Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Паспортистка сорвала отпуск семье минчан — МВД пришлось заплатить больше 8000 рублей. Что произошло
  2. В Москве третий день несут цветы к могиле Навального — у кладбища все воскресенье стояла очередь
  3. Силовики задержали минчанина за отрицание геноцида белорусского народа
  4. Британская разведка назвала среднесуточное количество российских потерь в Украине. Результат ужасающий для Кремля
  5. Местами дождь и мокрый снег. Какой будет погода на следующей неделе
  6. Чиновники вводят очередные изменения по «тунеядству». Что придумали на этот раз
  7. За полмесяца боев Россия потеряла уже 15 самолетов, но это ее не смущает. Объясняем почему
  8. «Ни один фильм ужасов не может передать картину, которая открылась нашим глазам». Как в Минске автобус сгорел вместе с пассажирами
  9. В разных городах Беларуси заметили северное сияние
  10. «Говорят: „Спасите“, а ты понимаешь: перед тобой труп». Поговорили с медиком из полка Калиновского о том, как на фронте спасают раненых
  11. «Нас просто списали». Поговорили с директором компании, обслуживающей экраны, на которых появилось обращение Тихановской


После объявления частичной мобилизации россияне массово стали покидать Россию — они выбирают Беларусь, Монголию, Казахстан, Узбекистан, Грузию, Армению и другие страны, куда пока еще могут выехать. CNN подсчитал, что из РФ с 21 сентября уехали более 200 тысяч человек, в основном, мужчины. Поговорили с россиянками, чьи мужья выехали за границу, опасаясь отправки на войну.

Фото: Русская служба Би-би-си
Фото: Русская служба Би-би-си, носит иллюстративный характер

По просьбе героев публикации их имена изменены.

«То есть мой муж должен идти против мужа сестры, с которым шашлыки жарил и пиво пил?»

Инженеры Елена и Владимир живут в Анапе. Супругам по 45 лет. Есть две дочери-студентки. В армии Владимир не служил, в институте была военная кафедра, после которой он и получил военный билет. Военно-учетная специальность — техник-строитель. Категория годности «В» — ограниченно годен к военной службе по состоянию здоровья.

Повестку Владимир не получал, но в семье решили перестраховаться — и мужчина покинул Россию. Взял отпуск — и отправился в Грузию. Сначала добирался со знакомыми на машине, затем 12 километров шел пешком. Границу пересекал на своих ногах. И вот уже четыре дня он в Грузии.

— Муж сейчас испытывает чувство вины, что уехал, — объясняет Елена. — Но нас сильно испугала история знакомой, у которой на работу пришли из военкомата и забрали пять человек, даже собраться не дали. Судя по историям в интернете, забирают всех, до кого доберутся. Мы абсолютно не доверяем всем этим структурам. В разъяснениях есть категории годности, с которыми забирают, но в приказах местных военкомов их нет.

Также в семье опасались, что границы закроют и Владимира придется где-то прятать. Уговаривать отца уехать стали и дочери.

 — Разговоры об отъезде у нас были и раньше, но ехать нам некуда. Мы любим свой город, — рассказывает россиянка. —  Я знаю, как это — экстренно уезжать. Моя двоюродная сестра в 2014 году жила с новорожденным сыном и старшей дочкой в Луганске. Убежали оттуда, потом год жили в Краснодаре, а затем вернулись в Луганск. Но там не остались, хотя родители живут в этом городе. Перебрались в Полтаву, муж сестры нашел там работу. Их хорошо приняли.

— Но с февраля сестра с детьми живет практически в бомбоубежище. Она сильно похудела, практически не спит. Сначала казалось, что это все дурной сон, какой-то кошмар, который должен скоро закончиться. 24 февраля, когда началась война, мы с дочкой ревели весь день. Весь март постоянно переписываюсь с сестрой, все надеялись, что вот-вот это остановится, но нет. У моей дочери случился нервный срыв, она решила бросить учебу. Представляете, в каком психологическом состоянии мы живем эти месяцы? — говорит Елена и подчеркивает, что ни в ее семье, ни в окружении никто войну не поддерживает.

