Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Лукашенко (в который раз) заявил, что ему «осточертело» быть у власти: «А что будет с вами?»
  2. «Несанкционированное массовое мероприятие». Силовики задержали организатора встречи с Миланой Хаметовой в Dana Mall
  3. «Прошу, пожалуйста, заверните дело, я передумал». Что говорят белорусы с российским паспортом, которых могут призвать на войну
  4. Подготовка к насильственной мобилизации военнопленных и изменения в Минобороны. Главное из сводок штабов на 214-й день войны
  5. Беспошлинный ввоз товаров для физлиц в размере 1000 евро продлили на полгода
  6. «Украина платит кровью за то, что ее политиканы забыли об историческом братстве трех народов». Что сказал Макей на Генассамблее ООН?
  7. Атаки российской армии и до «300 ликвидированных иностранных наемников». Главное из сводок штабов на 213-й день войны
  8. Один из самолетов Лукашенко направился в Сочи
  9. Глава МИД Эстонии о сокращении штата посольства в Минске: Такая реакция еще больше показывает преступное лицо режима
  10. СМИ: мужчинам мобилизационного возраста запретят выезжать из России
  11. Украина нанесла ракетный удар по гостинице в центре оккупированного Херсона. Погиб коллаборант, поддерживавший Лукашенко
  12. Повестка 59-летнему больному раком и намерение призывать жителей других стран. Рассказываем, как в России проходит мобилизация
  13. СК: после ЧП в Dana Mall за медпомощью обратились пятеро детей
  14. Украина победила Россию. Рассказываем, куда чаще всего ездили на отдых белорусы до войны
  15. Бабьего лета в ближайшее время не будет


Осужденная на 11 лет колонии по трем статьям Уголовного кодекса Мария Колесникова рассказала московскому корреспонденту Би-би-си Саре Рейнсфорд о своей жизни в тюрьме, о ситуации в стране, о том, понимала ли она, что ее ждет, когда рвала паспорт и о том, почему она танцевала на суде в клетке. Приводим интервью полностью.

Фото: Reuters
Фото: Reuters

Би-би-си: Как с вами обращались с момента вашего ареста? Как вам удается справляться психологически? Как вообще устроена ваша жизнь в тюрьме — камера, распорядок дня?

Мария Колесникова: Просыпаюсь всегда в 6.00 утра очень легко и бодро. В моей прошлой жизни этого невозможно было представить.

В 6.30 начинается тюремный завтрак в виде каши, сока, хлеба и чая. Но я никогда не ем так рано и ничего из предложенного не беру. «Принимаю душ», нагревая воду в тазике.

Сложно поверить, но в центре Минска люди содержатся в камерах с холодной водой, а душ принимают в общей душевой (на четыре человека без перегородок) один раз в неделю по 20 минут.

Бельё стираем в тазах, нагревая воду кипятильником. Сохнет оно ночью на батарее или на нарах.

В 8.00 утра — проверка, после чего 2−3 часа я учу языки или читаю на немецком или на английском языке. Это самое продуктивное время.

Около 9:00 выхожу на прогулку. Тюремный дворик — 3 метра на 3 метра (в Жодино был больше). Но даже там я умудряюсь бегать 40−50 минут и ещё 30 минут делаю упражнения.

Завтракаю после прогулки: бутерброды или, редко, каша с сухофруктами и обязательно — крепкий кофе. Делаю уборку в камере, и в этом есть определенное удовольствие: делать чище, уютнее, лучше то место, где ты находишься.

Если у меня нет встречи с адвокатами или допросов, то я читаю и пишу последующие 2−3 часа. Книги выдаются по заявлению, где нужно указать автора и название. Через несколько дней библиотекарь приносит всё, что нашли.

В Жодино книг для меня скорее не было, чем были. Администрация объясняла это тем, что проблемы с книгами для меня связаны со страхом, что в них есть какая-то информация, как у Ленина, «написанная молоком» (невидимыми чернилами).

Это и есть истинная причина изъятия и трехнедельной проверки книг Харари, Хокинга. «Молока не нашли» — вернули.

