Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. By_Help: Некоторых белорусов, ранее откупившихся за донаты, теперь обвиняют в «измене государству»
  2. «Слушайте, вы такие вопросы задаете!» Интервью с Борисом Надеждиным, который хотел стать президентом России
  3. «Отработайте, и у вас получится». Спросили у экс-сенатора, как заработать на дом за 1,5 млн долларов (она продает такое жилье в Минске)
  4. «Продолжающиеся репрессии и поддержка России в войне». ЕС на год продлил санкции против Лукашенко и его окружения
  5. Уже через несколько дней силовики смогут мгновенно заблокировать едва ли не любой ваш денежный перевод. Рассказываем подробности
  6. Продавать с молотка арестованную квартиру Валерия Цепкало не будут. Вот почему
  7. «Врачи говорят готовиться к летальному исходу». Поговорили с парнем белоруски, которую изнасиловали в центре Варшавы
  8. В Минтруда рассказали, как белорусы будут работать и отдыхать в марте
  9. Сейчас воспринимаются как данность, но в СССР о них не могли и мечтать. Каких привычных для Запада вещей не было в Советском Союзе
  10. Чиновники снова взялись за тех, кто выехал за границу. На этот раз — за семьи с детьми
  11. Замначальника погранзаставы «Мокраны» вылетел со службы из-за «проступка» и теперь немало должен. Его подвел бизнес
  12. Герой мемов депутат Марзалюк остался в парламенте на третий срок. Угадайте, какая у него зарплата
  13. Российская армия вернула себе инициативу на всем театре военных действий — что ей это дает. Главное из сводок
  14. Подозреваемого в изнасиловании белоруски полиция Варшавы перевозила в странном шлеме. Для чего он нужен?
  15. Стала известна дата похорон Алексея Навального


11 сентября премьер-министр Беларуси Роман Головченко рассказал подробности подписания союзных карт. Он в числе прочего оценил выгоду для нашей страны от их принятия, назвав число в миллиард долларов прироста ВВП. Правда, как именно Головченко удалось подсчитать эту выгоду, он не уточнил. О том, откуда премьер-министр взял сумму в миллиард долларов и насколько велика вероятность, что Беларусь ее получит, Zerkalo.io спросило у академического директора BEROC (Киев) Катерины Борнуковой.

Фото носит иллюстративный характер

По мнению экономиста, есть некоторые основания полагать, что у интеграционных карт действительно будет позитивный эффект. Борнукова объясняет: в случае сближения двух экономик многие барьеры снимаются. Например, если произойдет объединение техрегламентов, компании смогут получать сертификат в одной стране, но пользоваться им и на рынке второй. В итоге белорусские предприятия станут выходить на российский рынок намного быстрее, а это несет очевидный плюс для финансового положения нашей страны.

— У иностранных компаний существуют ограничения на наши финансовые рынки. Многие исследователи говорили о том, что это существенно сжимает потенциал белорусского экономического роста, — рассказывает Борнукова. — Теперь мы откроемся хотя бы для российских компаний, а это уже идет в плюс нашей экономике. Однако посчитать возможную выгоду в цифрах очень тяжело. Когда Головченко говорит о выгоде в миллиард долларов, возникает вопрос: а в течение какого времени мы ее получим? Этого премьер-министр не уточняет.

Катерина Борнукова добавляет: узнать эффект любой интеграции всегда сложно. Она занимает продолжительный период. Момент, в который интеграция должна закончиться, неизвестен. А потому очертить ее рамки и понять, как именно сближение помогло любой из стран, непросто.

— У любой интеграции наблюдается долгосрочный эффект: нет такого, что мы решаем получить какие-то результаты до 2025 года, а затем они прекращаются, — считает экономист. — Поэтому абсолютно непонятно, как Роман Головченко подсчитал эти цифры. Обычно это делается уже постфактум, после завершения интеграции. Но даже в таком случае бывает неясно, по каким именно причинам экономика страны оказывается в плюсе и связано ли это с объединением.

В качестве примера Катерина Борнукова приводит Европейский союз. По ее словам, существует ряд исследований, в которых ученые пытались выяснить влияние интеграции стран Евросоюза на их экономический рост. Борнукова добавляет: хотя такие подсчеты занимают много времени, к их методологии остаются вопросы.

— Сами интеграционные процессы часто идут параллельно с какими-то внутренними институциональными изменениями. У нас нет еще одной реальности, в которой интеграции не существует. И потому сравнить с чем-то эффект от ее наличия действительно непросто, — добавляет Борнукова.