Фото: Русская служба Би-би-си
Многие пытаются пересечь автомобильный КПП «Верхний Ларс» на границе России и Грузии на велосипеде или даже пешком — и ищут машину на месте. Фото: Русская служба Би-би-си

 — Политики должны решать проблемы переговорами, а не жизнями своих граждан, — считает россиянка. — То есть мой муж должен идти против мужа сестры, с которым шашлыки жарил и пиво пил? Сегодня общалась с малознакомой женщиной — ее сын получил повестку. Она рыдала, сказала, что не отдаст, спрячет, пойдет протестовать. Приводила в пример дагестанских женщин, которые выходят на улицы и не молчат. Мне иногда кажется, что все думают как я, но разговоры в транспорте, магазинах полны злобы и ненависти. Я совсем не смотрю телевизор, не знаю, что там говорят, но по обрывкам обсуждений понимаю, что ничего хорошего. Людям очень страшно. Просто в этом страхе все винят разные силы.

Что делать дальше, Елена и дочки не решили. Пока относятся к отъезду Владимира как к отпуску.

— Раньше мы часто путешествовали, муж в этом году много работал, и мы его уговорили, что он просто едет отдыхать: посмотрит Грузию, заедет к друзьям в Турцию, — рассуждает Елена. — Знаете, страшит неизвестность. Непонятно, когда мы снова увидимся. Что с работой, как устроится на новом месте. Я стараюсь быть практичной, если ситуация не стабилизируется, придется все продавать и ехать к нему. Но у нас тут родители живут. Они в возрасте. Как они будут здесь? Вопросов много, ответов — мало или их нет вообще. Мечтаю, что все наладится в ближайшее время и муж сможет вернуться.

«Олег — это весь мой мир. И за амбиции Владимира Путина я его не отдам»

26-летняя Ирина и 28-летней Олег вместе 8 лет. Живут в Новосибирске. Олег работает в сфере сетевого маркетинга, Ирина учится на портного-закройщика.

 — Олег в армии не был, даже на учет не вставал. Желания служить у него никогда не было, — говорит Ирина. — По месту прописки (это не Новосибирск, а другой город) он после учебы в университете не жил, повестки не получал. Военкомат его особо и не искал: Олег спокойно ездил по стране и выезжал за границу. В этом году ему исполнилось 28 лет. В России, если ты никогда не получал в руки повестку о вызове в военкомат для прохождения срочной службы и не расписывался за нее, полагается «административка» — штраф в размере трех тысяч рублей (128 белорусских рублей. — Прим. ред.). После этого можно получить справку или военник, но в армию уже не заберут. Олег хотел сходить в военкомат, оплатить штраф и решить эту проблему, но не успел.

Впервые молодые люди начали говорить об отъезде из России, когда началась война, 24 февраля. Но тогда решили остаться. Ирина говорит, что тогда речи о мобилизации особо не было. Им казалось, что непосредственной опасности для семьи тоже нет. Но когда мобилизацию все же объявили, Олег обратился в HR-отдел своей компании с вопросам, как там будут защищать своих сотрудников.

 — В отделе специалист сказала, что «надо родину спасать, а не себя». Тогда Олег с коллегами обратились напрямую к руководству. Те запустили процесс релокации. Три дня он был дома и работал удаленно, — рассказывает россиянка. —  Потом ему предложили официальные переезд, так как у компании много отделов за границей. Но у Олега оказался просроченный загранпаспорт. Рабочим вариантом оказался Казахстан, куда пропускали по внутреннему паспорту и где можно оставаться достаточно долго. Там же можно попробовать оформить новый загран в посольстве.

Фото из соцсетей
Очередь на границе России с Казахстаном. 24 сентября 2022 года. Фото из соцсетей

Решение уезжать семья приняла за полдня. 28 сентября мужчина собрал сумку, утром следующего дня молодые люди попрощались и он поехал в сторону Казахстана.