В СИЗО с книгами другая ситуация. Есть многое из того, что я прошу, даже учебники и книги на немецком и английских языках. В Жодино этого не было.

За всё время я побывала в пяти камерах с разным «составом» подруг-сокамерниц. Сейчас камера очень маленькая 2,5 на 3,5 метра, где двое нар на четверых человек, туалет, умывальник, телевизор, кипятильник, кружка, тазы, стол, скамейка. Через окно и решетки видно небо.

В Беларуси запрещено курение в общественных местах и даже на остановках, но тюрьма — не место для законов. Здесь курят почти все и везде: в камерах, коридорах, кабинетах. В моём случае — это не только вред здоровью и угроза жизни, но и вред, который не позволит мне остаться в профессии музыканта-флейтиста.

В 13.00−14.00 обед. У меня он также свой: суп или овощи с мясом. Позже кофе и сладости, которыми меня балуют друзья в передачах.

Следующие 3 часа читаю, работаю по делу (имеется в виду по уголовному делу Марии — прим. Би-би-си), пишу тексты и письма.

Ужин в тюрьме в 18.00, но я ужинаю в 17.00. Овощи, чай и халва.

С 18.00 пишу письма каждый день. В месяц получается около 200. Смотрю новости, которые и не новости вовсе, а «пятиминутки ненависти» длиной в часы, как у Джорджа Оруэлла. Очень «полезно», но жалко людей, которые это создают и в это верят. В 20.00 — проверка, затем забирают письма и заявления.

В 21.00 вечерний «душ» с кипятильником, книга. С 22.00 до 6.00 здоровый крепкий сон. Так много я не спала много лет, особенно последние месяцы перед 7 сентября 2020 года (день, когда Мария Колесникова была похищена, а затем арестована — прим. Би-би-си).

Би-би-си: Что вы думаете о предъявленном вам чрезвычайно серьезном уголовном обвинении?

М.К.: Режим перекладывает на нас то, в чем виноват сам. Потому что настоящий заговор с целью захвата власти совершил именно режим Лукашенко.

Если вы спросите в восторге ли я от того, что мне дали 11 лет, то нет, сложно найти человека, которому бы понравилась такая перспектива. Но когда я вспоминаю, за что на самом деле власти и их карманные суды дали нам с Максимом такие сроки, то дышать становится легко, а жить веселей.

Это абсурдное обвинение нам выдвинули потому, что мы были достаточно смелыми и честными с собой и белорусами, за то, что хотели позитивных перемен в стране и делали эти перемены. Не удивлена, что для режима это считается преступлением.

Би-би-си: Сожалеете ли вы о чем-либо? Поступили ли бы вы по-другому, если бы смогли заново прожить прошедший год? Может, лучше было уехать в той самой машине, как ваши коллеги?

Фото: Instagram / kalesnikava

М.К.: Нельзя сказать, что, когда я рвала свой паспорт, я не понимала масштаба последствий для себя. 7 сентября 2020 года я знала, что если меня не убьют, то точно посадят. Ведь люди, которые подчинились системе, не оставили в этом сомнений.

Весь год они старались сделать все, чтобы я пожалела. Год в жарких и холодных камерах, без воздуха, без света, без людей… Год без ничего, но я не жалею и сейчас поступила бы так же. Я здесь и сейчас прохожу сложный путь вместе со своим народом.

Мы вместе с белорусами ходили по улицам летом, обнимались, волновались, надеялись. Мы вместе начинали этот путь и сейчас мы вместе. Так что я не жалею.

Я жалею, что белорусам страшно, что мы все несвободны, и жалею тех, кто совершает чудовищные поступки против людей, против своей природы, против самой жизни.

Би-би-си: Что бы вы хотели изменить в Беларуси? И есть ли шанс, что это произойдет?

М.К.: Хочу, чтобы восторжествовала справедливость, работали законы и соблюдение права. Я хочу, чтобы белорусы верили в себя и друг друга. Я хочу, чтобы белорусы не боялись думать, говорить, критиковать, гулять и любить.

