Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Раньше нас никто не слушал — послушайте сейчас». Рассказываем, что такое гиперзвуковое оружие и почему оно может изменить войны
  2. За покушение на терроризм — исключительная мера наказания. Лукашенко подписал «расстрельные» поправки
  3. Казни, пытки током, 350 человек в тесном подвале. Что военные РФ делали с жителями севера Украины — отчет правозащитников
  4. Зась рассказал об отношении к войне в Украине лидеров стран ОДКБ
  5. Бойцы с «Азовстали» сложили оружие. Что ждет их в плену? Рассказываем, как это работает по законам и на практике
  6. Лукашенко и Путин провели «краткую беседу» в Москве. Обсудили совместное ракетостроение и строительство белорусского порта
  7. В Беларуси двенадцатый раз за год дорожает топливо. Сколько будет стоить литр с завтрашнего дня
  8. Правительство разрешило торговле поднять цены на детское питание
  9. Азаренок назвал советского военачальника эсэсовцем. Разбираем претензии пропагандистов к книгоиздателю Янушкевичу
  10. «Продолжает сохраняться угроза нанесения с территории Беларуси ракетно-авиационных ударов». Главное из сводок штабов на 83-й день войны
  11. «Порванный паспорт Колесниковой мне ближе, чем отъезд». Ольга Бритикова — о протестах на «Нафтане» и своих 75 сутках за фразу «Нет войне»
  12. «Никакого плена — подорвем себя гранатами». Поговорили с украинками, которые пошли на фронт защищать свою страну
  13. Белорусы почувствовали проблемы в экономике: в четырех областях впервые за последние 5 лет упали реальные доходы населения
  14. «Я один из тех, кто раздражал Золотову больше всего». TUT.BY нет уже год — вот шесть историй, которые объяснят, почему он был великим
  15. В МНС рассказали, готовиться ли белорусам к очередным налоговым новшествам
  16. Первый суд над российским солдатом, обстрел мирной колонны и видео с защитниками «Азовстали». Восемьдесят четвертый день войны
  17. Снять не больше 1500 долларов в месяц по всем счетам. Банки вводят очередные новшества
  18. За покушения на терроризм в Беларуси будут казнить. Вспоминаем, как драконовские законы в СССР оборачивались против создателей
  19. Более 250 раненых украинских военных с «Азовстали» вывезли в самопровозглашенную ДНР. Их планируют обменять на военнопленных РФ
  20. За два дня сдались в плен 959 украинских военных с «Азовстали». Главное из сводок штабов на 84-й день войны
  21. Ночью РФ нанесла ракетный удар по Львовской области, утром — обстреляла Черниговщину и Ахтырку. Восемьдесят третий день войны


Близкую подругу семьи Бабарико Светлану Купрееву задержали за неделю до ареста Виктора и Эдуарда. 11 октября этого года она вышла на свободу после 16 месяцев в «американке». Об условиях заключения, быте задержанных и первых впечатлениях от Минска после освобождения она рассказала в интервью команде Бабарико.

Фото из личного архива Светланы
Светлана во время сбора подписей. Фото из личного архива Светланы

Во время предвыборной кампании Светлана координировала сбор подписей в поддержку Виктора Бабарико в одном из районов Минска. 11 июня 2020 года ее задержали, а 16 месяцев спустя изменили меру пресечения на подписку о невыезде. Сейчас Светлана на свободе, но все еще является обвиняемой в уклонении от уплаты налогов в крупном размере.

— Помните свою первую ночь в «американке»?

— Как в 37-м году утром звонок в дверь, санкция на обыск, дома оставили сотрудников для обыска, а меня увезли в ДФР. Потом привезли к полуночи в СИЗО КГБ, для ожидания сотрудницы для личного обыска поместили в такую «мягкую комнату», обитую дерматином без окон. Как камера пыток. Потом отправили наверх уже в обычную камеру, после того, что я прошла днем, мне в этой «комнате», все показалось раем.

За окном ночь, хохочут чайки. Я первый раз в жизни услышала, как хохочут чайки. Было что-то потустороннее в этом. Вспомнилось из Шекспира: «Ад пуст, все черти здесь».

