На протяжении десятилетий миллионы афганцев бежали в Пакистан и Иран в поисках убежища или работы. Большинство из них теперь вынуждены возвращаться, и никто не знает, что их ждет в стране победившего Талибана, пишет Би-би-си.
Оригинал этого репортажа корреспондента Би-би-си на английском языке можно прочитать здесь.
Пожилой мужчина идет, опираясь на костыли, и хмурится, дети широко раскрытыми глазами смотрят вокруг. У них в руках — цыплята, которых они забрали из своих домов во время вынужденного отъезда.
«Как же хорошо быть в своей стране», — говорит 35-летняя Назия всего через несколько минут после того, как она оказалась на территории Афганистана, выехав из Пакистана, где она родилась.
КПП «Торкхам» на пакистано-афганской границе известен как «Нулевая точка» — это место, где заканчивается одна тяжелая жизнь и начинается другая, не менее тяжелая.
«Я никогда раньше не была в Афганистане, многим людям здесь даже хлеба не хватает», — вздыхает Назия, направляясь вместе с двумя детьми к регистрационным стойкам, украшенным бело-черными флагами талибов.
Почти вся ее семья — восемь сестер и их дети — в этом году была депортирована в Афганистан из Пакистана и Ирана.
Они оказались в числе тех афганцев, кого принудительно возвращают на родину. Этот процесс выглядит как крупнейшее в мире перемещение людей между странами.
На протяжении десятилетий миллионы афганцев бежали через границы в Пакистан и Иран в поисках убежища или работы. Число тех, кто покидает Афганистан, продолжает расти с момента захвата власти талибами в августе 2021 года.
Большинство из них теперь вынуждены возвращаться, поскольку Афганистан и Пакистан договорились усилить меры по борьбе с нелегальными мигрантами. У Назии и ее семьи не было необходимых документов, но ООН и правозащитные организации заявляют, что из Пакистана высылают в том числе и афганцев, у которых есть все необходимые документы, позволяющие им проживать на территории Пакистана. Даже власти Пакистана теперь публично признают, что афганцы, имеющие все необходимые для жизни в стране документы, не освобождаются от депортации, и признаков того, что эта депортация в скором времени прекратится, пока нет.
По данным Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев, число людей, вынужденных вернуться в этом году из Пакистана и Ирана, уже достигло миллиона.
«Менее чем за три года мы стали свидетелями возвращения в Афганистан шести миллионов человек, что по численности сопоставимо с населением небольшой страны», — отмечает Чарли Гудлейк, представитель УВКБ ООН в Афганистане.
«В новейшей истории мы никогда не видели такого масштабного переселения», — говорит он, стоя под палящим солнцем в палаточном городке недалеко от пакистано-афганской границы.
Вокруг — унылый пейзаж из палаток из брезента и пластика, многие из которых обшарпаны и порваны, возведенных ООН и другими гуманитарными организациями, чтобы предоставить убежище на несколько ночей людям, которым некуда идти.
Многие из них не были в Афганистане десятилетиями; многие, как Назия, вообще никогда здесь не были.
«Я уехал 45 лет назад во время советского вторжения в Афганистан, и большинство моих братьев родились в Пакистане», — объясняет Сарвар, который приехал несколькими днями ранее вместе с семью братьями и их семьями — всего 40 человек. Их имущество упаковано и погружено в тяжело передвигающийся пакистанский грузовик.
«Мы провели там [в Пакистане] много времени, поэтому, конечно, я был убит горем, когда нас выгнали из нашего дома», — говорит он.
«Но, несмотря на всю эту боль, я также счастлив, потому что наконец-то избавился от преследований со стороны пакистанской полиции», — добавляет Сарвар.
Каждая семья, с которой встречались журналисты Би-би-си, рассказывала о предвзятом отношении и преследованиях со стороны властей Пакистана.
Правительство Пакистана не ответило на запрос Би-би-си о комментарии, но представитель Министерства иностранных дел заявил на брифинге в Исламабаде в воскресенье, что «правительство Пакистана принимает необходимые меры для предотвращения любых случаев преследования или жестокого обращения с гражданами Афганистана в Пакистане».
«Если такие инциденты имели место, то это были единичные случаи и эти действия полиции расследуются в полном соответствии с законом», — сказал представитель ведомства.
И Пакистан, и Иран заявляют, что афганцам давно пора вернуться домой, обвиняя некоторых из них в создании угрозы безопасности, а других — в том, что те являются финансовым бременем для страны.
Число депортированных из Пакистана и количество случаев, как предполагается, неправомерного выдворения из страны граждан Афганистана значительно выросло после обострения конфликта между Пакистаном и Афганистаном в октябре прошлого года. В феврале правозащитники из Human Rights Watch сообщали о «рейдах по домам [афганцев], ночных обысках и арестах без ордеров».
Власти Ирана в прошлом году заявили, что в стране живут более четырех миллионов афганцев, у которых нет необходимого разрешения на пребывание в Иране. Массовые депортации начались после 12-дневной войны с Израилем и США в июне 2025 года.
