Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. В Таиланде в детском саду убили 22 ребенка. Это сделал бывший полицейский
  2. Минздрав попытался объяснить, какая в Беларуси ситуация с медкадрами и почему страна теряет врачей (вышло не очень убедительно)
  3. Блестяще проводимая операция в Херсонской области, распри в РФ из-за мобилизации. Главное из сводок на 224-й день войны
  4. Россияне ударили по Запорожью, ракеты попали в семь жилых многоэтажек. Также снова обстрелян Харьков (обновлено)
  5. Путин «финализировал» аннексию украинских территорий — он подписал поправки в Конституцию
  6. «Контрнаступление активно продвигается. Путин нашел „главного виновника“ неудач в Украине». Главное из сводок на 225-й день войны
  7. «Я был в шоке». Врач-стоматолог спустя три года после выпуска решил узнать, где сейчас его однокурсники, и провел мини-исследование
  8. «Гражданственность и патриотизм» навязали и вузам. Теперь там тоже будет упор на идеологию — постановление Минобра
  9. В ISW рассказали, почему России нет смысла применять ядерное оружие и куда может быть нанесен первый удар, если это случится
  10. От четырех до 14 лет колонии. В Минске огласили приговор по делу БелаПАН
  11. В парламент поступил законопроект об амнистии ко Дню народного единства
  12. «Если это Adidas, Nike или Zara, ладно». Лукашенко лично возьмется за рекордную инфляцию. Еще он анонсировал новые ограничения и наказания
  13. Путин открыто восхищается идеологом русского фашизма. Рассказываем, о ком идет речь
  14. Чиновники взялись за владельцев агроусадеб. Для них ввели новые ограничения и наказания
  15. Власти приняли решение забрать Красный костел у верующих
  16. ГУБОПиК задержал главного инженера «Милкавиты»
  17. Теперь официально. В Беларуси ввели мораторий на повышение цен и тарифов на внутреннем рынке


Ирина Халип,

«Он, с**а, пришел на нашу землю убивать суворовцев и их семьи. Меня, мою семью, Валеру Жучко, который воюет. А Олега Макарчука они уже убили». Это говорит Виталий Чалов о своем погибшем однокашнике по Минскому суворовскому училищу, полковнике российской армии Алексее Горобце. Третья рота 34-го выпуска Минского суворовского — уже двое из этой роты погибли в июле на войне. Оба полковники. Олег Макарчук, начальник службы вооружения и логистики ВВС Украины, погиб во время ракетного удара по Виннице 14 июля. Алексей Горобец, командир 20-й мотострелковой дивизии Вооруженных сил России, погиб 12 июля в Херсонской области в результате удара РСЗО HIMARS по военной базе. Макарчук погиб на своей земле. Горобец — на чужой, пишет Ирина Халип для «Новой газеты. Европа».

Олег Макарчук в центре. Фото из архива Олега Рожкова
Олег Макарчук в центре. Фото из архива Олега Рожкова

Сразу после их гибели журналисты обратили внимание на то, что оба из одной суворовской роты, только из разных взводов, и предположили, что, вероятно, они были знакомы. Нет, ребята, они не были знакомы. Это называется совсем по-другому. Когда на протяжении двух лет мальчишки-подростки живут в одной казарме, где сто человек (вся рота) размещаются на 150 квадратных метрах, когда вместе назначаются в наряды, когда сидят каждый день в одной аудитории, когда в «сушилке» по ночам учатся играть на гитаре, когда строем идут на зарядку и в столовую, когда перед летним отпуском отмывают казарму и натирают мастикой полы — это что угодно, но не знакомство.

Чаще всего это называют братством. Но оно погибло не в июле вместе с Макарчуком и Горобцом. Его уничтожила первая же ракета 24 февраля.

Олег Макарчук над цифрой 9, Алексей Горобец шестой вверху слева. Фото из архива Олега Рожкова.

Олег Макарчук над цифрой 9, Алексей Горобец шестой вверху слева. Фото из архива Олега Рожкова
Олег Макарчук над цифрой 9, Алексей Горобец шестой вверху слева. Фото из архива Олега Рожкова

— Мы всей ротой находились всегда рядом, — говорит Виталий Чалов. — Казарма 30 на 40 метров, а нас сотня. Мы до сих пор общаемся. Почитайте письмо мамы Алексея Горобца. Она говорит, что он окончил Академию Генштаба, а ему 13 лет не давали звание генерала. И у нас, у многих суворовцев, сложилось мнение, что Горобец, чтобы заработать генеральские погоны, пошел в Украину убивать семьи суворовцев. Просто чтобы получить генерала, понимаете? Я знаю, что он воевал и в Сирии, и в Чечне. Но в Украину он пришел убивать меня, мою семью, семьи других суворовцев. Многие из нас уже не были военнослужащими, но снова пошли служить, хотя нам уже по 50. А Горобец как командир дивизии знал — не мог не знать, — что будет нападение на Украину. И пошел на нас. Хотя у него был очень простой выход. Он мог просто положить рапорт на стол и уйти на пенсию полковником. Пенсия у него была бы хорошая. Но он хотел, убивая нас, генералом стать. Вот вам кадетское братство.

