Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Самая большая взятка для Лукашенко? Новое расследование BELPOL о строительстве резиденции политика на Минском море
  2. Лукашенко уже 17 дней не может назначить главу своей администрации. Вот почему это странно
  3. Иран прокомментировал итоги атаки на Израиль и рассказал о своих дальнейших планах
  4. Чиновникам дали задания, как мотивировать беларусов работать дольше и не увольняться. Бюджетников и уехавших тоже касается
  5. «24 часа от Минска до аэропорта в Варшаве». Автобусный коллапс на границе с Польшей продолжается
  6. Эксперты предупредили беларусов, чтобы готовились к скачку цен. Недавно Лукашенко признался, что не знает, чем закончится эксперимент
  7. Понимал, что болезнь смертельная, но верил в жизнь. Умер экс-боец ПКК Александр Царук — он вернулся с войны и узнал, что у него рак
  8. СК начал спецпроизводство в отношении бизнесмена, который входил в топ-200 самых влиятельных предпринимателей
  9. Как обострение на Ближнем Востоке и новые санкции повлияют на курсы доллара и евро? Прогноз по валютам
  10. В Березовском районе сгорел дом, в котором жила многодетная семья. Погибли четверо детей в возрасте от двух месяцев до шести лет
  11. Сможет ли армия РФ захватить Часов Яр к 9 мая и почему российское командование уверено в этом — анализ экспертов
  12. «Он пошел против власти, а вы нет — вы хорошие». Монолог освободившегося из самой строгой колонии страны, где сидит Статкевич
  13. «Повлиять на ситуацию не можем, поэтому готовы и ждем». Связались с беларусами в Израиле — как они провели ночь во время иранской атаки
  14. 58 человек погибли, судьбы многих выживших оказались сломаны. Вспоминаем, как почти 40 лет назад под Минском разбился самолет
  15. Снарядов не хватает, украинцам приходится отбиваться стрелковым оружием. США не помогают Украине — и вот к чему это приводит
  16. В двух беларусских театрах происходят массовые увольнения актеров и сотрудников
  17. Почему в Пинске так много змей на набережной и откуда появились гадюки на грядках, объяснил ученый


Анна Ваниславская,

Белорусская спортсменка Марина Калинина подалась на международную защиту в Грузии — стране, в которой правозащитники не знают о положительных кейсах предоставления этого статуса белорусам. «Салідарнасць» поговорила с ней о причинах, которые вынудили ее уехать из родной страны и просить статус беженца в эмиграции.

Фото: «Салідарнасць»
Марина Калинина. Фото: «Салідарнасць»

Марина Калинина (известна многим по псевдониму Зеленая) — спортсменка, тренер, мастер спорта по тайскому боксу, двукратная чемпионка мира, многократная чемпионка Беларуси, организатор спортивных мероприятий. В Беларуси развивала адаптивный бокс для людей с особыми потребностями (психофизическими, на инвалидных колясках, с синдромом Дауна).

Марина Калинина. Фото: «Салідарнасць»
Марина Калинина. Фото: «Салідарнасць»

В Грузии Марина помогает организовывать турниры по кулачным боям, участвует в проекте, в котором белорусы проводят открытые тренировки, а также читает лекции по самообороне, в том числе для людей, переживших насилие.

— Как и большинство людей, которые уехали из Беларуси, спасаясь от репрессий, я не планировала уезжать и не была готова к переезду. Год назад я оказалась в Грузии с маленьким ребенком, мне понадобилось некоторое время, чтобы адаптироваться, — рассказывает собеседница «Салiдарнасцi». — Срок действия паспорта моего сына истекает в конце апреля, и после указа Лукашенко, который запретил посольствам выдавать паспорта белорусам за рубежом, я вынуждена решать вопрос о легализации.

У Марины и ее сына есть шенгенские визы, но нет денег на новую эмиграцию.

— На переезд надо много средств. Какое-то время я не смогу работать. Нужно будет снять квартиру, найти детский садик для ребенка. Мы уже адаптировались в Тбилиси. На данный момент у меня нет ресурсов для переезда в Польшу.

Поэтому я решила так: если деньги найдутся — мы уедем, а если нет — я буду тем человеком, который расскажет грузинам, как много белорусов потерпело от режима Лукашенко, буду предлагать им делать для нас добрые дела, признавать, что у нас есть репрессированные, заниматься нашей защитой и так далее.

По словам Марины, причин для отъезда из Беларуси было много:

— Я никогда не скрывала свою позицию — хотела жить в демократической стране, где соблюдаются права человека, и когда у меня была возможность, озвучивала ее — от подкастов до подписей против войны.

Это могло быть основанием, чтобы начать репрессии против меня. 16 марта прошлого года сотрудники КГБ пришли ко мне с обыском. Мы были дома с сыном. Он тогда болел.

Марине внятно не объяснили ее статус — свидетель или обвиняемая. В документах перечислялись «экстремистские» статьи.

— Когда я спросила, о неразглашении чего с меня берут подписку, сказали: вы сами узнаете потом. Понятые приехали вместе с сотрудниками (моих соседей в этом качестве не допустили). Парень и девушка были похожи по типажам на студентов Академии МВД. Видно, что им неловко и стыдно было принимать в этом участие.

