать либо сказать так, как написано в учебнике.

Хотя, признается собеседник, есть у них в школе и один учитель, который довольно прямолинейно выражается по многим вещам — и пока работает.

Но каждый учитель, с которым мы говорили, подчеркивает: прежде всего они считают своей задачей учить детей.

— Мы стараліся ўвесь час, не толькі пасля 2020 года, трымацца ад гэтага наводдаль. Хоць Лукашэнка і казаў, што ў школе павінна выхоўвацца дзяржаўная палітыка, мы лічым, што гэта павінны быць іншыя рэчы, — раскрывает Артём свою позицию и своих коллег.

Похожая философия у учителей школы в Бресте, в которой сейчас работает Наталья (до этого она преподавала в Бобруйске): самое важное — учить детей и учиться самим. Сменив место работы, девушка была удивлена позиции администрации школы: как-то за обедом, вскользь обсуждая политику, завуч сказала, что «главное не молчать, потому что тогда будет происходить то, что сейчас происходит». Но такая позиция, считает героиня, сейчас очень расходится со взглядами многих завучей и директоров.

Школьники и идеология: дети «покивают — и разойдутся»

Многие изменения в учебной программе с этого года учителя никак, кроме как идеологически, обосновать не могут. Например, учебники истории. Как рассказывает Ирина, недавно ввели новый учебник для 11 класса (и даже немного задержали его выпуск, не успев к началу года).

— На моих курсах повышения квалификации затронули этот момент: создатели учебника сами говорили, что он проходил очень серьезную цензуру, его переписывали несколько раз, каждое слово выверяли, чтобы не дай Бог там ничего «плохого» не было. Очень многие родители были в шоке от этих новых учебников, — рассказывает женщина.

Изменения коснулись и белорусской литературы: из учебника 11 класса убрали любое упоминание о Светлане Алексиевич, рассказывает Артем. Теперь современную литературу школьникам будут преподавать на примере творчества Ивана Науменко, умершего в 2006 году, или Ивана Пташникова, которого не стало в 2016-м. А вот сам учитель настроен все же рассказывать детям о писательнице: «Я літаратуразнаўца і філолаг, я не магу абысці такую падзею, як атрыманне беларускім аўтарам Нобелеўскай прэміі».

Иллюстративное фото.

В сентябре школьников активно призывали к участию в Дне народного единства: в школах проводились мероприятия, мастер-классы, где-то предлагали снимать видео. Но, отмечает Ирина, особой популярностью у учеников все это не пользовалось. Попытки заставить их петь гимн тоже не были успешными, хотя, судя по рассказам собеседников, многие учителя идею подхватили — и просили детей выучить текст и исполнить гимн.

По историям из разных городов и школ видно, что во многом все действительно зависит от руководства школы: где-то может быть меньше давления, где-то больше. Единственное, что не меняется, — это отношение детей к идеологической информации.

— Дети знают, в какую игру они играют и что отвечать на идеологические вопросы. У нас довольно много идеологических мероприятий. Дети просто придут, покивают — и все разойдутся. Не думаю, что они настолько глупы и ничего не понимают. То, что большинство учителей просто молчит по этому поводу, им наверняка о многом говорит, — считает Игорь.