Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Восемьдесят девятый день войны в Украине
  2. ООН: число беженцев из Украины после начала войны приближается к 6,5 млн человек
  3. Оптимизм чиновников не оправдался. Все больше отраслей уходят в минус
  4. В Беларуси появится единая программа для регистрации домашних животных. В чем ее смысл
  5. С 1 июня белорусов ожидает изменение оплаты некоторых жилищно-коммунальных услуг
  6. «За время войны в Украине Россия потеряла больше, чем СССР в Афганистане». Главное из сводок штабов на 89-й день войны
  7. В «террористическом» списке КГБ — вновь пополнение
  8. «Ни один завод не стоит». Минпром — про ситуацию на предприятиях и то, как их загружают
  9. Заочно могут приговорить и к расстрелу. Кого и за что в Беларуси будут судить «по удаленке»
  10. Непривычно холодный май, дожди и грозы. Рассказываем о погоде на следующую неделю
  11. Попытка подрыва «мэра» оккупированного Энергодара, видео из разбомбленного театра в Мариуполе. Восемьдесят восьмой день войны
  12. «Лукашенко продал за 5 млрд долларов свободу Беларуси». Бывший вице-президент «Газпромбанка» — о переезде в Украину и желании воевать
  13. В ВОЗ подтвердили уже 92 случая обезьяньей оспы
  14. До 1 июня надо заплатить подоходный налог за 2021 год. Как это сделать и какой штраф грозит тем, кто просрочит
  15. Год назад в Минске посадили самолет Ryanair с Протасевичем. Рассказываем, что сейчас с главными действующими лицами той истории


11 сентября премьер-министр Беларуси Роман Головченко рассказал подробности подписания союзных карт. Он в числе прочего оценил выгоду для нашей страны от их принятия, назвав число в миллиард долларов прироста ВВП. Правда, как именно Головченко удалось подсчитать эту выгоду, он не уточнил. О том, откуда премьер-министр взял сумму в миллиард долларов и насколько велика вероятность, что Беларусь ее получит, Zerkalo.io спросило у академического директора BEROC (Киев) Катерины Борнуковой.

Фото носит иллюстративный характер

По мнению экономиста, есть некоторые основания полагать, что у интеграционных карт действительно будет позитивный эффект. Борнукова объясняет: в случае сближения двух экономик многие барьеры снимаются. Например, если произойдет объединение техрегламентов, компании смогут получать сертификат в одной стране, но пользоваться им и на рынке второй. В итоге белорусские предприятия станут выходить на российский рынок намного быстрее, а это несет очевидный плюс для финансового положения нашей страны.

— У иностранных компаний существуют ограничения на наши финансовые рынки. Многие исследователи говорили о том, что это существенно сжимает потенциал белорусского экономического роста, — рассказывает Борнукова. — Теперь мы откроемся хотя бы для российских компаний, а это уже идет в плюс нашей экономике. Однако посчитать возможную выгоду в цифрах очень тяжело. Когда Головченко говорит о выгоде в миллиард долларов, возникает вопрос: а в течение какого времени мы ее получим? Этого премьер-министр не уточняет.

Катерина Борнукова добавляет: узнать эффект любой интеграции всегда сложно. Она занимает продолжительный период. Момент, в который интеграция должна закончиться, неизвестен. А потому очертить ее рамки и понять, как именно сближение помогло любой из стран, непросто.

— У любой интеграции наблюдается долгосрочный эффект: нет такого, что мы решаем получить какие-то результаты до 2025 года, а затем они прекращаются, — считает экономист. — Поэтому абсолютно непонятно, как Роман Головченко подсчитал эти цифры. Обычно это делается уже постфактум, после завершения интеграции. Но даже в таком случае бывает неясно, по каким именно причинам экономика страны оказывается в плюсе и связано ли это с объединением.

В качестве примера Катерина Борнукова приводит Европейский союз. По ее словам, существует ряд исследований, в которых ученые пытались выяснить влияние интеграции стран Евросоюза на их экономический рост. Борнукова добавляет: хотя такие подсчеты занимают много времени, к их методологии остаются вопросы.

— Сами интеграционные процессы часто идут параллельно с какими-то внутренними институциональными изменениями. У нас нет еще одной реальности, в которой интеграции не существует. И потому сравнить с чем-то эффект от ее наличия действительно непросто, — добавляет Борнукова.