 — От Новосибирска до Павлодара восемь часов на машине. КПП проходили в Караозеке, их с коллегой пропустили без вопросов. Очередей не было. Дальше они направились в Астану, — описывает путь мужа Ирина. — Олег не хотел уезжать. Он был уверен, что сможет переждать этот повесточный ад. Но мне было безумно страшно за него, я устала прислушиваться к тому, что происходит на лестничной площадке. Фактически, это я настояла на его отъезде. И сейчас у меня ощущение, что я снова могу дышать. Конечно, шанс, что его найдут, был не слишком высоким, но рисковать мы не собирались. У меня умерла мама, с отцом не общаюсь, бабушка рассуждает о том, что Зеленский во всем виноват. Получается, что Олег — это весь мой мир. И за амбиции Владимира Путина я его не отдам.

К войне в Украине Ирина относится негативно, как и к происходящей мобилизации. Она признается, что происходящее в России ее «поражает, ужасает и одновременно развлекает»:

 — Проходящая мобилизация — это паноптикум, однозначно. Как и вообще вся «спецоперация». Это отсутствие подготовки, уровень коррупции, а главное, старания властей убедить население, что все идет по плану. Гребут всех: главный комиссар Новосибирской области недавно выпустил релиз, в котором честно сказал, что призвали двоих не служивших, без опыта, только потому, что у них редкие специальности — водолазы. Поэтому я уверена: тащить будут всех. В Новокузнецке недавно привезли в военкомат 200 человек с ферросплавного завода, но всех отпустили: не знали, в какую часть везти, да и транспорта не было.

Россиянка сейчас не строит никаких планов. Максимум — на день. Говорит, что единственный план — выживать по Дарвину, то есть постоянно адаптироваться к новым условиям.

 — В Кремле сидят люди, неспособные договориться даже между собой: будет война или не будет, будет мобилизация или не будет — просто хаос и растерянность, — описывает она происходящее в России. —  Если говорить о людях вокруг, то, кажется, что все злые. Власть нарушила обещание и потащила людей на войну. У многих кредиты и ипотеки. Что будет с ними — неясно. А ведь еще надо самих мужиков одеть, обуть и хоть спичек и сала с собой дать. Скоро повысят тарифы ЖКХ, цены растут, «азовцев» обменяли на Медведчука. Будущее туманно и мрачно как никогда.

По любимому Ирина уже скучает. До этого надолго они расставались 8 лет назад — когда Олег уезжал на три месяца в Москву. Но пока поехать вслед за ним девушка не может.

 — Во-первых, я долгое время лечилась от депрессии и переезд будет для меня большим стрессом. Во-вторых, уезжать я не хочу. Это моя страна, я люблю ее. Не Владимира Путина, а страну и людей. Я не стану бежать. В-третьих, я сейчас учусь и бросать учебу не совсем правильно, — считает собеседница. — Но мы справились тогда, и мы справимся сейчас. С одной стороны, я не думаю, что текущая обстановка надолго: люди умирают, деньги тратятся. Затягивать все это — все равно что затягивать удавку на своей шее. Но это если рассуждать логически. С другой стороны, мне не кажется, что в Кремле руководствуются логикой или нуждами какого-то там народа. Поэтому все может решиться не очень скоро. А к Олегу все же поеду, как только совсем заскучаю.

«Хотелось бы верить, что это все ненадолго и сейчас закончится, но кажется, что это будет вечно»

Светлана и Николай живут в Челябинске. Николаю 34 года, он занят в IT-сфере, Светлане 35 лет, она преподаватель. Детей у супругов нет. Николай в армии не служил по состоянию здоровья. В военкомате раньше ему выдали так называемую справку уклониста. Это справка, которая в России выдается взамен военного билета всем мужчинам, которые без уважительной причины не отслужили в армии до 27 лет. В справке прописывается категория запаса. Мужчина с таким документом может быть призван на военную службу во время мобилизации. В этом случае ему выдают военный билет.

Николая записали во вторую категорию запаса. Туда входят военные запаса от 35 до 45 лет и те, кто в свое время получил обоснованное освобождения от службы в армии. По закону они призываются во время второй волны мобилизации.

