Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне


Светлана Тихановская 21 мая выступила на Парламентской ассамблее НАТО, а вот Александр Лукашенко тем временем на аналогичной встрече в рамках ОДКБ в очередной раз выразил обеспокоенность расширением Альянса (политик почему-то отказался признавать очевидное: вступление Финляндии в НАТО и подготовка к вступлению Швеции связаны с агрессивными действиями одного из членов ОДКБ — России). Между тем было время, когда Лукашенко был готов поддержать присоединение к НАТО новых стран и даже обсудить вопрос о вступлении в этот военный блок Беларуси. Вспомнили эту и другие истории, когда Лукашенко давал обещания или делал своим партнерам какие-то предложения, а затем отказывался исполнять оговоренное.

Согласие на расширение НАТО ради визита в Германию и обман России

Первый пример как раз связан со вступлением в НАТО. О нем в своих мемуарах «Беларусь на распутье, или Правда о Беловежском соглашении. Записки дипломата и политика» рассказал Петр Кравченко. Это первый министр иностранных дел независимой Беларуси, работавший в команде премьер-министра Вячеслава Кебича. В 1996 году Кравченко стал депутатом Верховного Совета Беларуси 13-го созыва, где возглавил комиссию по международным делам. Вскоре политика пригласили в Бонн, где он встретился со своим немецким коллегой Карлом-Хайнцем Хорнхусом, председателем комиссии бундестага по международным делам.

«В это время российская дипломатия проводила довольно активную кампанию против расширения НАТО на восток. А наш „главный интегратор“ Лукашенко громогласно декларировал солидарность с россиянами. И вот Карл-Хайнц Хорнхус во время разговора тет-а-тет неожиданно задал мне вопрос: „Господин Кравченко, а вы что-либо знаете о том, что Беларусь пытается вступить в НАТО?“ От неожиданности я даже вздрогнул», — вспоминал политик. Он отметил, что официальная позиция его страны была совершенно другой.

Петр Кравченко и Владимир Макей. Фото: TUT.BY
Петр Кравченко (слева) и министр иностранных дел Беларуси в 2012–2022 годах Владимир Макей. Фото: TUT.BY

«Э, нет, вы просто не знаете. Мне поручено руководством страны довести до вас эту информацию… Но только давайте договоримся, что наш разговор сугубо конфиденциален», — отреагировал его собеседник.

По словам Хорнхуса, Лукашенко предложил немецким дипломатам следующий размен. Он был готов официально выступить в поддержку расширения НАТО и даже обещал подумать о вступлении Беларуси в этот блок. Взамен белорусский политик хотел получить приглашение посетить Германию с официальным визитом и во время него встретиться с канцлером Гельмутом Колем и президентом Рихардом фон Вайцзеккером. Собеседник Кравченко сказал, что у него есть документы, подтверждающие факт таких переговоров.

Это предложение полностью нарушало многочисленные обещания о союзничестве, данные Лукашенко России как до, так и после этих событий.

Белорусский депутат спросил своего немецкого коллегу, на какой отрезок времени распространяется договоренность не разглашать эту информацию. «По прошествии нескольких лет мы можем вернуться к этому вопросу. Если германская сторона даст добро, тогда можно все обнародовать», — ответил Хорнхус.

По словам Кравченко, спустя десять лет он попытался связаться со своим собеседником, чтобы попросить разрешения обнародовать факт переговоров Лукашенко с немецкими дипломатами. Но Хорнхус уже ушел из большой политики и на вопрос, переданный через сотрудников германского посольства, так и не ответил. Кравченко решил, что молчание — знак согласия, после чего написал обо всех подробностях в своих мемуарах.

Впрочем, итог тех переговоров оказался предсказуемым. Германия, по словам Кравченко, «не рассматривала Лукашенко как серьезного и надежного союзника», а потому отказалась от его предложения.

