Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. СМИ: мужчинам мобилизационного возраста запретят выезжать из России
  2. Украина нанесла ракетный удар по гостинице в центре оккупированного Херсона. Погиб коллаборант, поддерживавший Лукашенко
  3. Один из самолетов Лукашенко направился в Сочи
  4. Украина победила Россию. Рассказываем, куда чаще всего ездили на отдых белорусы до войны
  5. «Прошу, пожалуйста, заверните дело, я передумал». Что говорят белорусы с российским паспортом, которых могут призвать на войну
  6. Лукашенко (в который раз) заявил, что ему «осточертело» быть у власти: «А что будет с вами?»
  7. Атаки российской армии и до «300 ликвидированных иностранных наемников». Главное из сводок штабов на 213-й день войны
  8. Постфашисты у власти в Италии: чего ждать Украине, России и Европе в случае победы Джорджи Мелони?
  9. СК: после ЧП в Dana Mall за медпомощью обратились пятеро детей
  10. Бабьего лета в ближайшее время не будет
  11. Подготовка к насильственной мобилизации военнопленных и изменения в Минобороны. Главное из сводок штабов на 214-й день войны
  12. Повестка 59-летнему больному раком и намерение призывать жителей других стран. Рассказываем, как в России проходит мобилизация
  13. Глава МИД Эстонии о сокращении штата посольства в Минске: Такая реакция еще больше показывает преступное лицо режима
  14. «Украина платит кровью за то, что ее политиканы забыли об историческом братстве трех народов». Что сказал Макей на Генассамблее ООН?
  15. «Несанкционированное массовое мероприятие». Силовики задержали организатора встречи с Миланой Хаметовой в Dana Mall


Последняя волна массовых увольнений, когда белорусов из-за политики просили до Нового года уйти с работы «по соглашению сторон», не прошла мимо учреждений здравоохранения и врачей. Многие из медиков, с которыми мы связывались, не были готовы говорить об этой ситуации публично: кто-то опасается дальнейшего преследования, кто-то не хочет, чтобы его уволили с нового места работы. Лишь несколько человек согласились рассказать свои истории. Они пояснили блогу «Отражение», что и почему с ними случилось и что происходит в системе здравоохранения в целом. Мы перепечатываем этот текст.

Фото: TUT.BY
Белорусские медики на одной из акций протеста в Минске, август 2020. Фото: TUT.BY

«Нам пришлось выбирать: или отдать накопленные деньги, или потратить их на ЭКО»

«Когда мы увольнялись в конце ноября, еще даже не знали, что такое есть в нашей стране. А потом стали слышать отовсюду: там увольняют, еще и еще где-то», — вспоминает Ксения (имя изменено по просьбе героини). История этой девушки и ее мужа, фельдшеров скорой помощи одного из райцентров, начиналась так же, как и у других: руководство объявило, что поступили списки на увольнение, предложило уйти «по соглашению сторон», иначе нашелся бы повод и в трудовой книжке могла бы появиться неприятная запись. Ксения понимает: увольнение связано с политикой.

— Практически все время, пока были протесты, мы работали и попали только на две акции. Даже когда приезжала Тихановская, мы не смогли приехать на площадь, а голосовать [на выборах] ездили после ночной смены. Никаких доказательств, что мы где-то участвовали, нет, но мы боялись, что нас подставят, и решили не портить трудовую, написали эти заявления, — говорит Ксения, причем на протяжении всего разговора ее голос дрожит от накатывающих эмоций.

Ситуация осложнялась тем, что район, в котором работала пара, относится к пострадавшим от последствий Чернобыльской катастрофы. Семья переехала туда пару лет назад по контакту на пять лет, в этом случае медработникам единовременно выплачивают 200 базовых величин. Из-за увольнения фельдшерам приходится возвращать сумму за два года, которые отработать по этому контракту они не успели, это почти 9 тысяч рублей на двоих, говорит Ксения.

— Мы немного поспешили, нужно было писать заявление не по соглашению сторон, а в связи со сменой места жительства — так бы нам не пришлось возвращать эту сумму. Но, понимаете, у нас даже не было времени обдумать то, что происходит, все было очень быстро. В тот же день мы перезвонили [в отдел кадров], чтобы попросить переписать это заявление, а оно уже ушло. Потом мы ходили в райисполком, так как слышали, что многих в похожей ситуации оставляли на местах под ответственность руководителя. Но там из разговора поняли, что видеть нас в рядах работников в районе не готовы. Потом нам пришел письменный ответ, что нас не могут восстановить на работе, так как места заняты, а через три дня я увидела вакансию фельдшера в нашу больницу на сайте по поиску работы, — делится собеседница.

«На новой работе мужу сказали: своих отстояли, и вас отстоим»

Ксения говорит, коллеги на работе их хорошо знали, понимали ситуацию, и пытались заступиться.