— Но категорию годности поставили «А», то есть нет ограничений к службе в армии, — объясняет Светлана. —  Специальности военной у него нет, в справке написано «оператор ЭВМ», по его образованию. По всем заявлениям ему ничего не грозило, но все прекрасно знают, чего они стоят, поэтому у нас не было иллюзий, что мы в безопасности.

Фото: телеграм-канал «Уральск Релокация»
Люди спят в кинотеатре в Уральске. Казахстан, ночь с 24 на 25 сентября 2022 года. Фото: телеграм-канал «Уральск Релокация»

Светлана говорит, что они с мужем активно ходили на протестные митинги. А два года назад всерьез думали уезжать в Грузию.

— Но грянул ковид и мы остались. 24 февраля этого года наш мир рухнул. Мало кто верил, что война начнется, но все произошло. Я была готова собрать чемодан и бежать куда угодно, — вспоминает собеседница. — Муж сказал, что нельзя в панике принимать решение и надо все обдумать. После первого шока мы рассматривали разные варианты. Решили попробовать репатриацию в Израиль по моим корням. Подали документы и стали ждать, но там, конечно, было очень много заявок. Оказалось, что ждать решения можно около года. Мы расслабились и стали ожидать ответа. 21 сентября (когда Владимир Путин объявил мобилизацию. — Прим. ред.) рухнули и остатки нашего мира. Муж был на удивление спокоен, я рыдала сутками, говорила, что ему надо уезжать, он отказывался.

В итоге решились и остановились на Казахстане. 24 сентября друзья Светланы и Николая тоже собрались уезжать. С ними отправился и Николай.

 — Я быстро написала своей знакомой, которая родом из Казахстана. Она нам очень помогла, дала контакты водителя, объяснила базовые моменты, — говорит Светлана.

Границу россияне проходили около 8 часов. Сначала стояли в пробке с машиной, а потом водитель остался, а пассажиры двинулись дальше самостоятельно:

 — На КПП пропускали группами по 10 человек. На российской границе пограничница презрительно сказала мужу, мол, вы все трусы, вас всех посадят. При этом вопросов особо не задавали. У мужа не спросили ничего, молча поставили штамп. На казахской стороне осматривали тщательнее, но на предмет запрещенки. В итоге границу все мужчины прошла достаточно быстро.

Светлана говорит, что в Казахстане им помогли. Девушка из местного чата нашла квартиру, водитель, который подобрал у погранперехода, накормил и напоил.

 — Это было что-то невероятное. Люди бескорыстно оказывают помощь и днем и ночью, — эмоционально говорит Светлана. — Что касается трат на это путешествие, то мы легко отделались. Отсюда их водитель забрал и должен был довезти до Костаная за 2 тысячи рублей с человека (85 белорусских рублей). Они до границы вышли, но отдали всю эту сумму, так как сами решили не ждать. После границы их подобрал просто какой-то местный водитель и еще других ребят, развез всех за 6 тысяч (256 белорусских) — вышло примерно по тысяче (42 белорусских рубля) с человека. Квартира на первые сутки стоила 2,5 тысячи рублей (107 белорусских рублей). Ну и на еду ушло что-то около тысячи.

Сейчас Николай продолжает удаленно работать в российской компании. Если что-то пойдет не так, мужчина планирует искать работу по своему профилю, но уже не в России.

— Решение уезжать, если честно, далось нам тяжело. Мы 8 лет вместе, надолго никогда особо не расставались. Один раз я в отпуске была без мужа. Но там не было такой ужасной подавленности, неопределенности и страха, — описывает свои эмоции Светлана. — Сейчас ужасно тяжело, иногда мысли мелькают, а вдруг это всё и мы больше не увидимся? Один человек просто взял и растоптал судьбы миллионов людей в нескольких странах. В целом, если говорить о России, то здесь в последнее время чувствуется какая-то подавленность. Стало меньше людей на улицах, обрывки разговоров об одном: у кого кого забрали, могут забрать, или не могут.

Что делать дальше, Светлана пока не знает. Говорит, продолжала бы жить бы в России, если бы не политическая ситуация.