«Необязательный» референдум ради отказа от импичмента

В 1996 году Александр Лукашенко пошел на свой второй референдум. Проведение плебисцита было вызвано его конфликтом с Верховным Советом, большинство мест в котором тогда принадлежало коммунистам и аграриям. Парламент не давал хода подписанным политиком правовым актам, признавая их незаконными через Конституционный суд. В целом же Лукашенко уже тогда стремился получить неограниченную власть, а достаточно лояльный, но при этом не совсем подконтрольный парламент мешал ему. Тогда политик инициировал проведение референдума по этому вопросу и вынес на голосование новую редакцию Конституции (фактически новый документ), по которой получал фактически неограниченные полномочия.

Назначенный Верховным Советом глава Центризбиркома Виктор Гончар заявил, что результаты референдума из-за многочисленных нарушений при его организации не подпишет. В ответ силовики заблокировали для Гончара вход в рабочий кабинет в ЦИК, а на его место в обход всех существующих процедур была назначена Лидия Ермошина. Тогда депутаты Верховного Совета инициировали в отношении Лукашенко процедуру импичмента.

Митинг накануне референдума 1996 года. Фото: 90s.by
Митинг накануне референдума 1996 года. Фото: 90s.by

Лукашенко спасли от отставки представители российского парламента и правительства: 21 ноября, за день до рассмотрения вопроса об импичменте, в Минск прилетели премьер-министр России Виктор Черномырдин, председатель Госдумы Геннадий Селезнев и председатель Совета Федерации Егор Строев. Они стали посредниками в переговорах между Лукашенко и спикером Верховного Совета Семеном Шарецким.

В 6.30 утра 22 ноября было подписано соглашение «Об общественно-политической ситуации и конституционной реформе в Республике Беларусь». Противники договорились, что референдум будет иметь консультативный характер, а Конституционный совет отзовет вопрос об импичменте Лукашенко. По соглашению, вопрос о новой Конституции в течение трех месяцев должно было решить Конституционное собрание.

Но уже 22 ноября пролукашенковская парламентская фракция «Согласие» сорвала ратификацию этого документа. После этого Лукашенко заявил, что референдум будет иметь обязательный характер. Шарецкий официально попросил КС возобновить прерванную процедуру импичмента. Но было уже поздно.

Сразу после референдума, прошедшего с нарушениями, Лукашенко распустил Верховный Совет, вместо него из лояльных депутатов было создано двухпалатное Национальное собрание. А сам политик приобрел неограниченную власть.

Допуск оппозиции на ТВ ради поездки в Стамбул

Запад не признал изменения в политическом устройстве страны, случившиеся в 1996-м. Члены разогнанного Верховного Совета продолжали представлять Беларусь на международном уровне, в том числе в Парламентской ассамблее ОБСЕ. Но никакой реальной власти ВС уже не имел. Спущенные сверху законы принимались на заседаниях созванного Лукашенко двухпалатного парламента.

Ситуация была патовой. Поэтому уже в 1997 году Евросоюз выступил с инициативой о проведении переговоров с участием властей и оппозиции об изменениях в Конституцию. На удивление, власти согласились. Правда, первый раунд, состоявшийся в том году, прошел безрезультатно: после нескольких встреч сторона Лукашенко отказалась от дальнейшего диалога.

Но Запад не терял надежду и попытался возобновить процесс. Для этого в Минск направили консультативно-наблюдательную группу (КНГ) ОБСЕ под руководством авторитетного немецкого политика Ханса-Георга Вика. В 1999-м удалось организовать вторую попытку диалога — Лукашенко вновь пошел навстречу. При этом со стороны власти в нем участвовали в основном общественные деятели, не имевшие реальных политических полномочий, от оппозиции — опытные политики (Станислав Шушкевич, Анатолий Лебедько, Николай Статкевич и другие). На первом этапе главным итогом стала договоренность о допуске оппонентов власти на телевидение.

С этим багажом Лукашенко в ноябре 1999-го поехал на Стамбульский саммит ОБСЕ, где был сделан известный снимок с президентом США Биллом Клинтоном. На том же мероприятии Лукашенко подписал Стамбульскую декларацию глав государств и правительств. В ней говорилось, что «только реальный политический диалог в Беларуси может открыть путь к свободным и демократическим выборам, способным содействовать развитию основ подлинной демократии».