— Вы камеры называете комнатами. Необычно такое слышать…

— Мы с девочками старались тюремные слова не использовать. У нас всегда была комната. Я и в письмах писала «комната», чтобы меньше было тюремных слов. У нас была одна девушка которую переводили с Володарского. Она нам рассказывала как что там называется, такой слэнг. Мы ей говорили: «Не надо, мы не хотим этого знать».

— Вас задержали на неделю раньше, чем Виктора Бабарико. Помните, как узнали об этом?

— В этот день я как раз была на допросе с адвокатом, от него узнала про задержание. А вечером я слышала голос Виктора Дмитриевича. Моя камера была как раз возле лестницы, поэтому я слышала.

Он говорил что-то про файлик: «Можно я положу здесь файлик?», кажется, так. Но до этого уже сигналили машины везде вокруг, и я ожидала что-то плохое.

Вы знаете, в ночь, когда Виктора Дмитриевича арестовали, мне приснился такой сон. Мы с ним беседуем о погоде. И он говорит: «И все будет хорошо, все исправится, но надо, чтобы прошел шторм!». А потом, когда была ночь с 9 на 10 августа, и все взрывалось, грохотало, я думала — война. Лежала и думала: может это и есть шторм?

Фото из личного архива Светланы
В этой тетрадке были записаны также адреса и телефоны женщин, с которыми за все время сидела Светлана Купреева. Прежде чем выпустить ее за ворота, эти записи вырезали. Фото из личного архива Светланы

— Можете привести примеры пропаганды, бытовых условий, может быть ярких моментов, которые вам запомнились?

— Все события 2020 года прошли мимо меня. Какие-то новости получала из «Комсомолки» и «Нового часа». Это очень поддерживало. Когда посадили Виктора Дмитриевича, в центре Минска стало шумно — начали сигналить машины. Машины сигналили, мне кажется, до октября 2020 года. Эти сигналы очень поддерживали. Мы слышали, что люди возмущаются тем, что происходит, что они солидарны. Эта солидарность придавала силы, что мы все вместе.

В мае и июле 2021 года были праздники. По телевизору вспоминают войну, концлагеря, что надо привлечь виновных к ответственности за геноцид. А у нас в четырехместном номере — 6 человек, двое на полу на деревянных щитах. Вентилятора нет. Жарища. Стены влажные, пол влажный. Дышать нечем. И они еще вспоминают концлагерь. Когда тут своим сделали настоящий концлагерь, всех приличных людей в него поместили и издеваются.

Условия были ужасные в бытовом плане. Это сталинских времен здание, где все пришло в негодность. Туалеты есть в четырех-пяти камерах. Все остальные — с ведром, которое надо два раза в день выносить.

Фото из личного архива Светланы
Фото из личного архива Светланы

В него же сливается вода, которой моют пол. Умывальник с холодной водой. Душ раз в неделю, там только можно под горячей водой помыться. А летом, когда жарища, подходишь к крану с холодной водой, обмываешь себя. Насекомые были странные от влажности. Как белая длинная моль. Очень неприятно. У многих аллергия — потому что влажность, жара. Там все от слова «очень». Если на свободе жарко, значит, у нас супер, если холодно — то у нас очень холодно. В 21-м веке, в центре столицы европейского государства такие условия. А по телевизору говорят про концлагерь 70-летней давности…

В СИЗО КГБ лучше с передачами. Можно было передавать домашнюю еду. Были и сырники, и котлетки. В целом нормально кормили: утром каша, днем суп, второе. Единственное, что на ужин 5 раз в неделю была селедка с картошкой или свеклой в мундире, поэтому мы готовили свое что-то — салатики, например.

На прогулке первые три месяца была одна, выходила во дворик и танцевала под музыку, которую ставили по радио. Каждая комната гуляет в свою очередь, ни с кем не пересекаешься. Последние пару месяцев у нас была йога каждый день. С нами была очень замечательная женщина, Ирина, очень спортивная, почти настоящий йог. Очень хороший человек. Следила за нами, чтобы мы не съели лишнюю конфетку. Сразу за месяц на три килограмма мы с соседкой похудели.