Алексей Горобец. Справа — в кадетские годы. Фото: Сайт выпускников Минского суворовского училища

Алексей Горобец. Справа — в кадетские годы. Фото: Сайт выпускников Минского суворовского училища
Алексей Горобец. Справа — в кадетские годы. Фото: Сайт выпускников Минского суворовского училища

34-й выпуск суворовского — один из самых драматичных, и не только потому, что двое из одной роты погибли по разные стороны фронта, причем один погиб оккупантом, а другой — защитником родины. Семнадцатилетние выпускники получили распределение и разъехались по разным высшим военным училищам СССР. Кто в Ташкент, кто в Омск, кто в Харьков. А через год никакого СССР на карте мира уже не было, и свежевыпущенные офицеры оказались тем самым потерянным поколением, о котором Гертруда Стайн могла разве что повторить свое знаменитое словосочетание. Впрочем, это относится не только к 34-му выпуску. Все выпускники с середины восьмидесятых до середины девяностых были в похожей ситуации. Но в 1990 году Советский Союз хоть и дышал на ладан, но всё же еще был жив, и армейская система работала, как всегда.

Выпускники-суворовцы Алексей Горобец и Олег Макарчук отбыли поступать в военные училища, и оба — в Харьков. Макарчук окончил авиационно-инженерное училище, Горобец — танковое. Оба получили лейтенантские погоны в 1994 году.

— У выпускников 1994 года в Украине еще был выбор, — говорит Виталий Чалов. — Я сам окончил училище в Полтаве, и наши курсанты разъезжались и в Беларусь, и в Таджикистан, и в Россию, и в Азербайджан. Многие, конечно, оставались в Украине. И на выпускном у нас уже звучал тост: чтобы нам никогда не стрелять друг в друга. В 2014 году это братство треснуло, а 24 февраля рассыпалось окончательно. Горобец — это одна история. А вот, к примеру, еще один выпускник Минского суворовского — Сергей Рудской, начальник главного оперативного управления Генштаба российских вооруженных сил, первый заместитель начальника Генштаба. Он украинец, родился в Николаеве. Его папа — герой Советского Союза, был начальником нашего суворовского училища. А сын курирует военную операцию в Украине.

— И вы совсем не хотели бы встретиться со своими однокашниками по суворовскому училищу — теми, которые служат в российской армии?

— Хотел бы. Чтобы в морду дать.

Виталий Чалов резок и даже груб. Но он имеет на это право. Он снова на военной службе, как и Валерий Жучко из их роты. Для них Алексей Горобец с 24 февраля был уже не тем старым товарищем с соседней койки в казарме, а врагом, оккупантом, негодяем. Как и те бывшие братья-кадеты, которые теперь курируют каждодневные военные действия в Генштабе, командуют корпусами и дивизиями и сидят в чиновных кабинетах. Смерть врага не искупает его поступка.

— Горобец и Макарчук были совершенно разными в своем отношении к будущей армейской службе, — вспоминает их однокашник Олег Рожков (34-й выпуск, 3-я рота). — Если Макарчук был более спокойным, не выделялся каким-то особым рвением, то Горобец сразу же стал командиром отделения. Он был очень активным организатором. А Макарчук учился средне, как и я, — мы были «хорошистами», но не выделялись. Не разгильдяи, но и не служаки. Олег Макарчук был добрым, позитивным, ответственным. Просто не выслуживался за какие-то «плюшки», которые в суворовском тоже были, — за дополнительные увольнения или высокие оценки, которые могли ставить просто за то, что ты, к примеру, командир отделения.

Стандартная система, когда командир взвода подходит к преподавателю и договаривается: этот — активист, ему надо повысить оценку. Потом, когда идет распределение по высшим военным училищам по окончании суворовского, вся активность тоже учитывалась.

