Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Зась рассказал об отношении к войне в Украине лидеров стран ОДКБ
  2. «Я один из тех, кто раздражал Золотову больше всего». TUT.BY нет уже год — вот шесть историй, которые объяснят, почему он был великим
  3. Восемьдесят пятый день войны в Украине. Онлайн
  4. Азаренок назвал советского военачальника эсэсовцем. Разбираем претензии пропагандистов к книгоиздателю Янушкевичу
  5. В МНС рассказали, готовиться ли белорусам к очередным налоговым новшествам
  6. «Раньше нас никто не слушал — послушайте сейчас». Рассказываем, что такое гиперзвуковое оружие и почему оно может изменить войны
  7. Правительство разрешило торговле поднять цены на детское питание
  8. «Никакого плена — подорвем себя гранатами». Поговорили с украинками, которые пошли на фронт защищать свою страну
  9. «Продолжает сохраняться угроза нанесения с территории Беларуси ракетно-авиационных ударов». Главное из сводок штабов на 83-й день войны
  10. Первый суд над российским солдатом, обстрел мирной колонны и видео с защитниками «Азовстали». Восемьдесят четвертый день войны
  11. Госконтроль заявил, что в «Нордине» проводили ортопедические операции с нарушениями и уклонялись от уплаты налогов
  12. Белорусы почувствовали проблемы в экономике: в четырех областях впервые за последние 5 лет упали реальные доходы населения
  13. За два дня сдались в плен 959 украинских военных с «Азовстали». Главное из сводок штабов на 84-й день войны
  14. Защитники «Азовстали» сдаются. Вспоминаем хронологию 82 дней героической защиты Мариуполя
  15. Почти всех довоенных руководителей белорусского КГБ расстреляли. Объясняем, чем опасно драконовское законодательство
  16. Казни, пытки током, 350 человек в тесном подвале. Что военные РФ делали с жителями севера Украины — отчет правозащитников
  17. «Порванный паспорт Колесниковой мне ближе, чем отъезд». Ольга Бритикова — о протестах на «Нафтане» и своих 75 сутках за фразу «Нет войне»
  18. За покушение на терроризм — исключительная мера наказания. Лукашенко подписал «расстрельные» поправки
  19. Российские военные вывезли в Гомель раненого подростка из Украины. Белорусские врачи спасли ему жизнь и помогли вернуться домой
  20. Бойцы с «Азовстали» сложили оружие. Что ждет их в плену? Рассказываем, как это работает по законам и на практике


«Пил, курил, дрался. Помню, повалили пацана, били и прыгали по нему», — Евгений рассказывает об эпизодах из своего детства спокойно, хотя признается: внутри всего передергивает от воспоминаний. К счастью, ему удалось вырваться из той жизни, но пришлось пройти через спецучилище для «малолеток» и зону. Сейчас мужчине 38 лет, он не пьет и не курит, работает и живет в Польше, есть семья — жена и четверо детей. Собеседник рассказал Zerkalo.io о своем непростом взрослении, а также объяснил, почему считает, что школа должна относиться по-другому к «особенным и сложным» детям.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото Сергея Брушко

«Приходишь в школу, а тебя там гнобят»

Родители Евгения (имя изменено — Прим. Zerkalo.io) развелись, когда мальчику был всего годик. Он вместе со старшим братом остался жить с матерью. К сожалению, женщина пристрастилась к алкоголю и не особо занималась воспитанием своих сыновей. Через несколько лет старший ребенок ушел жить к отцу, а Женя так и остался с мамой.

Жила семья небогато, новых вещей у мальчику не покупали — одежду он донашивал за братом. Евгений вспоминает, что ходить в школу не любил, хотя был смышленым и знания усваивал легко. К окончанию начальных классов осознал, что отличается от своих одноклассников не в лучшую сторону — одевался хуже всех, дети косо посматривали на него, а о ситуации в семье знали педагоги и родители, ее обсуждали. Мальчик не хотел ходить в школу, где его «гнобили». В пятом классе он перестал это делать.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото Сергея Брушко

— Мне так хотелось лучшей жизни, одеваться красиво и модно, чтобы одноклассники уважали. В 12−13 лет (тогда были 90-е годы) я начал мыть автомобили — хотел заработать денег, — вспоминает свое детство Евгений.

Потом мальчик связался с компанией пацанов, которые машины не только мыли, но и обворовывали. Подросток тоже перешел на кражи: ребята вытаскивали из автомобилей ценные вещи, вырывали магнитолы, а потом продавали их таксистам.