— Мы устраивались на работу уже с опытом, хотели жить в этом городе и никуда уходить из больницы не собирались — то есть не как обычно выпускники после колледжа: приехали, отработали и уехали, — подчеркивает Ксения. — Коллеги собирали подписи под коллективным письмом, чтобы нас восстановили в должностях, мы даже не знали об этом. Потом письмо пропало, а человека, который его составлял, отругали. Город у нас маленький, эту историю слышали многие, и люди возмущались, что работать и так некому, — а тут уволили сразу двоих человек.

Семье сейчас ничего не остается, кроме как выплатить оставшуюся сумму по контракту. У семьи на эти деньги были совсем другие планы.

— Это внушительная сумма для нас, мы сделали ремонт в квартире за те деньги, которые получили, и не хотели отсюда уезжать. Когда стало известно, что мы должны вернуть почти 9 тысяч рублей (а в последнее время ковидных выплат как таковых не было, зарплата в среднем выходила до тысячи рублей в месяц), нам пришлось выбирать: или отдать накопленные деньги, или потратить их на ЭКО, к которому мы готовились год. Мы выбрали второй вариант и будем возвращать все через суд, сумму будут вычитать из зарплаты ежемесячно.

Акция протеста медиков в Могилеве, август 2020. Фото: TUT.BY
Акция протеста медиков в Могилеве, август 2020. Фото: TUT.BY

Сейчас муж Ксении устроился на работу, туда его взяли без проблем, сказали: «Мы своих отстояли, и вас отстоим». Сама же она пока занимается здоровьем и выход на работу отложила. Но вяжет игрушки, «что-то по мелочи, чтобы тоже как-то заработать», кроме того, семью поддерживают родные. Поэтому в финансовом плане, отмечает, проблем нет, а вот морально ситуация переживалась очень тяжело.

— Когда мы об этом узнали, была обида, паника, ведь ничего, кроме как лечить людей, мы не умеем. Еще главврач пригрозила, что ни в одно госучреждение нас не возьмут, — вспоминает девушка. — Муж более спокойно переживал, а я первое время даже общаться ни с кем не хотела и не могла, доверять никому не могла. Читала комментарии в телеграм-каналах, где писали про увольнения врачей, мол, надо было раньше уходить в забастовку. В какую забастовку уходить врачам?! Мы не можем бросить людей, какими бы они ни были. Когда все это вспоминаешь, слезы наворачиваются. Но я ни капли не пожалела, что мы были на этих акциях. Теперь только больше понимаю, что не зря мы были против. Нам предлагали сказать, что мы пожалели обо всем, что были глупыми, — и тогда бы нас вернули на работу. Но как я могу это сказать? Да не глупая я, что была там — глупые те, кто покрывает все то, что сейчас происходит, — заключает девушка.

«Коллег принудили вернуться в профсоюз, иначе не продлили бы контракт»

Ирина (имя изменено) — детский хирург в Минске, с 2017-го она принимала маленьких пациентов в одном из крупных госучреждений здравоохранения, в последнее время — как совместитель. В декабре 2021-го опытный специалист учреждению оказался больше не нужен — руководство сообщило, что пришли списки на увольнение, Ирина оказалась в них и должна была уйти с работы. Конкретных причин, вспоминает женщина, никто не объяснял, но она связывает произошедшее с политикой.

— Я достаточно открыто выступала за справедливость, за то, чтобы в стране не было беззакония и насилия, — говорит героиня. — Была членом инициативной группы Виктора Бабарико, собирала подписи, участвовала в записи видео против беззакония, фальсификации выборов и насилия, во время пикета в поддержку медиков давала интервью Екатерине Андреевой (журналистка телеканала «Белсат», в феврале 2021 года вместе с коллегой Дарьей Чульцовой приговорена к 2 годам колонии — Прим. Zerkalo.io), которая сейчас является политзаключенной. В то время нигде не скрывала свое имя и должность. Где-то в сентябре 2020-го года я вышла из профсоюза, и меня начальство пригласило на беседу — просило «зайти» обратно. Я ответила, что это мое личное дело и возвращаться никуда не собираюсь. С учетом того, что я не работала на полную ставку, на меня, наверное, бесполезно давить, поэтому подобные беседы закончились. Но коллеги, кто работает там на основном месте и у кого были задержания, говорили, что их принудили снова вступить в профсоюз, иначе бы не продлили контракт. А людям было некуда идти, им было важно не потерять работу.

Женщина не ожидала, что увольнения в конце года коснутся и ее, но «просьбу» руководства уйти восприняла спокойно и решила не бороться с системой. А где-то, признается, даже почувствовала облегчение. Хирург работала в других учреждениях, поэтому без работы не осталась и продолжает принимать пациентов.