Самое главное там — это люди, которые с тобой. Я встретила очень много хороших людей. Мне сейчас с Володарского девушка пишет, что по некоторым бытовым условиям в СИЗО-1 может и лучше, но таких людей, как в СИЗО КГБ, там нет. У нас были самые лучшие отношения и люди.

Во время заключения Светлана три месяца провела в одиночной камере. Там она писала стихи.

Хохочет чайка в ночи.
Летающая Маргарита.
Мне бы с ней покружить,
Да плотно решетка забита…
И сатанинский оскал
Сквозь колокольный звон.
Боже, спаси Беларусь!
За что ей все испокон
Мрачных, лихих времен…
Несправедлив и жесток
Был к ней безжалостный рок.
Как, скажи, пережить
Все это народ наш смог?
И 21 век — как азиатская весть…
Боже, спаси Беларусь!
Боже, скажи, Ты есть?

— Скажите, для вас было неожиданным изменение меры пресечения?

— Мне с июня месяца намекали, что уже скоро, подождите. Пройдет суд над Бабарико… Честно говоря, меня как только посадили, я была уверена, что меня вот-вот выпустят. Ну максимум через два месяца — после выборов. Но так затянулось…

— Чем запомнился вам Минск сразу после освобождения?

—  Меня выпустили около 8 вечера за ворота, вывели, помогли нести сумку. И вот я за воротами, у меня ни денег, ни телефона. Подошла к первой машине со стороны кинотеатра «Победа». Прошу помочь вызвать такси, киваю в сторону СИЗО и говорю, что я вышла оттуда без ничего.

Люди вызвали такси, дали 10 рублей со словами: «Вы за нас за всех отсидели. Возвращать не надо». Тронула очень эта фраза, проявление солидарности.

Минск поразил пустотой. Когда я встречалась с одногруппниками, мы гуляли воскресным вечером по проспекту и меня впечатлило отсутствие людей на улицах, мало машин. Я даже сфотографировала пустой-пустой проспект. Как будто чума. Это самое яркое впечатление. Была хорошая погода, середина октября, золотая осень. Спасибо, что застала эту пору года, а не провела очередную осень с полностью бетонным двориком, в котором не видно деревьев…

Фото из личного архива Светланы
Фото из личного архива Светланы

— Чем вы сейчас занимаетесь?

— Я потеряла все работы. Я как бухгалтер сопровождала бизнес по упрощенной системе налогообложения. Люди меня ждали и два месяца, и четыре. Но кто продержится без бухгалтера 16 месяцев? Вот сейчас ищу работу…

А еще много пишу писем. У меня есть 12 адресатов — женщины, с которыми я сидела за это все время. Пишу и в Гомель, и в Брест… Уже получила и ответы. Вот в СИЗО КГБ ни одно письмо мое не пропустили сейчас. Писала Эдуарду в «американку», не передали. Теперь буду пробовать в СИЗО-1.

— А Виктору Бабарико уже писали?

— Конечно! Переписываемся с ним. Его письма очень оптимистичные. У нас много общих воспоминаний. Вспоминает Марину, свою жену. У нас такая личная переписка. Я была свидетельницей на их свадьбе. В молодости мы постоянно общались, отдыхали вместе, выезжали на озера. Есть что вспомнить.

Маша и Эдуард — замечательные дети. Семья для Виктора и Марины всегда была на первом месте. Устраивали регулярно семейные чтения. Марина все вкладывала в детей: водила на кружки, секции, музыку, рисование… Она целыми днями работала над развитием детей. Они были очень счастливой семьей. Виктор — один из самых порядочных людей, которых я знаю.

— Что бы вы ему сейчас сказали?

— Я ему пишу и передавала раньше оттуда в письмах, что я всегда на его стороне. Это тот человек, который не может сделать ничего плохого. Раньше он все делал для своей семьи. В молодости он на каждом Дне рождении говорил, что Марина — это женщина, ради которой можно свернуть горы. И он сворачивал. Когда ее не стало, он хотел свернуть горы ради своей страны. И еще не вечер…