Если ты командир отделения или отличник боевой и политической подготовки, это учитывалось. После выпуска оба поехали в Харьков. Олег — в авиационное, Алексей — в танковое. Тогда еще был СССР, и попасть по распределению можно было далеко от цивилизации, а можно было в большой город. Танковое училище в Харькове или общевойсковое в Благовещенске — разница, согласитесь, существенная. Так что с точки зрения расположения, климата, коммуникаций Харьков был нормальным местом. Еще важно было, какая военная специальность. В общевойсковые училища брали всех подряд. Следующими после них считались танкисты. Туда шел очень большой набор. Тех, у кого физическая подготовка на высоком уровне, отправляли в десантные, кого-то — по спецзапросам в КГБ. Финансисты, шифровальщики — тут уже был ограниченный набор, попасть было трудно. Так что Харьковское танковое — это нормально. Не самое престижное, но достойное распределение. В тот год, когда мы выпускались, как раз уходил со службы тогдашний начальник училища генерал Зайцев. И он сказал: «Я сделаю так, чтобы все ребята, которых я набирал, поехали туда, куда они хотят».

Олег Макарчук. Фото: Сайт выпускников Минского суворовского училища
Олег Макарчук. Фото: Сайт выпускников Минского суворовского училища

Алексей Горобец получил диплом офицера в Украине. Почему он в итоге выбрал российскую армию — неизвестно. Олег Рожков, который окончил Краснодарское «шифровальное», рассказывает: «Не знаю, как у танкистов, но у нас это выглядело так. Когда развалился Советский Союз, в каждом независимом государстве появилась своя армия. Краснодар в России, и нам, курсантам, сказали: кто хочет остаться служить в российской армии — принимайте присягу, без присяги допуск не получите. Тем, кто принял присягу, сразу многократно повысили стипендию — помню, российские курсанты покупали себе на стипендию холодильники и телевизоры. А из тех, кто не принял российскую присягу, сформировали отдельную роту, ее называли „ротой нацменов“. Туда вошли украинцы, белорусы и два узбека. Стипендию нам платили, чтобы на пуговицы с иголками хватало. И мы, „нацмены“, разъехались по своим странам.

Так что в то время курсантам, оказавшимся гражданами других стран, предоставляли выбор. Можно было присягнуть в стране обучения и остаться в ее армии, можно было распределиться в свою страну».

Из той третьей роты суворовцев в армии остались немногие, процентов 20−30 по приблизительным подсчетам выпускников. В последний раз рота собиралась вместе в 2018 году, в очередной юбилей училища. Макарчука и Горобца на той встрече не было. У минских суворовцев не принято собираться в «круглые» годовщины собственного выпуска, зато на юбилеи училища собираются все выпуски. Минчане-выпускники готовят «базу», арендуют квартиры, бронируют рестораны и встречают гостей. Вот только именно те выпускники, которые остались в армии, как правило, не приезжают. У них служба, они не могут по своему усмотрению уехать на несколько дней, да и финансовых возможностей намного меньше, чем у тех, кто бросил армию и ушел в бизнес. Так что за одним столом Макарчук и Горобец не сидели и в родной казарме воспоминаниям не предавались.

Правда, у третьей роты 34-го выпуска Минского суворовского училища была своя закрытая группа в соцсети, и оба — Алексей Горобец и Олег Макарчук — в ней состояли. Правда, писали они в основном поздравления с днями рождения. По поводу событий, сотрясающих мир или как минимум континент, не высказывались. А потом и вовсе замолчали. И вообще, роту, объединившуюся в группу, сначала потряс 2020 год, а вовсе не нынешний.

Макарчук нижний справа. Фото из архива Олега Рожкова
Макарчук нижний справа. Фото из архива Олега Рожкова

