Би-би-си совместно с изданием «Медиазона» и командой волонтеров установила имена 238 014 российских военных, погибших с начала полномасштабного вторжения в Украину.
Реальное число погибших выше: поименный список основан только на публично доступных данных. Но не обо всех смертях сообщается открыто.
С начала 2025 года главы практически всех регионов России перестали писать о потерях в Украине. В декабре 2024 года одним из последних публикацию некрологов прекратил глава Сахалинской области Василий Лимаренко, который до этого еженедельно публиковал имена погибших в своем телеграм-канале. Местные власти позже пояснили, что перестали публиковать потери по просьбе Минобороны России.
Само ведомство в последний раз публично озвучило свои потери в сентябре 2022 года. Тогдашний глава ведомства Сергей Шойгу заявил о гибели 5937 военнослужащих, в то время как в нашем списке уже было 6476 имен. С тех пор министерство общей цифры не публиковало.
Основными источниками информации о погибших служат публикации местных чиновников (руководителей муниципалитетов и сельских поселений, директоров школ, представителей домов культуры) и публикации близких родственников.
Анализ поименного списка погибших в Якутии, Татарстане и Башкортостане показывает, что от 35 до 67% имен погибших никак не упоминались в публикациях: ни в заявлениях чиновников, ни в постах в социальных сетях.
О смертях этих военных становится известно только благодаря изучению государственных реестров и решений судов.
Журналисты выбрали для анализа Якутию, Татарстан и Башкирию, поскольку оттуда регулярно поступали дополнительные сведения о погибших. Следовательно, анализ некрологов из этих республик позволяет оценить не только число опубликованных некрологов, но и масштаб потерь, которые остаются вне публичного поля.
Также в начале 2026 года за несколько недель в списки были добавлены имена более 35 тысяч погибших военных. Об их смертях также не сообщалось публично, но журналисты сопоставили собранные за несколько лет записи с открытыми данными реестра наследственных дел.
Этот реестр, по сути, подтверждает смерть человека: он фиксирует обращения родственников умершего за наследством. Таким образом, пропавшие военные, чьи фамилии упомянуты в реестре, за прошедшее время были признаны погибшими.
Получается, что поименный список отражает не только масштаб потерь, но и степень их публичной видимости. Чем меньше в регионе официальных сообщений, местных журналистов, активистов и людей, готовых фотографировать новые захоронения, тем больше погибших остаются за пределами открытого подсчета.
Из должников в солдаты
Один из тех, о чьей гибели нигде не сообщалось, — 26-летний Семен Лойко из Татарстана. Он не был кадровым военным, солдатом элитных спецподразделений или сотрудником спецслужб.
Лойко вырос в Лениногорске с населением около 60 тысяч человек. Основу экономики города составляет нефтедобыча, но попасть на хорошо оплачиваемое нефтяное предприятие без профильного образования и опыта здесь не так просто — большинство вакансий рассчитано на инженеров, бурильщиков и других квалифицированных рабочих.
Судя по публикациям Семена в соцсетях, после окончания школы он отслужил по призыву, затем вернулся в родной город и начал искать работу. Мы нашли его анкету от 2022 года — «начинающего специалиста» на сайте агрегатора вакансий. В 2023 году на странице мужчины появляется фотография с маленьким ребенком; по всей видимости, это его сын.
Судя по судебным документам, отношения с матерью ребенка у Лойко могли быть непростыми. В 2022 и 2024 годах суд назначал ему наказание за уклонение от уплаты алиментов без уважительной причины.
Еще два административных штрафа Семен получил за неуплату кредитов. Как следует из публикаций на странице Лойко в соцсети «ВКонтакте», весной 2024 года он уехал в Кострому и вступил в ряды российской армии. В то время выплаты за подписание контракта в этом регионе составляли 245 тысяч рублей (по нынешнему курсу — около 3 тысяч долларов). Это почти в пять раз выше, чем средняя зарплата в Лениногорске.
Как отмечали эксперты, высокие выплаты были одним из инструментов, позволивших российским властям пополнять войска без новой общенациональной мобилизации в течение 2024−2025 годов.
В июне 2024 года — то есть всего через пару месяцев после заключения контракта — Семен уже публиковал фотографии на фоне руин одного из населенных пунктов Украины. Постов о поиске Лойко, его смерти или похоронах в местных группах не было.
О том, что он погиб, Би-би-си узнала из открытой публикации государственного реестра.
Татарстан, Якутия и Башкортостан лидируют по числу подтвержденных смертей военных, о которых не было публикаций. Более половины имен погибших из этих регионов появились в наших списках благодаря сопоставлению данных о пропавших без вести с реестром наследственных дел, а также благодаря анализу публикуемых судебных решений. Отчасти это может быть связано с местной спецификой.