Президент США Билл Клинтон (слева) и Александр Лукашенко. За ними министр иностранных дел Беларуси Урал Латыпов. 1999 год, Стамбул. Фото: president.gov.by
Президент США Билл Клинтон (слева) и Александр Лукашенко. За ними министр иностранных дел Беларуси Урал Латыпов. 1999 год, Стамбул. Фото: president.gov.by

Однако уже в начале 2000-го Лукашенко отозвал свою подпись под Стамбульской декларацией, заявив, что вместо переговоров будет «диалог общественно-политических сил» со всеми группами общества под его руководством. Это было неприемлемо для оппозиции. Такой ход событий позднее подтолкнул аналитиков к мысли, что идея о переговорах с оппозицией при посредничестве Запада изначально была рассчитана лишь на то, чтобы Лукашенко смог поехать в Стамбул. Это было нужно политику для создания образа легитимности как на родине, так и за рубежом: снимки с Клинтоном и другими мировыми лидерами тиражировались белорусскими и международными СМИ.

А вот с легитимностью тогда существовали большие трудности: как раз в 1999-м завершился первый пятилетний срок Лукашенко, но политик искусственно увеличил его на два года (якобы отсчет шел от принятия новой редакции Конституции).

КНГ ОБСЕ вместе с Виком вскоре выдавили из Беларуси (участникам просто не выдавали новые визы), обвинив в ангажированности.

Обман российского инвестора ради денег

Предыдущие примеры касались политики, но Лукашенко вел себя аналогично и в экономике. Об одном из примеров в интервью «Зеркалу» рассказывал Аббас Галлямов, экс-спичрайтер Владимира Путина.

По его словам, первая встреча двух политиков «прошла очень хорошо»: «И тот и другой с замашками автократа, патриоты своей земли, на американцев смотрят с подозрением и так далее». Но дальше, по словам Галлямова, Лукашенко обманул Путина. Он сказал: «Владимир Владимирович, у меня тут старый пивной завод стоит, у тебя нет инвестора?»

Речь шла о заводе «Криница». Тогда Путин позвонил российскому предпринимателю, генеральному директору пивоваренной компании «Балтика» Таймуразу Боллоеву, с которым был знаком еще со времен своей работы в петербургской мэрии.

Пивзавод "Криница". Фото: ekskursii.by
Пивзавод «Криница». Фото: ekskursii.by

Поскольку политики договорились между собой, Боллоев еще до официального завершения сделки начал вкладывать в предприятие деньги. Как отмечало издание «Коммерсантъ», сразу после завершения переговоров на «Кринице» начались работы по модернизации производства на краткосрочные кредиты, выданные под гарантии «Балтики». Объем вложенных средств составил 10,5 млн долларов. По предварительной договоренности, «Балтика» должна была стать владельцем предприятия: иметь 50% плюс одну акцию белорусского пивзавода. Эти договоренности не успели зафиксировать на бумаге — российские акционеры поверили лишь устным обещаниям Лукашенко.

Но в декабре 2001-го инвестиции застопорились. Как писал портал TUT.BY, официально называли следующую причину: правительство Беларуси не приняло решение о дополнительной эмиссии акций «Криницы» (эти бумаги планировала выкупить «Балтика» и получить таким образом контроль над предприятием). Аббас Галлямов рассказывал следующую историю: Лукашенко предложил инвестору, чтобы 51% акций осталось у белорусского государства, а 49% перешло бизнесмену.

«Но Боллоев-то заходил на условиях, что он хозяин. И Путин так понимал: если ты хочешь, чтобы кто-то вложился в твой завод, то отдай этот завод. А Лукашенко решил иначе, Боллоев позвонил Путину и пожаловался, а тот спросил Лукашенко: „Что за дела?“ Политик ответил: „Раз такое дело, я ему завод отдам, но пусть мне построит ледовую арену в Минске“. В итоге Путин сказал Боллоеву, что ничего сделать не может. Я откуда это знаю? Боллоев искал контакты в Беларуси, посылал переговорщиков, была движуха, и эта история случайно коснулась и меня», — вспоминал Галлямов.

Но все же как раз в то время — возможно, именно после разговора с Путиным — Лукашенко согласился принять Боллоева.