— Сбывать «добро» было просто — никто из взрослых даже не интересовался, где мы взяли эту магнитолу. Это ж 90-е, все дорого, люди думали, как бы что купить подешевле, — вспоминает мужчина.

«Спал под сценой на ночной дискотеке, а днем попрошайничал»

Мало того, что Женя перестал ходить в школу, так и дома он стал бывать редко: там была пьяная мать со своим сожителем, которая иногда «включала воспитателя» — ругала сына и сильно била его. Мальчик начал бродяжничать по Минску. Одним из мест его ночевок было пространство под сценой на популярной тогда ночной дискотеке «Парадиз» в кинотеатре «Москва».

— В «Москве» я знал все ходы-выходы. Просачивался под сцену, лежал там, пока люди веселились. В три-четыре часа ночи выходил: отдыхающие к этому времени уже расходились, оставались официанты и сторож. Как правило, они меня не прогоняли, — рассказывает он.

В те времена в кинотеатре установили бильярдные столы, и когда посетителей не было, мальчишка учился загонять шары в лузу, играл вместе с официантами.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото Сергея Брушко

— Бильярд был моей отдушиной. Играть я научился очень быстро. Сперва подсматривал за тем, как играют взрослые, так изучил правила, технику, какие-то приемы. Потом даже обыгрывал обыгрывал некоторых своих соперников, — говорит Евгений.

Днем мальчик выходил на «заработки» — в основном попрошайничал. Деньги ему давали прохожие, отдыхающие в летних кафе, для которых он иногда «сочинял душещипательную басню» про свою жизнь. Глядя на маленького щуплого мальчика, который выглядел младше своих лет, люди жалели его, поэтому отказывали редко. «Помогали копейкой» и местные уголовники, для них Женя был как «сын полка». В итоге средств мальчику хватало не только на себя — часть уходила на продукты для матери и отчима.

На встречах с инспектором думал: «Скорей бы уж свалить»

— На Немиге была школа № 44, ее ученики только от одного моего имени разбегались, — рассказывает мужчина. — Тогда я вытворял ужасные вещи с детьми, за них сейчас очень стыдно. Помню одного мальчика примерно моего возраста, он гулял за «Москвой». Мы с компанией к нему прицепились, повалили на землю, били, прыгали на нем. Парень после этого в больницу с травмами попал, хорошо, что жив остался. Жесткие мы были…

В те же времена Женя начал курить и употреблять спиртное. Причем купить сигареты и алкоголь для мальчишки не составляло труда: продавцы в «комках» даже не смотрели на возраст покупателя. Собутыльниками подростка были парни 18−25 лет. Один раз из-за спиртного мальчик попал в больницу — на спор хотел выпить бутылку водки. Выпил или нет, он уже не помнил: очнулся в реанимации, потом его перевели в обычную палату, откуда он сбежал на следующее же утро. Но даже после произошедшего пить и курить он не перестал.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото Сергея Брушко

Мальчишку не раз ловила милиция. Сперва поставили его на учет в инспекцию по делам несовершеннолетних. Бесконечные воспитательные беседы с инспектором пользы не приносили, во время них Женя сидел молча, а в голове, вспоминает, проносилось: «Скорей бы уж свалить».

«Трудный подросток» никак не становился на путь исправления, школу полностью забросил, поэтому педагоги и ИДН собирали на него «компромат». Когда папочка стала увесистой, ее, с эпизодами о прогулах уроков, бродяжничестве и кражах, передали в суд.

Полтора года в спецучреждении и два — в колонии

Суд в качестве наказания и для способа исправления для парня отправил его на полтора года в могилевское спецучреждение для несовершеннолетних.

— Там я получил среднее образование и профессию столяра. Вышел в 16 лет и снова попал в ту же среду и свою старую компанию — все понеслось по тому же кругу, — говорит он.

Мать Жени к тому времени лишили родительских прав. Отец пытался вразумить парня, но это не помогало.

— Я жил в квартире, которая осталась от матери, а она с сожителем уехала на периферию. Жилье выглядело страшно — там когда-то был пожар, а ремонт после него не делали. Такому соседу в подъезде были не рады, бывало, что на меня жаловались в милицию, — признается собеседник.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото Сергея Брушко

Парень снова начал пить — «от безысходности и чтобы забыться». Впрочем, он говорит, что алкоголиком не был. Как жить дальше, где брать деньги на жизнь — с этими вопросами подросток никак не мог разобраться.

— Тут я вспомнил, что умею неплохо играть в бильярд, — рассказывает он. — Начал ходить по клубам — искал людей, с которыми можно было поиграть на деньги. Прикидывался, что я новичок в этом деле, а потом выигрывал.

