Поддержать нас
Беларусы на войне
  1. Что за новая практика с раздеваниями на границе — спросили у Госпогранкомитета
  2. При выезде организованных групп детей за границу организаторы и сопровождающие будут нести ответственность за их безопасность
  3. Экс-вратаря футбольной сборной Беларуси Тумиловича объявили в розыск
  4. «Вы лучший хирург Беларуси». Известный врач Андрей Любецкий рассказал о разговорах с сотрудниками колонии в заключении
  5. Кто стоит за компанией «Патриот», которая рекламирует свои футболки и худи кадрами с реальных задержаний
  6. «Пусть хотя бы на пару месяцев встанет за учительский стол». Педагог ответила министру образования Иванцу
  7. «Мне и с температурой не открыли». Разбираемся, что за проблема с больничными в Беларуси и что говорит Минздрав
  8. Министр образования дал большое интервью, где много наговорил о репетиторах, родителях и буллинге в школе. Беларусы высказались в ответ
  9. Проверка лица и 72 часа на выбор слота. Соседняя страна ЕС усложнила запись на визы в Беларуси
  10. Полмиллиона человек в Беларуси лишатся части «чернобыльских» льгот
  11. «Сейчас я должна буду раздеться». Беларуска рассказала о новой практике допросов на границе
  12. На субботу объявили красный уровень опасности — один регион раскалится до +36 градусов
  13. Налоговики рассказали, кто может попасть под «административку» из-за новшества, которое заработало этим летом
  14. «Нас чуть не убили». В соцсетях пишут о нападении на семью беларуса в Грузии — сам мужчина говорит о многолетней травле
  15. В препарате обнаружили бактерии. Девять человек умерли в Бресте и Минске — всем им вводили одно и то же лекарство
  16. Однажды Лукашенко возмутился, что везде звучат песни беларусской поп-группы. Вот что стало потом с этими суперзвездами 2000-х
  17. Из Минска до аэропорта можно будет доехать на скоростном поезде за 30 минут
  18. В Минске мужчина в маске ворвался в ювелирный магазин с предметом, похожим на пистолет. Он забрал украшения и скрылся


Политзаключенная Полина Шарендо-Панасюк еще 23 августа объявила голодовку в качестве протеста против недопустимых условий в ИВС, куда ее перевели для «следственных действий». Об этом сегодня стало известно правозащитникам.

Фото с сайта prisoners.spring96.org
Полина Шарендо-Панасюк. Фото с сайта prisoners. spring96.org

В Речицкий ИВС Полину перевели 23 августа, но родные узнали о ее местоположении только на следующий день. Там с женщиной проводили «следственные действия» по новому уголовному делу — политзаключенную обвиняют в «злостном неповиновении администрации» ИК.

После прибытия в ИВС Полину поместили в одиночную камеру с полной антисанитарией, в которой есть насекомые. У нее отобрали все личные вещи и продукты, которые активистка привезла с собой. Спать ей приходится на изогнутых железных пластинах «шконки», так как ей не выдали никаких постельных принадлежностей. Женщину не выводят на прогулки и запретили все виды передач.

Также стало известно, что прошли последние следственные действия в рамках уголовного дела о «злостном неповиновении администрации колонии». На следующей неделе дело будет передано в прокуратуру, а потом в суд Речицкого района.

Напомним, брестская активистка, мать двоих детей Полина Шарендо-Панасюк была задержана в январе 2021 года и в июне приговорена к 2 годам лишения свободы по статьям 364, 368 и 369 УК (оскорбление Лукашенко и представителя власти, насилие в отношении милиционера). Отбывать наказание ее отправили в женскую колонию №4 в Гомеле.

Женщина вышла бы на волю еще в прошлом году, но в колонии ее стали постоянно отправлять в штрафной изолятор, обвиняя в нарушении режима, а уже в феврале 2022-го возбудили уголовное дело по ст. 411 «Злостное неповиновение требованиям администрации исправительного учреждения». В апреле суд Железнодорожного района Гомеля вынес ей приговор — признал виновной и назначил еще год лишения свободы.

Отбыв свой увеличенный срок, Полина 6 августа 2023 должна была выйти из колонии. Однако еще с осени было известно, что против нее ведется второе дело по ч. 2 ст. 411 УК. Тем не менее новой информации не было, и семья до последнего надеялась, что, возможно, женщину все же освободят в срок.