Таймураз Баллоев. Фото: kremlin.ru
Таймураз Боллоев. Фото: kremlin.ru

«У нас была встреча с Лукашенко 10 апреля [2002 года]. Было публично объявлено, что Беларусь не отказывается от своих первоначальных намерений, что „Балтика“ ничего не потеряет. Эти слова прозвучали из уст Лукашенко. Но это, наверное, везде так, от одного человека все не может зависеть. По крайней мере, недавно Лукашенко в одном из своих заявлений объявил, что причиной торможения проекта „Балтики“ являются чиновники Беларуси самого высокого ранга. Наверное, президент Лукашенко знает, о чем говорит. Проект заморожен. Внятного ответа, почему это произошло, мы не можем получить до сих пор. Единственный аргумент — нужно подписать инвестиционное соглашение. Соглашение, которое нам присылают, явно делает проект экономически несостоятельным», — комментировал бизнесмен ситуацию российской прессе.

В том же 2002-м «Балтика» потребовала вернуть долг. Столкнувшись с отказом, инициировала процедуру банкротства белорусского завода. После этого она подала соответствующий иск в суд при Торгово-промышленной палате России. В 2003-м «Балтика» дошла до Хозяйственного суда Минска, который отказал ей в иске о банкротстве «Криницы». Вложенных денег так никто и не вернул.

Нефть у Чавеса ради ухода от зависимости от Путина

В 2010 году между Россией и Беларусью случился очередной конфликт. Кремль не шел на уступки по объемам беспошлинных поставок сырья для белорусских нефтеперерабатывающих заводов. Владимир Путин пытался таким образом включить Беларусь в Евразийский экономический союз (ЕАЭС) на своих условиях. Тогда Лукашенко полетел к своему давнему другу, президенту Венесуэлы Уго Чавесу, с которым договорился об альтернативных поставках нефти.

Как выяснил «Белорусский расследовательский центр», раскопавший всю эту историю, по контракту «Белорусская нефтяная компания» в 2011–2013 годах планировала купить у венесуэльской государственной нефтегазовой компании PDVSA 30 млн тонн нефти сорта «Санта-Барбара» или другого. Сырье поступало через порты Черного и Балтийского морей на заводы в Мозыре и Новополоцке.

Александр Лукашенко встречает со своим президента Венесуэлы Уго Чавеса, во время его двухдневного визита в Минск, 16 октября 2010 года. Фото: Reuters
Александр Лукашенко встречает президента Венесуэлы Уго Чавеса во время его двухдневного визита в Минск, 16 октября 2010 года. Фото: Reuters

80% стоимости нефти БНК оплачивала на счет PDVSA не позднее 35 календарных дней с даты оформления накладной. А оставшиеся 20% аккумулировались в виде обязательства покупателя перед продавцом. То есть Беларусь получила скидку на венесуэльскую нефть, пообещав оплатить пятую часть от стоимости позже.

В итоге с 2010 по 2012 год Беларусь купила у PDVSA больше 9 млн тонн сырья и заплатила за них около 7 млрд долларов. Потом отношения Минска и Москвы потеплели, и Беларусь перестала покупать нефть в Венесуэле — российская даже с учетом скидки венесуэльцев обходилась дешевле. И долг, который образовался по контрактам — 20% от стоимости нефти, или почти 1,5 млрд долларов, — так за 10 лет и не выплатили.

Венесуэла предлагала погасить его, передав ей часть акций «Нафтана», Минского автомобильного завода и Белорусского металлургического завода. Беларусь же выдвинула предложение вернуть деньги белорусскими товарами. Но это кулуарно. А публично задолженности якобы не существовало.

После публикации этой истории экс-министр нефти и горнодобывающей промышленности Венесуэлы Рафаэль Рамирес подтвердил, что Беларусь не выплатила долг. По словам бывшего чиновника, идея заключалась в том, чтобы часть платы за нефть обменять на работы, которые белорусы делали в Венесуэле: строили здания, привозили оборудование для сжиженного (природного) газа для автомобилей и другие вещи. По словам Рамиреса, белорусы не выполнили это требование.