Тот отрезок жизни Евгений вспоминает неохотно — «творил всякое». В результате через четыре года, когда парню было почти 20 лет, он получил срок — два года колонии строгого режима. За что — говорить не хочет, потому что «очень стыдно».

«Катился в пропасть» и просил Бога изменить жизнь

Месяца за два до того, как попасть на «кичу», парень метался в мыслях и раздумывал о том, что «катится в пропасть», не такой жизни для себя хотел. Один раз даже зашел в костел: постоял, попросил у Бога счастья.

— Когда был на зоне, познакомился с одним арестантом-«проповедником»: он все про веру и Бога рассказывал, мол, обращайтесь к нему — поможет. Я и начал посещать храм, обращался к Богу, надеялся и верил, что он меня спасет и все пойдет по-другому, как у нормальных людей, счастливых семей, — рассказывает он.

По-видимому, небеса услышали эти призывы, потому что после освобождения у молодого человека действительно все пошло иначе. Он устроился на работу и начал отдавать долги за квартиру, которые наделала мама, не забывал ходить в церковь — там ему было легче.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото Сергея Брушко

— А через четыре года я женился, при этом будущей жене все рассказал о своем прошлом. Она спокойно это восприняла, мол, все это уже позади. У нас появились дети — сейчас их уже четверо. Очень мы их любим, заботимся, ласкаем — у них есть все то, чего не было в моем детстве, — говорит собеседник.

В 2019 году Евгений с семьей уехал жить и работать в Польшу. Это не было связано с политическими событиями в стране — просто поняли, что заработать там можно больше, а значит, позволить себе лучшую жизнь. Живут пока в арендованной квартире, но стремятся к тому, чтобы обзавестись своим домом.

— Работаю на отделочных работах — все своими руками могу сделать. Спиртное я не употребляю, курить бросил — это было очень тяжело. С семьей ходим в церковь, — рассказал о своей теперешней жизни мужчина. — Жалею только об одном — нормальное образование я так и не получил. Но зато сейчас учу польский язык, собираюсь в автошколу, потом права получу, куплю машину.

Агрессия — как ответ на негатив со стороны

Сейчас, оборачиваясь на свое прошлое, Евгений оценивает его как сторонний наблюдатель — ровно, спокойно и справедливо. Он считает, что такого детства, как было у него — «хулиганского, бедового, с качением вниз» — можно было не допустить. Но для этого еще на этапе начальной школы стоило бы по-другому относиться к таким ребятам, как он.

— К сожалению, школьным педагогам удобнее, чтобы все дети были одинаково послушными, не выбивались из стандартных рамок, чтобы семьи учеников не доставляли хлопот. Если что-то идет не так, такого ребенка «прессуют», переделывают, а если не получаются — избавляются, как это произошло со мной, — рассуждает он.

И хотя каждый случай индивидуален, мужчина уверен: некоторые «трудные» дети могли не попасть в спецучилище. Например, если бы к нему в школе не относились, как к изгою, то, вероятнее всего, его жизнь сложилось бы совсем по-другому. Ведь ершистость и агрессия у мальчика проявились именно как самооборона в ответ на негатив со стороны.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото Сергея Брушко

— Но моя хулиганская жизнь была полна добрых, светлых и отзывчивых людей. След в моей душе они оставили очень большой, — улыбаясь, говорит мужчина.

Евгений вспомнил Константина Борисовича, который работал в парикмахерской «для избранных» на проспекте Машерова (сейчас это проспект Победителей — Прим. Zerkalo.io) — в 90-х он часто усаживал маленького бродягу в кресло для «випов» и делал ему стрижку. Еще был внимательный и добрый директор школы № 44, который познакомился и общался с «хулиганом, который бил его учеников». Педагог даже принял Женю к себе в школу (правда, проучился там мальчик лишь месяц). Была мама избитого мальчика (о нем написано выше), которая уже после происшествия с ее сыном кормила Женю, когда он ночевал у них в подъезде. Вспоминает Евгений и тренера по таэквондо — после выхода подростка из спецучреждения он пытался увлечь его спортом. Тренеры по бильярдному спорту — поддерживали его финансово, заступались и верили в него, готовили к соревнованиям и радовались его победам (да-да, они были!) на турнирах.

 — Очень сильно мне помогли в могилевском спецучилище — вот там люди, которые мне помогали, находятся на своем месте. Я ведь оттуда убегал три раза, а они мне не переставали давать шанс и видели во мне человека, — говорит он.