Центр по правам человека в Иране, базирующийся в Нью-Йорке, обвинил Тегеран в использовании напряженной обстановки из-за конфликта с Израилем для того, чтобы «посеять подозрения в отношении афганских мигрантов, обвиняя их в шпионаже и выставляя их как потенциальных шпионов Израиля».
Агентство ООН по делам беженцев продолжает подчеркивать, что, согласно принципам гуманитарного права, любое возвращение беженцев должно носить «добровольный, безопасный и достойный характер».
В Торкхаме невестка Сарвара, Зарина, сетует на неопределенное будущее, которое их ожидает: «У нас нет ресурсов, чтобы начать бизнес или зарабатывать на жизнь, и у нас даже нет палатки, в которой можно было бы жить».
Внутри палатки в лагере для переселенцев практически нет спасения от 41-градусной жары. Зарина сидит рядом с другими женщинами и их детьми.
Беспокоятся ли они о будущем женщин и девочек в стране, где талибы фактически запретили женщинам участвовать в общественной жизни, в том числе отменили обучение девочек в средней школе и в университетах?
Зарина поворачивается и делает широкий жест рукой: «Посмотрите на них, все они девочки. Конечно, я переживаю».
Некоторые вернувшиеся не просто беспокоятся, они на самом деле в ужасе.
«Я не выхожу из этого дома», — нервно говорит афганец, ранее работавший в службе безопасности. Его с семьей сначала депортировали из Ирана, а затем из Пакистана. Журналисты встретились с ним далеко от границы, где, как он считает, он может себя чувствовать в относительной безопасности.
«Мы все живем в страхе, включая мою жену и детей, которые тоже боятся выходить на улицу», — признается он.
Он не верит в «амнистию», объявленную правительством талибов через несколько дней после их возвращения к власти. Талибы утверждали, что бывшие правительственные чиновники, сотрудники служб безопасности и государственные служащие не будут подвергаться преследованиям и им рекомендуется вернуться к работе.
«Я не доверяю их амнистии, потому что многие мои коллеги были убиты», — говорит собеседник Би-би-си. По его словам, его дело было зарегистрировано в ООН, но его депортировали до того, как его смогли увезти в другую, более безопасную страну.
Финансовые трудности еще больше осложняют положение беженцев. Резкое сокращение помощи западных стран по всему миру особенно остро ощущается в Афганистане, поскольку против режима талибов многие страны ввели санкции, связанные с терроризмом и нарушениями прав человека.
В воскресенье Пакистан подтвердил, что 16 000 афганцев получили временное «освобождение» от депортации по гуманитарным соображениям. Это решение приветствовали в ООН.
Однако, по данным источников Би-би-си, число афганцев в Пакистане, для которых возвращение в Афганистан связано с огромным риском, может достигать 250 тысяч человек. В их числе — женщины и девочки, которые в Афганистане будут отрезаны от общественной жизни и не смогут получить образование.
В Кабуле в элегантном здании, где располагается Министерство иностранных дел, глава ведомства Амир Хан Муттаки старается сохранять невозмутимость.
«Нет сомнений, что нам нужна помощь, — признает он. — Есть напряженность из-за их возвращения, но в долгосрочной перспективе это принесет пользу как им, так и Афганистану».
В первые годы после прихода Талибана к власти некоторые из его министров практически не уделяли внимания гуманитарным вопросам. На все вопросы, касающиеся социальных проблем, у них был один ответ: Аллах поможет.
По оценкам ООН, в этом году в гуманитарной помощи в Афганистане экстренно нуждаются 21,9 миллиона человек — почти половина населения страны. Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ) на прошлой неделе заявил, что миллион детей столкнулись с недоеданием, которое угрожает их жизни.
«Ни одна страна в мире не смогла бы справиться с таким кризисом в одиночку», — говорит представитель УВКБ ООН в Афганистане Чарли Гудлейк, признавая при этом, что талибы сейчас пытаются как-то помогать возвращающимся соотечественникам.
При этом он добавляет, что «многие ограничения и указы, которые ввели талибы, особенно в отношении женщин и девочек, мешают гуманитарным организациям заручиться международной поддержкой», чтобы оказать помощь населению Афганистана.
Муттаки повторяет позицию своего правительства: такие вопросы, как образование девочек, являются «внутренними» и должны решаться самими афганцами.
Жесткие ограничения для девочек и женщин являются одной из главных проблем, которые препятствуют признанию режима талибов другими странами. Спустя пять лет с их прихода к власти только одна страна, Россия, официально признала их правление.
Но когда министра иностранных дел спрашивают об этом, Муттаки предпочитает говорить об углублении дипломатических и экономических связей с такими соседями, как Китай и Индия, а также с центральноазиатскими государствами.
Что касается относительной изоляции Кабула от западных стран, он спрашивает: «Чего добились те, у кого не было с нами отношений в течение последних пяти лет?»
Он сам же отвечает на свой собственный вопрос: «Ничего».
Журналисты слышали это слово — «ничего» — от каждой семьи, с которой встречались в «Нулевой точке», но в совершенно ином смысле. Все они готовились к тяжелейшему возвращению домой и говорили о том, что у них ничего нет и что им придется все начинать с нуля.