 — Я не представляю, как тут дальше жить, когда все летит в бездну.
Если все затянется, буду стараться уехать к мужу. Попытаюсь сосредоточиться на практических аспектах, что собрать, что отдать, что делать с вещами, как перевозить, — рассуждает россиянка. — Но в душе пока пустота. И беспомощность. Но лучше я поплачу в такой разлуке, чем если мужа заберут на мобилизацию. Хотелось бы верить, что это все ненадолго и сейчас все закончится, но кажется, что это будет вечно. Что каждый новый день — это снова 24 февраля. И так без конца.

«Непонятно, сколько людей попадет на войну и сколько из них не вернется»

Марина — домохозяйка. Ее муж Игорь — айтишник. Супругам по 35 лет. Они живут в Москве. В семье растет семилетняя дочь.

 — У мужа категория «В». Он не служил и не проходил какие-либо обучения по состоянию здоровья, но в военном билете написано, что он рядовой запаса, — рассказывает россиянка.

Решение о том, что Игорь уедет в Беларусь, семья приняла вечером 20 сентября. Марина вспоминает, что накануне в СМИ и соцсетях стали появляться сообщения о возможной мобилизации, циркулировало много разной информации. Супруги обсудили ситуацию и решили, что Игорь временно покинет Россию.

 — 21 сентября, когда объявили мобилизацию, он купил билет в Брест и уехал. В принципе, мы не планировали, что он поедет в Беларусь. Просто куда были билеты, туда и поехал, — объясняет она. — Страну мы знаем и любим, много раз тут были, путешествовали по городам. Поэтому там ему все знакомо, скажем так. Работает он с начала пандемии ковида удаленно. Не имеет значения, будет он находится дома или там. Только плюс расходы на билет и съем жилья. Когда он уезжал, то это решение было таким … Странноватым. Наши знакомые выезжали позже, смотрели, как разворачивается ситуация.

Марина с дочерью остались в Москве. В семье предполагают, что отъезд Игоря — временный. Планируют посмотреть, как будет разворачиваться ситуация дальше, и только после этого решать, что делать дальше.

 — Мы представляем, что это на 2−3 недели — посмотреть, что будет происходить, насколько эта мобилизация будет такой, какой она заявлена, будут ли следующие волны, закроют ли границы для мужчин, — объясняет собеседница. — Сейчас появилась официальная информация, что айтишникам можно оформить на госуслугах специальную форму и получить справку, что ты сотрудник IT-компании и не подлежишь указу о мобилизации от 21 сентября. Мой муж, находясь в Беларуси, сейчас решает с руководством этот вопрос. Через какое-то время им должен прийти ответ — положительный или отрицательный. Но даже, если ответ будет положительным, Игорь хочет понаблюдать какое-то время, насколько реально будет работать такая бронь, не придумают ли что-то новое. Он взял себе билет на самолет в Тбилиси из Минска и через 2 недели собирается им воспользоваться. Какое-то время побудет там.

О планах на будущее Марина говорит спокойно. Еще 24 февраля, когда Россия напала на Украину, они с мужем обсудили, что будут делать в разных ситуациях.

 — Обсуждали, кажется, все варианты. В том числе и настоящую эмиграцию. Но я думаю, что сделать это нелегко. Муж давно хотел уехать, ему не нравится, что происходит в России в последние годы, — объясняет россиянка. — Я же, наверное, боюсь таких радикальных перемен. Из-за ребенка. Мне кажется, что ей будет сложно на новом месте. Она только в этом году пошла в школу.

Была бы постарше — можно было бы и вместе уезжать. Или, если бы у нас не было ребенка, то сейчас я бы тоже уехала. Но пока ситуация у нас такая — муж там, мы — здесь. В принципе, пока терпимо. Он и раньше уезжал на 2−3 недели в командировки. Можно представить, что это одна из них. Правда, раньше не было такого страха и чувства неопределенности.

Конечно, мы сможем к нему приезжать на каникулах, общаться дистанционно. Но если все затянется, то будет очень грустно. Ни по поводу войны, ни по поводу мобилизации мы не думаем ничего хорошего. Если у мужа ситуация более-менее, то не все могут уехать или как-то защититься. Непонятно, сколько людей попадет на войну и сколько из них не вернется.