Я хочу, чтобы мы жили в свободной, богатой и безопасной стране, где власть служит народу, а не наоборот. Это очень простые, но необходимые вещи, и нам предстоит еще пройти сложный путь по их обретению.

Би-би-си: Судебный процесс был закрытым, и мы не можем общаться с вами напрямую. Что бы вы больше всего хотели сказать стране и остальному миру?

М.К.: Тюрьма — это отвратительное место, но здесь я особенно чувствую себя свободной и счастливым человеком.

Знаю, как много людей меня любят и думают обо мне — это дает мне невероятные силы идти дальше. И я точно знаю, что добро победит.

Я хочу, чтобы белорусы верили в себя и любили себя и друг друга. Нет, вы не стали хуже от того, что больше не выходите на проспекты с нашим флагом. Нет, вы не стали слабее из-за того, что опасаетесь за свою жизнь и свободу. Вам не в чем винить себя и друг друга, не в чем упрекать. Вы не проиграли, вы не смирились, вы все такие же невероятные. Да, друзья, вы — невероятные.

И я думаю, что у Беларуси еще есть ускользающий шанс разрешить кризис внутри страны собственными силами, но власть для этого должна повести себя иначе.

Би-би-си: Приговор оказался суровым. Вы были к этому готовы? Вам удастся справиться?

М.К.: Была ли я к этому готова? Честно сказать, немного не ожидала. Думала, дадут 12 лет.

Ну, а если серьезно, то последний год не оставил белорусам никаких иллюзий. Доверие ко всем государственным институтам разрушено. Все прекрасно понимают, что нет независимых судов и независимых судей. Что это больше не должности, это обслуга у режима. Что кадры подобраны так, что рука не дрогнет. А как только возникает сомнение, то кадры сразу меняются и перетасовываются.

Представляете, если бы вдруг, не глядя на то, что ей велели сделать, судья бы встала и вынесла оправдательный приговор. Человек бы вошел в историю как герой! О ней бы говорили и писали не меньше, чем о нас. Да, скорее всего ее арестовали бы сразу же после, но в этом и суть нынешнего белорусского времени — или ты человек, или отправляй невиновного (и ты знаешь, что он невиновен) на 10 лет в колонию, а потом как-то живи с этим, успокаиваясь на даче, на которую обменял свою совесть.

Би-би-си: Как вы думаете, почему против вас было возбуждено столь серьезное уголовное дело?

М.К.: Потому что мои принципы и мои ценности, как принципы и ценности Виктора Бабарико и штаба Бабарико, не вписываются в картину мира режима Лукашенко.

Мы убеждены, что права человека, свободы и закон должны быть на первом месте. Что власть должна меняться и выбирать ее должен народ. Что суды должны быть честными и независимыми, а не подчиняться власти. Что независимые журналисты должны писать, а не сидеть в тюрьме. Что в достатке должны жить белорусы, а не оккупировавшая власть и территорию страны группа людей.

Но это все противоречит системе, которую построил режим. Кроме того, мы слишком нравимся белорусам. :)

Би-би-си: Как вам удалось приспособиться к жизни после ареста — и физически, и мысленно?

М.К.: К новой жизни адаптировалась моментально и безболезненно. Новый опыт, новые люди, новые открытия.

К тому же я музыкант, а у классических музыкантов за годы репетиции вырабатывается практически армейская стойкость и дисциплина. :)

Би-би-си: Вы танцевали в суде в первый день процесса. Почему?

М.К.: Потому что танцевать лучше, чем страдать! Это мой привет всем родным, близким и всему миру.

Можно замуровать в тюрьму, спрятать от людей, дать 11 лет… Но все это, как и их страх, ненависть и кандалы, разобьется о наши песни, смех, танцы и любовь.

Британская журналистка Би-би-си Сара Рейнсфорд запомнилась белорусской аудитории тем, что задавала на «Большом разговоре» неудобные вопросы Лукашенко и разозлила его. Вскоре после этой пресс-конференции стало известно, что Рейнсфорд в Москве отказались продлить российскую визу и она должна будет покинуть страну до конца августа.