— Когда на сайте выпускников нашего училища появилась информация о гибели Горобца, в группе было очень много эмоций от украинцев, которые не стеснялись в выражениях. А буквально через два дня там же появляется информация о гибели Олега Макарчука. Все были шокированы. Мы стараемся не выплескивать эмоции. Но не всегда получается. Первые взрывы эмоций начались в 2020 году, одновременно с началом протестов в Беларуси. Как ни странно, 2014 год — начало боевых действий на Донбассе — больших эмоциональных всплесков в нашей группе не вызвал. Иногда что-то проскакивало, но не более того. И на юбилей училища в 2018 году украинцы еще приезжали. А вот в августе 2020 года из группы сначала удалились те, кто не поддержал протесты. Украинцы — парни эмоционально стойкие, они все это наблюдали, но особо не высказывались. И вот так ни шатко ни валко всё это длилось до февраля. А в феврале, как ни странно, из группы удалились россияне, которые поддержали свое правительство. В группе пошел шквал эмоций от украинцев, и они не удалялись принципиально. Они пытались образумить своих однокашников-россиян, пытались рассказывать правду. Потом они, конечно, тоже устали. Но примерно треть роты удалилась из группы. И сейчас у нас в группе не осталось россиян, которые поддерживают войну. И знаете, у нас в группе был парень из роты, который с Горобцом дружил, — Валера Жучко, который сейчас воюет за Украину. Они вместе после суворовского окончили танковое училище в Харькове. Валера говорил, что разговаривал с ним и пытался донести до него правду. Мы действительно поколение на изломе. И это, конечно, рушит понятия. О каком братстве можно говорить, если люди воюют с разных сторон? Я не сомневаюсь, что из моей «нацменской» курсантской роты выпускники тоже воюют с разных сторон. У Горобца, кстати, корни украинские — он вроде ездил на похороны дедушки в Житомир. Возможно, поэтому и выбрал Харьков для учебы. А родители у него вообще в Приднестровье. Он воевал и в Чечне, и в Сирии. Возможно, им просто затыкали дыры.

Родители Алексея Горобца живут в Тирасполе. Отец — Николай Горобец — возглавляет общественный совет города. А мать, Нина Горобец, после смерти сына написала на сайт выпускников Минского суворовского училища письмо:

«Спасибо за память и уважение к нашему сыну. Такого человека честного, порядочного, справедливого, неподкупного, умного и целеустремленного, искренне любящего свою Родину и профессию, мало в теперешней жизни. Вся его нелегкая служба укладывается в этих строчках:

Минское суворовское училище;

Харьковское высшее танковое училище;

Служба в послевоенном Тирасполе;

Служба на Дальнем Востоке;

Благовещенский юридический институт;

Военная общевойсковая академия имени Фрунзе;

Служба в Таджикистане командиром полка в 201-й базе;

Служба в Дагестане, Чеченской республике;

Трижды командировки в Сирию;

Учеба в академии Генерального штаба, окончил с серебряной медалью в июне 2021 года.

А дальше дивизия в Волгограде.

Судите сами: все горячие точки службы только у этого полковника. Трижды в кадрах ВС обещали генеральские должности (звание), но, как говорится, воз и ныне там.

Горобец А. Н. получил звание капитана на год раньше, а полковника получил в 36 лет. 13 лет кто-то из высшего руководства ВС ходит в одном звании? Потому что в нашей семье и родне нет „волосатых рук“, больших денег и высокопоставленных лиц. И сынок добивался успехов только своим горбом и своим умом. Извините, это материнская боль и отчаяние по потере настоящего Человека, любимого и любящего сына. Царство ему небесное, вечная память. А память о нем сохранится во многих сердцах — сколько добра он сделал людям!»

Мать из Приднестровья говорит: сколько добра он сделал людям. Однокашник Чалов из Украины говорит: он пришел на нашу землю, чтобы стать генералом. Однокашник Рожков из Минска говорит: им затыкали дыры. На сайте выпускников суворовского училища известие о гибели Горобца висит рядом с известием о гибели Макарчука. Оба — в разделе «Третий тост». Этот тост бесконечен. Потому что копни любой выпуск любого суворовского училища семидесятых-девяностых — от Минска до Уссурийска — и непременно найдешь там офицеров, воюющих по разные стороны фронта.

Алексей Горобец и губернатор Волгоградской области Андрей Бочаров на открытии форума «Армия-2021». Фото: администрация Волгоградской области
Алексей Горобец и губернатор Волгоградской области Андрей Бочаров на открытии форума «Армия-2021». Фото: администрация Волгоградской области

«В нашем выпуске два генерала в Генштабе России и два полковника ВСУ, — говорит выпускник Минского суворовского училища 1986 года Семен Громыко. — Только с украинцами мы с начала войны не можем связаться. Возможно, они просто больше не хотят общаться. У нас Петька Ковальчук — начальник следствия в Житомирской области, полковник юстиции. Игорь Черненко в Киеве, двое в Одессе. Игорь Горелов в Николаеве. Хотя на последней встрече выпускников в 2018 году из нашей роты (108 человек) собрались 47. Это очень много. Прилетели даже один с Сахалина, другой из Хабаровска. И украинцы приезжали. Мы, как и тот выпуск Горобца и Макарчука, попали в момент коллапса — армия летела в бездну вместе с Советским Союзом. Я после Орджоникидзевского высшего военного училища по распределению попал в Нахичевань. Зарплату мы, офицеры, не видели четыре месяца. Собрались, написали рапорты и заявили, что в такой армии мы служить не будем. И демобилизовались. А кто нас мог удержать — зарплату всё равно платить было нечем. (И нам, считайте, повезло: из моего Орджо в первую чеченскую шесть офицеров погибли.) Так что из тех выпускников конца восьмидесятых — начала девяностых только самые стойкие и мотивированные могли остаться в армии».