Забрали телефон и планшет. У меня требовали пароли — сказала, что у меня там интимные фото женатого любовника, и я вам не скажу, — шутит Марина.

На самом деле она просто не хотела давать доступ к личной информации и к фотографиям с акций 2020 года, в которых принимала участие.

— Мне угрожали, что я буду сидеть в тюрьме, а мой ребенок окажется в детдоме. А так как я соло-мама и одна воспитываю сына, решила, что система идет вразнос, и по этой причине не хочу оказаться за решеткой. Через два дня после обыска мы с сыном улетели в Тбилиси.

Ребенок очень обиделся, что у него забрали планшет чужие дяди. Мне потом потребовалось много времени, чтобы объяснить ему, что в Грузии хорошие полицейские. Он был в стрессе, месяца четыре постоянно мыл руки… — вспоминает Марина.

Обыск в квартире стал последней каплей, которая подтолкнула Марину к эмиграции. Ранее власти оказывали на женщину экономическое давление.

— Меня дважды задерживали на акциях осенью 2020-го: в первый раз я была с сыном, и меня отпустили. Во второй раз это случилось, когда мы гуляли по городу в костюмах клоунов с надписями КГБ, МВД и МИД.

Фото: "Салідарнасць"
Фото с акции протеста, в которой участвовала Марина Калинина

Спустя некоторое время пришло письмо из налоговой инспекции Центрального района Минска с требованиями отчитаться, на какие средства я живу последние два года. На мой ответ, что нахожусь в отпуске по уходу за ребенком, получила письмо, в котором от меня требовали предоставить сведения о доходах за последние десять лет.

Пока я собирала справки и документы, мой ребенок заболел ветрянкой. 10 дней мы были в изоляции, и я не успела подать вовремя камеральный отчет. Позвонила в налоговую и спросила сотрудницу, могу ли прислать отчет позже. Мне сказали «да». Потом оказалось, словно разговора и не было.

Мне насчитали штраф, будто я 10 лет не платила налоги и каждый месяц получала минимальную зарплату, и вот с этой «зарплаты» вычли 20%. В том числе насчитали на тот период, который я была в декретном.

Марина начала борьбу с налоговой инспекцией и обжаловала решение в разных инстанциях, используя все возможные инструменты. Все, чего удалось добиться, — штраф пересчитали, вычеркнув три года декретного отпуска. Она обратилась в суд, но на него уже не попала, потому что уехала из страны.

Марина Калинина. Фото: «Салідарнасць»
Марина Калинина. Фото: «Салідарнасць»

Сейчас Марина собирает документы для миграционной службы, которая будет решать вопрос о признании ее и сына беженцами.

Первое знакомство с Департаментом миграции Тбилиси оказалось неприятным:

— Миграционная служба находится на окраине. Вокруг бетонного забора, обнесенного колючей проволокой, отсутствуют кафе, туалет, магазины. И при этом в департаменте принимают по живой очереди, ожидать приходится несколько часов.

Когда я поняла, что стою уже три часа, стала звонить на горячую линию миграционной службы, написала им на почту, на страницу в Facebook. Мне тут же перезвонили, приняли без очереди и сказали прийти с ребенком завтра.

На следующий день ситуация повторилась. Мы стояли минут 40 на улице, сын замерз, а сотрудница-контролер сказала: подождите, все же ждут. Там работают выгоревшие люди, которые привыкли к тому, что момент входа в систему — это ожидание, и они не видят в этом ничего плохого. Поэтому я написала письмо омбудсмену, и мою жалобу будут рассматривать.

В тот день Марина заполнила анкету, а через неделю ей назначили интервью.

— Меня спрашивали, почему я хочу податься на международную защиту. Для белорусов многие факторы риска очевидны: например, большое количество публикаций, комментарии в сети. Я говорю, что мы с ребенком ходили на акции и нас снимали, а мне отвечают: «Ну, вас же не задержали, откуда вы знаете?»

Разговор должен строиться на доказательной базе. Например, у меня изъяли мобильный телефон и планшет, но у меня нет доказательств, что его изъяли, а мои соседи в Беларуси побоятся об этом свидетельствовать. У меня есть фото задержания на акции. Но смогу ли я найти свидетелей, которых задерживали вместе со мной?

У меня нет документов о задержании, потому что меня потом отпустили, так как моему ребенку не было трех лет. Мне надо найти подтверждение — списки задержанных за этот день. Для этого подойдут и публикации в наших медиа, признанных властями экстремистскими.

Думаю, в Польше бы не понадобилось это доказывать, а в Грузии мне нужно знакомить миграционную службу с нашими проблемами, чтобы следующий белорус, приходя туда, видел понимание того, что происходит в нашей стране.

В ближайшие четыре месяца Марину вызовут на второе интервью, и к этому времени ее кейс должен стать более тяжеловесным, дополненным документами. Срок рассмотрения заявления о международной защите в Грузии — от девяти до 21 месяца. В случае отказа заявитель может оспорить это решение.