— Я много лет лечу детей с определенной патологией и могу заниматься этим же делом в другом месте, поэтому, когда у меня стало на одну работу меньше, я решила, что так будет даже легче: появится больше свободного времени. К тому же, уже не придется работать на государственное учреждение. А вот этому учреждению, которое решило, что оно может без меня как без специалиста обойтись, наверное, будет тяжелее. Поэтому я абсолютно не сопротивлялась: в финансовой части это мне приносило небольшой доход, а затраты времени и усилий были значительными, поэтому сказала: да, уволюсь, — рассказывает собеседница.

«Медицина теряет лучших, терпит колоссальные потери»

Хотя Ирина не была штатным специалистом, постоянных пациентов у нее хватало. А смена врача для них может повлиять на лечение и его результаты, поэтому, говорит, некоторые родители готовы даже «переводить» детей в другую клинику вслед за доктором.

— Какая-то группа пациентов осталась, скажем, немножко без присмотра, — рассказывает врач. — Причины с родителями этих детей мы не обсуждали, но, конечно, они говорят, что им жаль, что я с ними больше не работаю. Незаменимых людей нет, это однозначно. Я не могу сказать, что кто-то хуже или лучше справится с этой работой. Наверное, этим пациентам будет куда обратиться, но в схемы лечения будут внесены существенные коррективы. Я занимаюсь сложной проблемой, ищу нестандартные решения, обучалась за рубежом, знаю современные подходы к лечению этой патологии. Те люди, которые придут к этим пациентам после меня, возможно, будут делать все по старым книжкам — и результаты лечения, вероятно, будут другими. Но мои пациенты меня находят и, если хотят продолжить лечиться у меня, просто приходят в другое место.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Врач считает, что в ситуации с кадрами в белорусской системе здравоохранения, когда специалистов увольняют или они уезжают из-за давления, больше всего достается именно пациентам.

— Людей увольняют по политическим причинам, а на опыт, наработки и прочее никто не смотрит, — утверждает специалист. — Качество оказания медицинской помощи от этого, вне всякого сомнения, страдает. И нехватка кадров везде есть. Медицинская помощь оказывается, но важный вопрос — кто это делает? Есть «винтики», которые просто работают в системе, а в медицине очень важен творческий подход, поиски чего-то нового — обычно сторонники такого подхода и в общественной жизни не хотят мириться с несправедливостью. Сейчас действительно есть медики с опытом, которые не согласятся работать на тех условиях, на которых их заставляют. И многие хорошие специалисты уже уехали. Медицина теряет лучших, терпит колоссальные потери, — заключает Ирина.

«У нас была позиция по поводу всего происходящего в стране, и мы в рамках закона эту позицию выражали»

«Я считаю, что все, что с нами произошло, — это результаты нашего долгого молчаливого согласия. Виноваты в сложившейся ситуации за все 26 лет все мы, поэтому я не хочу больше молчать», — говорит бывший врач анестезиолог-реаниматолог Дмитрий Яскевич и сразу поясняет, почему решил рассказать обо всем, не скрывая имя. У медика — три увольнения за 2021 год. Сначала он совмещал основную работу в одной из больниц Бобруйска с подработкой в учреждении Минска, и летом столичное руководство попросило уйти.

— Дома в январе 2021 года прошел обыск, на меня завели уголовные дела, тогда же меня задерживали на шесть суток, — вспоминает Дмитрий. — И хотя обвинения мне не предъявили, начальство решило поскорее от меня избавиться — попросили написать заявление по собственному желанию. На тот момент я только вышел из ИВС, жену вместе со мной тоже задерживали, и нам нужно было оплачивать двух адвокатов. А потом прибавился и третий — социальные службы хотели причислить нашу семью к категории находящихся в социально опасном положении. Поэтому сражаться еще и с администрацией больницы сил не было, я написал заявление и ушел.

Дмитрий Яскевич. Фото из его личного архива
Дмитрий Яскевич. Фото из личного архива героя

Сейчас Дмитрий с женой, которая тоже работала в учреждении здравоохранения, живут в другой стране. Супруги воспитывают пятилетнюю дочь и не знают, почему семью решили проверить социальные службы. Но понимают, что стало причиной обыска и «уголовки»:

— Какого-то силовика оскорбили в интернете. Не приведено ни одного факта, который бы указывал на конкретного человека, но в тот день были массовые обыски в Бобруйске — думаю, это послужило поводом прийти и ко мне. Дела завели за клевету и по «наркотической» статье (тут подробности рассказать не могу из-за подписки о неразглашении, могу только сказать, что не употреблял и не употребляю наркотические препараты). Сейчас подозрения с меня сняты, — говорит собеседник и рассказывает о том, чем привлек внимание силовиков. — Мы ходили на воскресные марши в Минске. У нас с женой была четкая гражданская позиция по поводу всего происходящего в стране, и мы в рамках закона эту позицию выражали. Когда началось давление, это было страшное время — особенно после ситуации с ребенком и проверкой семьи. Дочери, которой тогда было четыре года, никто не говорил, где мы, но, естественно, она что что-то понимала. Помню, после выхода из ИВС пошел провожать друзей, а дочь схватила меня за ногу: «Папа, а ты вернешься?» Видеть это было очень больно.

