Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. «Нас просто списали». Поговорили с директором компании, обслуживающей экраны, на которых появилось обращение Тихановской
  2. Силовики задержали минчанина за отрицание геноцида белорусского народа
  3. «Говорят: „Спасите“, а ты понимаешь: перед тобой труп». Поговорили с медиком из полка Калиновского о том, как на фронте спасают раненых
  4. «Ни один фильм ужасов не может передать картину, которая открылась нашим глазам». Как в Минске автобус сгорел вместе с пассажирами
  5. Авдеевка пала, на очереди Нью-Йорк? Рассказываем о значении боев за украинский город и возможном ходе событий после его захвата РФ
  6. Паспортистка сорвала отпуск семье минчан — МВД пришлось заплатить больше 8000 рублей. Что произошло
  7. За полмесяца боев Россия потерял уже 15 самолетов, но это ее не смущает. Объясняем почему
  8. Чиновники вводят очередные изменения по «тунеядству». Что придумали на этот раз
Чытаць па-беларуску


Ликвидация верхушки ЧВК Вагнера ставит новые вопросы о будущем лагеря наемников в нашей стране. Но чем больше эту тему комментирует Лукашенко, тем понятнее становится, что ответов у него не больше, чем у рядового белоруса. О том, почему белорусский политик на самом деле не контролирует ситуацию с наемниками в нашей стране, рассуждает Артем Шрайбман.

Артем Шрайбман

Политический аналитик

Ведущий проекта «Шрайбман ответит» на «Зеркале». Приглашенный эксперт Фонда Карнеги за международный мир, в прошлом — политический обозреватель TUT.BY и БелаПАН.

Сразу после скоропостижного завершения мятежа в России Лукашенко красочно рассказывал, как он лично спас русский народ от гражданской войны, остановил колонны Пригожина и убедил Путина его не убивать, стал чуть ли не стороной сделки между ними.

Если вспомнить всю эту браваду, а затем посмотреть на судьбу самого Пригожина, становится ясна реальная дистанция Лукашенко от принятия решений в Кремле. И нет, речь не о гарантиях безопасности, которые белорусский политик якобы дал Пригожину. Эти насмешки лидеров оппозиции действительно были не по адресу: его гарантии при всем желании не могли распространяться за границы белорусской территории. Едва ли Пригожин садился в свой бизнес-джет в последние два месяца, преисполненный спокойствия, потому что ему Лукашенко пообещал, что с ним все будет хорошо.

Речь о том, что у Кремля свое представление о сделках, особенно о сделках с предателями. Сегодня нужно ради тактического интереса и без крови нейтрализовать наемников — подключим Лукашенко с его лагерем под Осиповичами. Завтра можно переходить к нейтрализации верхушки «Вагнера» — мнение Лукашенко и его договоренности с Пригожиным никого не будут интересовать.

Именно в таком русле и стоит воспринимать очередную порцию заявлений Лукашенко по теме. Когда он говорит, что «Вагнер» «жил, жив и будет жить в Беларуси», что наша страна продолжит быть базой для «ядра» группировки наемников, которых может быть до 10 тысяч, что они и дальше будут тренировать белорусских военных — и все это потому, что Лукашенко с Пригожиным «наладил эту систему», — мы не должны забывать, что речь идет о пожеланиях человека, не имеющего отношения к реальной судьбе этого подразделения.

Вагнеровцы находятся в Беларуси постольку, поскольку их прежнее и будущее начальство не могут найти им подходящего применения в других местах. И в этом смысле ликвидация Пригожина едва ли фундаментально меняет логику этого процесса. Он искал им новые «заказы» в Африке, часть наемников уже уехали «в отпуск», лагерь за август уменьшился почти на треть.

После его смерти ровно тем же будут заняты новые владельцы остатков ЧВК. Учитывая, что верхушка организации погибла, у любых новых лидеров, если на первых порах они будут происходить изнутри «Вагнера», будет меньше связей в самой России и контактов в той же Африке. А это означает меньше возможностей находить финансирование для остающихся в Беларуси тысяч наемников.

Такая ситуация способствует ускоренной национализации ЧВК Вагнера российским государством — прямо или косвенно, через включение в структуры Минобороны или в новые частные компании, более подконтрольные Кремлю. Тем не менее траектория не меняется: российская власть еще до убийства Пригожина начала «отжимать» его ниши, ресурсы и людей, и этот процесс продолжится теперь. Причем у Кремля с его политическим весом и ресурсами будет явно больше возможностей, чем у постмятежного Пригожина, найти применение тем вагнеровцам, которые не захотят возвращаться в Украину, в той же Африке.

Все это означает, что предпосылок для сворачивания лагеря в Беларуси станет еще больше. Держать там без дела такой ценный боевой ресурс — пустая трата денег.

К тому же политическая причина оставлять их в Беларуси ушла вслед за разбившимся бизнес-джетом Пригожина. Сама концепция вывода вагнеровцев за пределы российской территории имела смысл, пока было живо их руководство. Как можно позволить лидерам мятежников оставить в стране свои тысячи бойцов? Если решили на какое-то время не убивать Пригожина, то хотя бы нужно его таким образом обезоружить.

Теперь же препятствий для того, чтобы разместить в России эту осиротевшую группу наемников, стало намного меньше. Речь ведь не идет об идеологических врагах Кремля, чтобы бояться за их лояльность на своей территории. При желании, вагнеровцев, которым какое-то время не найдется подходящая работа и которые не захотят уйти «на гражданку», можно легко расселить по разным полигонам и казармам в той же России.

Я не знаю и не могу знать, в каком темпе наемников переведут на новые места работы и кто конкретно в России будет теперь заниматься их судьбой. Но что мы должны были точно понять за последние два месяца, так это то, что этого не знает и Лукашенко.

Его надежды и потребности, вербальные угрозы «экскурсиями» наемников в Варшаву, договоренности с покойными лидерами «Вагнера», желание казаться важным игроком в регионе и внутрироссийской политике — все это интересные для аналитиков материи, но они имеют очень косвенное отношение к тому, какие решения принимает Москва.

И когда она в очередной раз их примет, не спросив Лукашенко, мы услышим его новый рассказ о том, как в пребывании вагнеровцев в Беларуси больше нет необходимости, весь свой опыт белорусским мотострелкам они передали, и он, так и быть, отпускает их в новое путешествие.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.