В среду, 23 августа, в Тверской области разбился самолет Embraer Legacy 600. На борту, по версии Росавиации, находились десять человек. Среди них владелец ЧВК Вагнера Евгений Пригожин и командир наемников Дмитрий Уткин. О том, кто стоит за смертью верхушки частной военной компании и как это отразится на имидже Александра Лукашенко и Украине «Зеркало» поговорило с советником главы Офиса президента Украины Михаилом Подоляком.
— Почему погиб Евгений Пригожин?
— Безусловно, за его смертью стоит исключительно Путин и его ближайшее окружение. По крайней мере, точно сам Путин, потому что с ближайшим окружением сейчас сложно: непонятно, кто есть кто и кто действительно лоялен. Путин сейчас этого не понимает. Соответственно, демонстративное устранение Пригожина, по его мнению, должно вернуть ему, во-первых, спокойствие, потому что даже из-за неудавшегося мятежа он до сих пор пребывает в страхе. Во-вторых, хотя бы частичный контроль над элитами. И, в-третьих, успокоить бурление элит, которое очевидно [есть] в России, ведь 18 месяцев войны — это немножко не то, что Путин обещал и ближайшему окружению и элитам, в том числе бизнес-элитам. Они теряют активы, репутацию, возможность мобильного передвижения и так далее. Соответственно, вернуть контроль над резко расползающимся политическим пространством России — это мотив устранения Пригожина. Ну и личное — неприятие предательства и месть.
— То, что Пригожин погиб ровно через два месяца после бунта, — это символизм?
— Безусловно. Честно говоря, и два месяца — это достаточно долгий срок, который [Путин] позволил Пригожину жить. Для меня вообще все это удивительно, потому что, понятно, когда ты останавливаешься за 200 километров от Москвы, ты, по сути, сам себе добровольно подписываешь смертный приговор. Здесь загадочно, что Пригожин почему-то согласился на какие-то понятийные договоренности, какие-то посреднические и материальные гарантии и чувствовал себя вольготно в России. Он периодически летал [по маршруту] Петербург — Москва, в Минск, а также через Минск и другие страны в Африку. [Он] демонстративно вызывающе появился на саммите Африка — Россия, продолжая таким образом унижать Путина. Конечно же, выдерживать это долгое время он не мог. И символичным образом по дороге из Питера в Москву Пригожина демонстративно казнили.
— Как после всего произошедшего выглядит Лукашенко?
— Вы задаете достаточно риторический вопрос. Лукашенко всегда выглядит абсурдно, комедийно и шутовски. Я уже неоднократно говорил, Лукашенко не является субъектом, который на что-то влияет, принимает какие-то решения. Он — вип-шут при дворе царя Путина. Не больше, но и не меньше. Конечно же, Лукашенко не принимал никакого существенного участия в переговорном процессе с Пригожиным. Он не является человеком, который может что-то гарантировать. Хотя на самом деле как оказалось, никто ничего не может гарантировать в России. Это, кстати, одно из чрезвычайно важных последствий устранения Пригожина: Путин показал, что для него не существует красных понятийных линии. Соответственно, отныне ни для кого нет никаких гарантий. Все находятся в списке смертников Российской Федерации. На Лукашенко ситуация с Пригожиным еще раз повлияет крайне отрицательно, потому что она окончательно ставит крест на существовании такого субъекта. Опять же, вопрос времени, сколько этот субъект и в каком виде будет находиться при исполнении шутовских обязанностей.
— Как вы считаете, что будет с ЧВК Вагнера в Беларуси?
— Ее после неудавшегося переворота не существовало. Это была так остаточная, фантомная боль под названием ЧВК Вагнера. Они пытались еще играть в спекулятивные информационные провокации по отношению к Польше и Литве, а также к Сувалкскому коридору. Продолжали делать вид, что контролируют какие-то ситуации в Африке, что участвуют в перевороте в Нигере и так далее. Но ЧВК очень быстро уничтожали.
На сегодня есть риски для целого ряда так называемых командиров, которые входят в совет командиров ЧВК Вагнера и имели отношение к Пригожину. Или, скорее, даже к Уткину, который был гораздо более важен для ЧВК Вагнера как организатор этого объединения. Несколько десятков или, может быть, сотен человек будут уничтожены, не обязательно демонстративно. Сама ЧВК Вагнера будет расформирована, потому что Путин испытывает, еще раз подчеркиваю, животный страх перед этой организацией. Она символ его унижения, поэтому существовать не будет.
Кто-то из наиболее аморфной части пригожинцев перейдет под контракты Минобороны или Росгвардии, кто-то успеет куда-то сбежать, наверное, где-то раствориться, поменять документы и осесть в каких-то третьих странах, особенно на Африканском континенте, пытаясь скрыться от других ЧВК. Но, еще раз подчеркиваю, ЧВК Вагнера перестала существовать в 19.30 24 июня, когда Пригожин принял для себя фатальное решение добровольно умереть во славу Путина.
— Какие выводы после этой ситуации должны сделать будущие бунтовщики, если они появятся?
— В России, несомненно, будут бунтовщики, потому что процесс хаотизация уже очевиден. В стране начинаются смутные времена. Путин чрезвычайно подозрителен, он не доверяет никому. Еще раз подчеркну, и это уже очевидно, что он не доверяет и своему ближайшему окружению. Тому же [Николаю] Патрушеву (секретарь Совбеза России. — Прим. ред.), [Сергею] Нарышкину (директор Службы внешней разведки России. — Прим. ред.). Хотя трудно их назвать ближайшим окружением в последнее время. После неудавшегося переворота Пригожина Путин не доверяет никому. Эта подозрительность будет все больше и больше подстегивать внутренние репрессии против представителей элит. Они будут ограничены в чем-то, многие из них могут исчезать, уничтожаться.
Мне кажется, что этот демарш, или, вернее, демонстративное устранение Пригожина только подхлестнет внутренние брожения и внутренние переговоры о бунте с обязательным фатальным итогом для ключевого персонажа. Никто не будет останавливаться за 200 километров. Знаете, вот эту концепцию «Я иду, но за 200 километров разверну свои группы» Путин вчера обнулил. Он практически сказал: «Если вы что-то начинаете, это должно быть обязательно доведено до конца, иначе вы будете уничтожены через какое-то время».
— То, что Пригожин сейчас погиб, — это плохо или хорошо?
— В принципе, само по себе это, конечно, позитивное явление. Другой вопрос, что в последние месяцы Пригожин очень эффективно обнулял, деконструировал вертикаль Путина. Все, что он многие годы создавал, доказывая, что Россию и лично Путина нужно бояться, что эта война имеет какие-то объективные подоплеки, было полностью разрушено Пригожиным. В принципе, Путин сегодня выглядит как человек с крайне негативной репутационной составляющей, который не имеет никаких исторических шансов из этой войны выйти с какими-то плюсами.