Дмитрий продолжал работать в бобруйской больнице. Там к «отличившемуся» сотруднику сразу особого внимания не проявляли. За восемь лет работы там он получал награды от больницы, благодарность за высокие профессиональные достижения от Могилевского облисполкома. Но в августе 2021-го руководство учреждения решило не продлевать с ним контракт.

— Коллеги и в Минске, и в Бобруйске собирали материальную помощь нашей семье, когда нам нужны были адвокаты, когда меня увольняли из этих учреждений. Сами мы, конечно, не справились бы, — признается собеседник. — Они же помогли устроиться на новую работу в Бобруйске, хотя я думал, что мне в здравоохранении в городе уже не найти ничего. Помню, пришел, руководство шутило: «Пришел главный криминальный авторитет города!» Меня приняли — там людям было важно, чтобы больница работала, медпомощь оказывалась качественно, врачи выходили на дежурство, а не чтобы все были «правильными» идеологически.

13 августа медики в белых халатах стали в цепь солидарности возле медуниверситета в Гродно. Фото: БелаПАН
13 августа медики в белых халатах стали в цепь солидарности возле медуниверситета в Гродно. Фото: БелаПАН

Там медик проработал до ноября 2021-го — и уволился в третий, последний раз:

— Руководителю поступило указание: или я пишу письмо с раскаяниями в политической позиции и клятвой в любви к действующему режиму, или меня нужно уволить. Я отказался: это значило бы перечеркнуть все, что пережила моя семья. Было слышно, что это озвучивалось мне это с сожалением, меня не хотели терять как специалиста и были готовы взять удар на себя. Но я не хотел подставлять хорошего человека. И мы с супругой понимали, что от нас не отстанут. Я знал, что не виновен ни в чем и моя совесть чиста, — благо, нас поддерживали друзья, родные, коллеги. Но мы решили уехать.

«Я не знаю, кто в скором будущем будет лечить белорусов»

Сейчас, по словам Дмитрия Яскевича, многие его знакомые медики тоже рассматривают вариант переезда. И проблема с оттоком кадров, говорит мужчина, в Беларуси существовала давно.

— Никому не хочется работать, как в тюремном лагере, — говорит он. — Но я почти никогда не работал на голую ставку — минимум на полторы, а иногда и на две, как было, когда подрабатывал в Минской больнице. Еще я преподавал в медколледже. И ты работаешь столько не потому, что тебе не хочется видеться с семьей, а потому, что нужно эту семью обеспечивать едой, одеждой. Ну, и специалистов не хватало. К примеру, в моей практике был момент, когда один коллега заболел, второй ушел в отпуск — и на 10 ставок осталось три врача. В нынешней ситуации многие готовы уехать, и я не знаю, кто в скором будущем будет лечить белорусов. Подготовить врача — дорогостоящий и многолетний процесс, интернам после вуза нужно наработать опыт. Поэтому врачи моего возраста — на вес золота: уже с опытом, но еще готовы получать новые знания. А как раз эта прослойка в основном и уезжает. Я бы назвал это гуманитарной катастрофой, ведь это происходит не только в медицинской среде.

Сейчас Дмитрий обустраивается в Украине и добивается признания его белорусского диплома в другой стране. Впереди его ждет еще минимум полгода стажировки по специализации. Пока квалифицированный реаниматолог-анестезиолог не может заниматься своей деятельностью, он ищет работу и готов устроиться даже на позицию среднего медперсонала.

— Но все сложности с работой и легализацией окупаются тем, что мы на свободе и нам больше не нужно оглядываться по сторонам, бояться открыть не ту страницу в интернете, — делится он. — Знаете, еще перед президентскими выборами мы всерьез думали уехать из страны, не видели надежды. Но когда начались все те события, я осознал, что не понимаю, как буду смотреть дочери в глаза, когда она меня спросит: «Папа, почему мы уехали из Беларуси? Что ты сделал, чтобы не уезжать?» Я решил, что в этот раз не буду безучастным. А Минск, который я видел 16 августа, не забуду никогда — это был освобожденный город, все были счастливы. И когда ты глотнул этот воздух свободы и человеческого достоинства, уже не можешь вновь вернуться в клетку. И, несмотря на все испытания, я не жалею о своем выборе — если бы я поступил по-другому и промолчал после всего, что происходило на Окрестина, я бы предал себя и принципы, в которые верю.