Би-би-си совместно с «Медиазоной» и командой волонтеров установила имена 212 188 российских военных, погибших в ходе полномасштабного вторжения в Украину. 57% всех погибших — это добровольцы, мобилизованные и осужденные, уехавшие на войну из исправительных колоний, то есть люди, никак не связанные с армией на момент начала войны.
За последние две недели в наш список добавилось более 4600 имен. Эта крупная прибавка не отражает какие-либо события на фронте, но в то же время она говорит о важной особенности боевых действий.
И в 2025, и в 2026 годах основная часть российских потерь приходится на солдат, погибших из-за попадания дронов в так называемой зоне поражения (англ. kill zone, термин также иногда переводят как «мертвая зона»).
В связи со все более широким применением дронов линия соприкосновения из узкой полоски земли превратилась в участок шириной от 500 м до 10−15 км, находящийся под плотным перекрестным огнем с обеих сторон. Люди в зоне поражения попадают под удары дронов, артиллерии и стрелкового оружия, поэтому эвакуация тел погибших практически невозможна и затягивается на месяцы или даже годы.
Некоторое число тел пропавших без вести в итоге обнаруживают и возвращают родным после того, как та или иная территория переходит под устойчивый контроль одной из сторон. Других не находят никогда, но военные части или родственники признают их погибшими через суды, что позволяет нам фиксировать такие случаи.
Между живыми и мертвыми
Николай Тайдонов из Абакана попал в армию еще в 2020 году по призыву, тогда ему было всего 18 лет. После «срочки» парень решил остаться служить по контракту в Иркутске.
На войну в Украине Николай попал только в 2024 году, а уже через несколько месяцев — в феврале 2025 года — пропал без вести. В этом статусе он пробыл более года — только в марте 2026-го родственникам сообщили, что Николай погиб. Тело Тайдонова было в итоге доставлено домой, но так происходит далеко не всегда.
Например, родители Алексея Колесникова из Уссурийска так и не получили останки сына. Алексей служил пулеметчиком и участвовал в войне с Украиной с 2022 года. В один из дней он попал под обстрел в лесополосе в Донецкой области Украины.
Как следует из судебных документов, сослуживцы Николая видели, как он погиб, но не стали выносить его тело, пытаясь сперва эвакуировать другого раненого военнослужащего. Позже эта территория была занята украинскими военными.
По мнению командиров Николая, его тело может до сих пор находиться в районе линии боевого соприкосновения, поэтому эвакуировать его нельзя. Воинская часть была готова признать Николая погибшим, но родители долгое время были против — они боялись, что после этого военные полностью прекратят поиски тела их сына.
В итоге только через два года после исчезновения Николая воинская часть, где он служил, все-таки признала его погибшим через суд. Военным частям важно признавать служащих у них солдат погибшими, чтобы получать пополнение личного состава.
Никаких публикаций о поиске или гибели Николая его семья не делала. О его смерти на войне мы смогли узнать только благодаря решению суда. С декабря 2025 года многие такие решения — в том числе и опубликованные ранее — сайты судов стали скрывать, что осложняет нашу работу.
Общие тенденции
Исследование нашего массива некрологов позволяет отследить, как менялись потери на разных стадиях войны.
В первые полтора года потери были волнообразными: периоды резкого роста, как во время сражений за Бахмут и захвата Авдеевки, когда ежедневно подтверждалась гибель 100−150 человек, сменялись моментами затишья, когда число погибших уменьшалось до 50−60 в сутки.
С октября 2024 года средний показатель подтвержденных погибших увеличился до 120 в день и с тех пор держится на этом высоком уровне.
Башкортостан и Татарстан занимают первые места среди российских регионов по числу подтвержденных погибших, отчасти благодаря активной деятельности местных волонтеров и общественных организаций, собирающих такие данные.
Подробный анализ свидетельствует, что чаще контракты на службу в армии сейчас заключают жители небольших городов и сельской местности, чем мегаполисов. В маленьких населенных пунктах сложнее найти стабильную и высокооплачиваемую работу, а местные власти ведут более активную агитацию.
Как ранее поясняли Би-би-си эксперты, разрыв в уровне потерь между регионами и столицей отражает углубление уже существующих внутренних социальных разломов.
Россия несет потери среди профессиональных военных, включая офицерский состав. С начала вторжения подтверждена гибель 7106 офицеров, в том числе 494 подполковников, 164 полковников и 15 генералов, среди которых — генерал-майор МВД Андрей Головацкий, осужденный, но не лишенный звания, и генерал-майор СБУ Владимир Ляпкин, перешедший на сторону России и, судя по открытым документам, не утративший своего звания генерала.
Особенности структуры российской армии делают потери офицеров крайне чувствительными: гибель командного состава — как высшего, так и младшего звена — ведет к дезорганизации частей и дополнительным смертям солдат. В российской системе именно офицеры координируют взаимодействие родов войск и ответственны, например, за то, чтобы наступающие не оказались под огнем собственной артиллерии.
Каковы реальные масштабы потерь?
Реальные потери России превышают данные, полученные нами на основе открытых источников. Военные специалисты предполагают, что наш анализ российских кладбищ, воинских мемориалов и некрологов может охватывать от 45% до 65% от реального числа погибших.
Это связано с тем, что многие тела военнослужащих, погибших в последние месяцы, до сих пор остаются на поле боя, поскольку эвакуация сопряжена с опасностью для живых из-за атак беспилотников.
Исходя из этих оценок, реальное число погибших среди россиян может составлять от 326 440 до 471 530 человек.
Общая цифра значительно увеличивается, если включить погибших бойцов из подразделений самопровозглашенных ДНР и ЛНР. С декабря 2022 года ДНР перестала публиковать данные о потерях, а ЛНР не раскрывала их вовсе.
По анализу некрологов и сведений о розыске бойцов ЛДНР, которые долгое время не выходят на связь, можно предположить, что к концу сентября погибло 21 000−23 500 человек.
Таким образом, согласно собранным сведениям, общие потери пророссийских сил могут составлять от 347 440 до 495 030 военнослужащих.
