Американская журналистка Мириам Файндер Анненберг узнала о выкидыше на 18-й неделе беременности (то есть на пятом месяце) — во время планового УЗИ. На экране она увидела изображение сына, но сердцебиения у него уже не было. Вернувшись домой, женщина собрала все вещи для будущего ребенка — книги о родительстве, подаренную одежду, прошлые снимки с обследований — и закрыла их в детской. В эту комнату она не могла войти почти два года. Свою историю Анненберг рассказала для CNN.
Как вспоминает Анненберг, после того как она узнала о том, что потеряла ребенка, делала все на автомате — пока шок еще не сменился острой болью. Было подсознательное понимание: нужно убрать из дома все напоминания о ребенке, пока горе не накрыло ее полностью.
— Преодолевая ощущение, что мое тело разваливается, я собрала все детские вещи и сложила в комнату, приготовленную для сына, — рядом с пеленальным столиком и матрасом для кроватки. А потом закрыла дверь и не возвращалась туда месяцами, — вспоминает она.
О выкидыше Анненберг узнала утром. Операцию по удалению плода ей назначили уже вечером того же дня — на следующий день.
— Это было слишком: шок от потери, немедленная операция. У меня не было времени осмыслить информацию. Завтра? Но я только сегодня потеряла ребенка, — вспоминает журналистка.
По словам Анненберг, хоть она знала, что ребенок умер, все равно хотелось провести больше времени с ним в утробе. Она чувствовала глубокую связь с сыном, растущим внутри нее, и мысль о том, что его больше нет, казалась невыносимой.
— Но когда в ту ночь я легла в кровать, меня охватило чувство ужаса. Я осознала: мой мертвый ребенок внутри меня. Я не спала всю ночь — просто лежала и смотрела на часы, ожидая утра, — признается журналистка.
Природа вины
Анненберг отмечает: часть ее боли была связана с тем, как общество относится к выкидышам. Согласно одному исследованию 2015 года, о выкидыше у себя или своей партнерши сообщили 15% опрошенных. При этом большинство людей были убеждены, что такое случается лишь в 5% беременностей или даже реже.
И главное — 22% участвующих в исследовании (то есть минимум каждый пятый человек) винили в выкидыше саму женщину. Распространенными «причинами», почему сама беременная «вызвала» смерть ребенка, респонденты называли стресс (76%), поднятие тяжестей (64%), использование внутриматочной спирали для предохранения в прошлом (28%) или гормональные противозачаточные таблетки (22%).
— Неудивительно, что я чувствовала вину, — считает Анненберг. — Это чувство широко распространено среди родителей, переживших потерю. Моя работа как мамы — защищать ребенка. Как же я могла облажаться так рано?
Анненберг добавляет: чувство вины настолько объемно, что она даже сомневалась, имеет ли в принципе право на свою боль. Тем временем многие люди, не переживавшие сами потерю беременности, обесценивали ее переживания фразами вроде «ничего, можешь попробовать снова» или «все происходит не просто так».
Более половины женщин испытывают симптомы депрессии после выкидыша, отмечают ученые. Анненберг сама оказалась в их числе, но временами ей казалось, что ее горе «незаслуженно». Подобный коктейль эмоций привел журналистку в конечном счете к ощущению стыда и изоляции себя от общества.
Обманчивая надежда и много поддержки
Уже через пару недель после выкидыша Анненберг думала только о том, чтобы снова забеременеть. Ее тело еще восстанавливалось от пережитого физического и морального стресса, но она торопила процесс. Например, начала ежедневно гулять, представляя, как сидит в детской и качает младенца на руках.
В первый же месяц, когда врачи разрешили попытки зачать, тест показал положительный результат. Но эта беременность продлилась и вовсе пять недель. Через неделю после положительного теста началось кровотечение.
— Вместе с кровью ушла первая капля надежды и счастья, которую я почувствовала за месяцы. Как человек, который всегда ищет светлые моменты, я переживала особенно тяжелое время. Часто мне было трудно поверить, что эти светлые моменты вообще существуют, — вспоминает Анненберг.
Если и была светлая сторона, то это поддержка, которую в итоге обрела Анненберг вместе со своим мужем в сообществе людей, переживших потерю беременности. С одной стороны, журналистка называет его «кругом прошедших через ад», в котором никто не хотел бы оказаться, но с другой — отмечает, что это самая любящая и поддерживающая группа, в которой она когда-либо была.
Когда люди узнали о выкидыше Анненберг, к ней стали обращаться родственницы, подруги и даже не очень близкие знакомые, у которых тоже были выкидыши. Об этом никто из них не рассказывал раньше
— У меня были разговоры, полные слез, со многими женщинами о потере беременности и бесплодии. Хотя они разбивали сердце, эти беседы все равно наполняли меня и давали силы продолжать, — рассказывает журналистка.
Именно благодаря этим женщинам, подчеркивает Анненберг, она и решилась открыто написать свою историю. Если хотя бы одна женщина почувствует, что ее опыт признан и понят, это того стоит, уверена она.
— Потеря беременности — изолирующий опыт. Но, к сожалению или к счастью, никому из нас не нужно проходить через это в одиночку, — считает журналистка.
Жизнь после потери
Семье Анненберг повезло: в итоге она прошла процедуру ЭКО, и через несколько месяцев она сработала. Беременность прошла благополучно — теперь у журналистки есть ребенок, которого она любит «больше, чем могла представить».
Радужной, впрочем, беременность не была. Все месяцы с ребенком в утробе Анненберг жила в страхе, что потеряет и его.
— Боль от потери первого сына никуда и никогда не исчезнет. Я все еще скучаю по ребенку, которого так и не встретила в этом мире. Я думаю о нем каждый день, — признается женщина.
Недавно Анненберг нашла дневник о выкидыше, который купила и вела вскоре после потери. Одно из заданий предлагало написать письмо ребенку. Она написала тогда: «Прости, что не смогла защитить тебя. Прости, что не стала твоей мамой».
То, что произошло, в итоге стало частью Анненберг, уверена она сама. Но благодаря поддержке близких и сообщества людей, переживших похожий опыт, она научилась находить милосердие к себе.
Напомним, ранее «Зеркало» рассказывало историю беларуски, у которой было восемь беременностей, но только одна из них закончилась появлением ребенка на свет.