В регионах, где большинство населения составляют этнические русские, большинство некрологов о погибших военных пишутся на русском языке — и находить их легче. В Туве, Башкортостане, Бурятии и других республиках часть публикаций пишется на местных языках, в закрытых группах или в небольших локальных пабликах. Все это затрудняет поиск и обработку некрологов. В итоге о большинстве смертей из этих регионов становится известно либо от местных активистов, либо из госреестров.
Например, только благодаря изучению одного опубликованного списка захороненных на кладбище были установлены имена 28 татарстанцев и 48 башкортостанцев, завербовавшихся на войну из колоний и погибших в составе ЧВК Вагнера. Всех их захоронили на погосте в селе Николаевка Самарской области.
Родные многих погибших не знали ни об их смерти, ни о месте захоронения. О существовании кладбища и именах похороненных стало известно только благодаря активности местных жителей. После их публикаций мы нашли официальный список захоронений на кладбище и детально изучили его. О том, откуда родом тот или иной погибший заключенный, мы узнали из опубликованных решений судов.
Информацию о погибших на войне жителях Башкортостана несколько лет собирали активисты телеграм-проекта «Чужая война». В марте 2026 года они объявили о прекращении работы. Активисты заявили, что российские спецслужбы оказывают давление на их родственников, остающихся в республике.
В пересчете на душу населения наибольшие потери приходятся на Тыву, далее идут Бурятия и Республика Алтай. Замыкают перечень Москва и Санкт-Петербург, где относительные цифры потерь — в 25−30 раз ниже по сравнению с лидерами списка.
Подобное неравенство наблюдается с первого года войны. Анализ наших данных демографом Алексеем Бессудновым показал, что самые высокие показатели смертности приходились на экономически неблагополучные регионы Сибири и Дальнего Востока.
Общие тенденции
Распределение потерь по регионам и населенным пунктам свидетельствует о том, что сейчас контракты чаще всего заключают жители деревень и городов с населением менее 100 тысяч человек.
В небольших городах и поселках часто меньше стабильной и хорошо оплачиваемой работы, а выплаты за подписание контракта могут равняться нескольким годовым доходам.
Одновременно муниципальные власти участвуют в выполнении планов набора, поэтому агитация там может быть настойчивее, чем в крупных городах.
Больше всего потерь приходится на долю добровольцев (37%).
К ним относят тех, кто жил и работал «на гражданке», а контракт с российским Минобороны подписал уже после начала полномасштабного вторжения в Украину.
В эту же категорию входят подозреваемые и обвиняемые в уголовных преступлениях, которые отправились на фронт до завершения суда.
На заключенных приходится 11% потерь, еще 8% составляют мобилизованные.
В сумме добровольцы, мобилизованные и заключенные сейчас составляют 56% всех подтвержденных погибших. На момент начала полномасштабного вторжения в 2022 году все эти люди не имели отношения к вооруженным силам.
Это показывает, как менялся ход боевых действий и стратегия восполнения потерь российской армии. Первоначальная группировка состояла преимущественно из кадровых военнослужащих, а основные наступательные операции проводились силами элитных подразделений.
Теперь же потери российской стороны во многом восполняются малоподготовленными солдатами, которых привлекают «с гражданки» или из мест лишения свободы.
Каковы реальные масштабы потерь?
Реальные потери российской стороны — больше числа погибших, имена которых удается подтвердить по открытым источникам.
По оценке военных экспертов, результаты нашего анализа российских кладбищ, воинских мемориалов и некрологов могут охватывать от 45% до 55% реального числа погибших.
Не обо всех смертях сообщается публично. Кроме того, тела значительного числа военнослужащих, погибших в последние месяцы, до сих пор остаются на поле боя. Попытки их эвакуировать сопряжены с серьезной опасностью для живых — в первую очередь из-за угрозы ударов беспилотников.
Исходя из оценки экспертов, реальное число погибших с российской стороны может составлять от 432 753 до 528 920 человек.
Общая цифра становится заметно выше, если учитывать тех, кто воевал против Украины в составе подразделений самопровозглашенных ДНР и ЛНР, а также потери подразделений Северной Кореи, воевавших на территории Курской области России.
Анализ некрологов и сообщений о розыске бойцов из «ЛНР» и «ДНР», которые долго не выходят на связь, позволяет предположить, что к концу 2022 года погибли 21 000 — 23 500 человек.
Изучив спутниковые снимки и официальные фотографии нового военного мемориала павших, построенного в КНДР, Корейская служба Би-би-си установила имена 2304 корейских солдат, воевавших на стороне российских сил и погибших в 2024—2025 годах.
Таким образом, по собранным данным, совокупные потери пророссийских сил могут находиться в диапазоне от 456 057 до 554 724 военнослужащих.