«Единственное, на что я сейчас надеюсь, что Россия границы полностью не закроет»

33-летняя Евгения и 34-летний Сергей из Москвы. Она — в декрете, он — айтишник. У пары есть дочь Вика. Ей полгода. Еще весной этого года, опасаясь предполагаемой мобилизации (тогда в России появилась информация, что ее могут объявить к 9 мая), мужчина улетел в Ереван, но летом вернулся в Россию. У Сергея есть военные билет, но он не служил. Получил категорию «В» по здоровью.

 — Эмигрировать мы думали и раньше, но это были просто разговоры. Планировали, что переедем в течение ближайших двух лет, — рассказывает Евгения. — Но после начала войны муж сразу хотел уезжать (мы войну не поддерживаем). Вместе ехать было рискованно. Я находилась на 9 месяце беременности. В самолет меня бы уже не пустили, долгая дорога тоже могла быть опасной. Мы даже представляли, как я на КПП на российско-грузинской границе в «Верхнем Ларсе» рожаю среди гор и овец.

Фото: Flickr / Jevgenijs Slihto
Фото: Flickr / Jevgenijs Slihto, носит иллюстративный характер.

Поэтому пара решила остаться в России и планировала свой отъезд после родов, но пришлось «заземлиться».

 — Тогда у меня, конечно, мысли были совсем о другом. Да и как минимум надо было решить все с документами для ребенка, — объясняет собеседница. — Перед 9 мая пошли разговоры о мобилизации, и муж взял билет в Ереван. Выбрал направление, куда можно было дешевле улететь и не требовалась виза. Я приезжала к нему с ребенком в начале лета. Прожила там полтора месяца и улетела в Москву решать разные «детские» вопросы — прививки, документы. В августе муж вернулся: надо было продлить паспорт, в консульстве это все было как-то сложно сделать. Но на всякий случай оставил за собой арендованную квартиру. Это было хорошее решение.

Евгения говорит, что в августе появилась надежда, что война закончится. По ее словам, в России стало тихо, информационный фон был менее тревожным.

 — Это понятно, когда другие побеждают, что тут говорить. Мы с надеждой следили за успехами ВСУ. Но все же стали неспешно планировать свой отъезд, — говорит Марина. — Мне, если честно, не очень хотелось куда-то двигать. В Москве у нас квартира, коты, тут родные и близкие. Жизнь в Ереване мне давалась как-то сложно.

Марина вспоминает, что возможную мобилизацию в социальных сетях стали обсуждать «где-то 10 сентября». Конкретной даты не было, и все это казалось просто «гаданием».

— Но когда 20 сентября в российских СМИ анонсировали наступление, стало как-то понятно, что грядет что-то очень нехорошее, — вспоминает россиянка. — Муж сказал: «Давай уедем недели через две». Мы купили билеты на троих в Ереван. Стоили они 25 тысяч рублей (1070 белорусских рублей). Но к вечеру 20 сентября муж решил уезжать в ближайшее время — и купил билет на следующий день. Он стоил как наши три — уже 25 тысяч. Речь Путина он уже прочитал, когда был в Ереване. Наши знакомые улетали позже, тогда билеты в Армению уже стоили по 270 тысяч российских рублей (11 600 белорусских рублей). Такой был ажиотаж. Сейчас в квартире, которую снимает мой муж, живут еще три человека, которые смогли выехать из России. Арендовать что-то там стало практически невозможно, поэтому живут пока все вместе.

Марина говорит, что скорее всего поедет к мужу через какое-то время. Признается, что решение о переезде ей дается нелегко:

 — Здесь пока останутся наши коты, потом их заберем с собой. В принципе, в мечтательных планах у меня была такая картинка: муж получает офер в какой-нибудь европейской компании. И мы уезжаем туда. Единственное же, на что я сейчас надеюсь, это то, что Россия границы полностью не закроет и я смогу приезжать к родителям.