На похороны Олега Макарчука приезжали суворовцы, которые живут и служат в Украине. Скидывались на помощь семье. А Горобца тихо похоронили в Мытищах на военном кладбище. Кстати, в результате удара по штабу 20-й дивизии погиб не только ее командир Алексей Горобец. Погибли его заместители Канат Мукатов и Алексей Абрамченко, начальник штаба Сергей Кенс, офицеры Олег Пивнев, Евгений Орлов, Евгений Сипин и Артем Лапин. Мукатова и Пивнева похоронили только 8 августа — их привезли через месяц в закрытых гробах. Одно слово — Чернобаевка. Его уже можно даже не расшифровывать — ни с одной стороны. Теперь Макарчука и Горобца объединяет только раздел «Третий тост» на сайте выпускников Минского СВУ. (Кстати, в том же разделе — Павел Пивоваренко из 36-го выпуска, герой Украины, погибший при выходе из Иловайского котла восемь лет назад.) В жизни их больше ничего не могло бы объединить — ни общее детство, ни казарма, ни курсантство в одном городе, ни офицерские погоны, выданные в Харькове. 24 февраля от кадетского братства остался только третий тост.

Полковник Павел Пивоваренко, погибший под Иловайском в 2014 году. Фото: Сайт выпускников Минского суворовского училища
Полковник Павел Пивоваренко, погибший под Иловайском в 2014 году. Фото: Сайт выпускников Минского суворовского училища

Даже попечительский совет белорусского союза суворовцев и кадетов — и тот, находясь вне зоны боевых действий, начал рассыпаться. В попечители входят выпускники разных лет, которые организовывают балы, спортивные праздники, встречи выпускников, собирают взносы и пожертвования. «Я много лет состоял в попечительском совете, — говорит минчанин Александр, выпускник 1995 года (он просил не называть фамилию), — но в конце февраля вышел из его состава. Несколько раз мы общались с коллегами после 24 числа. И знаете, тем, кто считает, что война — это нормально, — я больше руку не подам. С людьми, которые поддерживают агрессию, мне общаться незачем. Несколько человек имеют такую же позицию, что и я. Но руководство совета и большая часть контингента из разных выпусков эту агрессию поддерживают. И не только в попечительском совете — со многими своими однокашниками, с которыми я поддерживал отношения многие годы, теперь я перестал общаться. Теперь можно только подтереться кадетским братством. Его не существует. Людей, которые поддерживают войну, нужно лечить принудительно. Я сам верил до февраля в кадетское братство. Но война обнажила то, что было стыдливо прикрыто долгие годы. Я понимаю, что у каждого свое мнение, и чужое мнение нужно уважать. Но есть одна простая догма, которая вне мнений: война не может быть хорошей и нести радость. Не бывает мирных снарядов. Не бывает мирных подводных лодок, танков и ракет. И если украинцы, по крайней мере, умирают за свою землю, то за что умирают россияне — я вообще не понимаю. Когда парень из деревянного барака идет за две тысячи долларов умирать, а потом его родственники делят эти „гробовые“ — я не могу это нормально воспринимать. Меня тошнит».

Сомневаюсь, что, уходя на войну, Алексей Горобец вспоминал о своих однокашниках Олеге Макарчуке, Виталии Чалове, Валерии Жучко. Едва ли он думал: только бы ребят не зацепило, мы же в одной казарме два года прожили. И увольнительные, и прогулки по Минску, и походы в оперный театр (суворовское училище находится напротив театра, и в прежние времена мальчиками в черных шинелях часто заполняли зал во время не слишком популярных оперных спектаклей) он тоже вряд ли вспоминал. Кадетское братство, в которое многие из этих мальчиков когда-то верили, оказалось не более чем обычной советской идеологемой. После СССР ее поддерживали сами выпускники. Создавали группы в соцсетях, помогали друг другу, поздравляли с днями рождения. Все кончилось 24 февраля. Да и оперный театр, в который их водили строем, давно отремонтировали, и теперь он похож на турецкую гостиницу.

Стерты воспоминания, и остался только раздел «Третий тост» на сайте выпускников. Там, к сожалению, места хватит всем. На много войн вперед.