Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. На четверг объявили оранжевый уровень опасности
  2. «Калийные удобрения, добываемые в Беларуси, не могут попасть на территорию ЕС». Глава МИД Литвы о сделке между США и Беларусью
  3. «Первые шаги, первые ошибки». Путило рассказал, как Протасевич попал в NEXTA и мог ли он уже тогда работать на спецслужбы
  4. «На заводе все стабильно». Начал работу «беларусский ответ» западным соцсетям — рассказываем, кто там зарегистрировался
  5. «Не до всех дошло…» МАРТ заявил, что предприниматели продолжают торговать товаром, который запретили во время протестов 2020-го
  6. С рынка уходит крупная сеть товаров для дома — за несколько месяцев закрылись магазины по всей Беларуси
  7. Провластные социологи спросили у беларусов, с кем нашей стране стоит дружить. Что получилось
  8. Для экспорта беларусского калия предложили новый маршрут. Рассказываем, где именно
  9. «Смотрели мое портфолио с открытым ртом». Поговорили с беларуской, которая делала метро в Минске, а теперь отвечает за станции в Нью-Йорке
  10. «Отогнала подозрительные мысли». Минчанка записалась на массаж, но после прихода в кабинет отправилась в отделение милиции — что произошло
  11. Тихановская в ООН назвала конкретные действия, которыми мир может помочь беларусам. Что она предложила
  12. Шрайбман — о заявлении Трампа по поводу подготовки масштабной калийной сделки с Беларусью
  13. «Не нужно падать в обморок». В минской ветклинике щенка лечили за 2600 рублей в сутки — откуда такая сумма
  14. Беларуска собрала «корзину базовых продуктов» в «Е-доставке» и сравнила их стоимость с «Грошыком». Где дешевле
  15. На продовольственный рынок выходит новый игрок — он уже набирает кадры. Посмотрели, какие зарплаты предлагают и где предстоит работать
  16. КГК жестко раскритиковал чиновников за невыполнение поручения Лукашенко. «Зеркало» получило закрытый документ
  17. Глава МИД Польши Сикорский встретился в Нью-Йорке с Рыженковым
  18. Сергей Тихановский: «Офис Светланы Тихановской поступил низко и подло, начав использовать моих детей в своих целях»


/

Украина сосредоточилась на двух ключевых направлениях в стратегии глубоких ударов по России. Одно из них — поражение нефтяной промышленности РФ, второе — удары по оборонной промышленности. Об этом в интервью итальянской газете Il Foglio рассказал глава Главного управления разведки Украины Кирилл Буданов, пишет УНИАН.

Глава Главного управления разведки (ГУР) Министерства обороны Украины генерал Кирилл Буданов. Фото: Reuters
Кирилл Буданов. Фото: Reuters

По словам Кирилла Буданова, Киев изменил способ ведения войны. Изобретательность, инновации и стратегия позволили Украине удерживать линию фронта и наносить глубокие удары по военным и стратегическим целям на территории России.

В последние дни Вооруженным силам Украины удалось поразить Брянский химический завод, который производит порох, взрывчатку и компоненты для ракетного топлива, и нефтеперерабатывающий завод в Дагестане. Разница между украинскими и российскими атаками очевидна.

«Мы не ведем целенаправленную войну против общества Российской Федерации», — подчеркнул Буданов.

Он добавил, что украинские глубокие удары уже дают результаты, что подтверждают данные о российском экспорте углеводородов и нефтепродуктов. Украина почти исключила Россию из сектора экспорта бензина.

Этот успех обусловлен тем, что российские средства ПВО сосредоточены вдоль границы, на оккупированных украинских территориях, а также для обороны Москвы и Санкт-Петербурга.

«Когда вы обходите систему, развернутую вдоль нашей границы, полеты наших беспилотников над Российской Федерацией всегда беспроблемны», — говорит Буданов.

Следующее развертывание ПВО — это защита конкретного объекта. Буданов говорит: «Российская Федерация сейчас пытается увеличить их количество, но объемы слишком велики, чтобы защитить все».

Кирилл Буданов добавил, что нужно посмотреть на графики. Россияне пытаются компенсировать убытки, «экспортируя больше сырой нефти и сжиженного газа, чтобы сбалансировать свои бюджетные доходы». Что касается атак на российскую оборонную промышленность, «последствия есть, но они менее ощутимы».

«Эти последствия труднее расшифровать, потому что мы создаем проблемы для темпов российского военного производства», — добавил Кирилл Буданов.