При этом чиновник утверждает, что в действительности можно говорить о задолженности Беларуси на сумму даже не в 1,44 млрд долларов, а гораздо большей — около 2 млрд.

«Белорусы сказали нечто необычное… Что это была договоренность между Чавесом и Лукашенко, и что, если Чавес умрет, они не будут платить», — утверждал Рамирес.

При этом попавшие к расследователям документы подтверждают, что белорусские власти даже не собирались возвращать Венесуэле эти деньги. Там говорится, что Минск решил «рассматривать задолженность не как белорусский долг, а как помощь Боливарианской Республики Венесуэла».

Заверения о невозможности войны с Украиной ради сотрудничества и торговли

В 2014 году в Украине произошла «революция достоинства», во время которой был отстранен от власти президент Виктор Янукович. Россия вмешалась в события, что привело к войне на Донбассе. Разгоревшись, она затем тлела на протяжении еще восьми лет, обернувшись в итоге полномасштабным военным вторжением РФ. Но все это время Лукашенко заверял Киев, что не намерен принимать участие в боевых действиях против Украины.

В самом начале российско-украинского конфликта в марте 2014 года Лукашенко говорил, что Минск не намерен проявлять агрессии по отношению к Киеву. «Ты в Киеве спокойно живи и не думай, что Лукашенко на танке к твоему дому подъедет. Ни в коем случае, — убеждал политик в интервью в программе „Шустер LIVE“. — Я на тракторе с плугом могу приехать помочь».

Киев, 26 февраля 2022 года. Фото: Reuters
Киев, 26 февраля 2022 года. Фото: Reuters

В августе 2015 года в интервью журналистам негосударственных медиа Лукашенко снова заверял, что никакой интервенции в Украину с белорусской территории не будет. «Со стороны Беларуси никогда этого не произойдет. Никогда с нашей территории никто не будет атаковать Украину, если это не будет противоречить нашим интересам и если Украина сама не нападет на Беларусь. Я не думаю, что это когда-то будет», — уверял политик.

В 2016 году Лукашенко вновь убеждал, что с белорусской стороны в Украину танки не пойдут. «В Украину мы на танках не поедем, мы на тракторе туда поедем. Это же наши братья, такие как русские люди. <…> Никакие сиюминутные интересы и телодвижения со стороны политиков не должны разрушить этого единства», — убеждал он парламентариев во время своего обращения.

В 2017 году Александр Лукашенко встретился с пятым президентом Украины Петром Порошенко. После украинский лидер рассказывал, что получил заверения в том, что территория Беларуси никогда не будет использоваться для агрессии против Украины, а украинско-белорусская граница «никогда не будет границей войны».

«Мы если и придем с севера к вам (я хочу, чтобы это некоторые военные в Украине услышали), то на комбайнах, тракторах, троллейбусах и автобусах. Мы никогда не придем к вам на танках», — с такой речью выступал Лукашенко в 2018 году на Форуме регионов Беларуси и Украины.

С мирной повесткой выступал Лукашенко и в 2019 году. Общаясь с украинскими журналистами, он подчеркивал, что независимо от того, с кем сотрудничает Киев, Минск не будет воевать с Украиной. «Мы не хотим никакой войны», — заявлял он.

«Никогда не будет, что с территории Беларуси какие-то войска атакуют Киев. Никогда», — твердил политик в интервью журналисту Дмитрию Гордону в 2020 году, подчеркивая, что передавал эту позицию руководству Украины.

За десять дней до начала вторжения России на встрече с экс-председателем Верховной рады Украины Александром Морозом Лукашенко отвергал сообщения о готовности нападения на соседнюю страну. Он заявил, что такие домыслы опровергаются экономическим сотрудничеством. «Беларуси никогда не нужно было нападать на Украину, не надо и сейчас», — возмущался он.

Но уже в первый день войны Лукашенко признался, что предоставил территорию нашей страны российским военным, позволив им остаться тут после совместных учений. В тот же день и впоследствии военные удары по Украине наносились в том числе со стороны Беларуси, на начальном этапе через белорусско-украинскую границу в направлении Киева двигались и российские войска.