Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. «Юридической чистоты здесь нет и быть не может». Лукашенко и Путин порассуждали о легитимности Зеленского
  2. «Изолируйте режим, откройтесь людям». Туск заявил, что Польша может возобновить работу одного перехода на границе с Беларусью
  3. «Беларускі Гаюн»: В Гомеле приземлился самолет экс-президента Украины Януковича — в последний раз он прилетал в марте 2022-го
  4. Выборы в Координационный совет начались 25 мая. Кто в списках и как проголосовать
  5. «Продолжит симулировать». Эксперты объяснили, почему могла всплыть информация, что Путин якобы готов к прекращению огня и переговорам
  6. Лукашенко готовится к войне? Рассуждает Артем Шрайбман
  7. Спорим, вы тоже подпевали эти беларусские хиты нулевых годов? Вспоминаем, как сложились судьбы исполнителей самых «прилипчивых» песен
  8. Новые условия по карточкам ввели многие банки
  9. В Беларуси проблемы с доступом к VPN. Павел Либер прокомментировал ситуацию
  10. Reuters: Путин готов к прекращению огня в Украине и мирным переговорам
  11. Внезапный прилет Путина, новость о возможном прекращении войны и самолет Януковича в Гомеле — совпадение? Спросили у депутата Рады
  12. Многие обратили внимание на необычный трап, по которому Путин спускался в Минске, — и назвали его пуленепробиваемым. Так ли это?
  13. В Минске задержали двоих граждан Таджикистана из-за подготовки терактов
  14. Россия обстреляла гипермаркет и жилые дома Харькова. Много погибших, раненых и пропавших без вести — главное


Пенсионера Алексея (имя изменено в целях безопасности) задержали в 2022 году по доносу соседа. К нему на дачу приехал целый микроавтобус сотрудников ОМОНа и ГУБОПиКа. Мужчина прошел через пытки на Окрестина и Володарке и был приговорен к ограничению свободы за участие в маршах. Во время «домашней химии» ему устраивали ночные проверки, а на профилактических комиссиях идеолог учил, «как правильно любить родину». Мужчина несколько месяцев прожил в постоянном страхе и тревоге и в итоге уехал из Беларуси. Алексей рассказал «Вясне», как во время обыска у него украли 20 тысяч долларов, как на Окрестина он терял сознание от коронавируса, как спал на бетонном полу в переполненном карцере и заболел простатитом, как следовательница плакала во время допроса. А также о том, как он договаривался с контрабандистами, чтобы сбежать из Беларуси, и прыгал от радости, когда оказался в безопасности.

ЦИП на улице Окрестина в Минске. Фото: TUT.BY

Во время обыска пропали деньги на черный день

Алексей жил в частном доме в садовом товариществе под Минском. Мужчину задержали летом 2022 года по доносу соседа.

— Сосед-доносчик — из бывших сотрудников милиции. Он знал о моей общественно-политической позиции и плохо ко мне относился. В доносе он написал, что я ходил на марши в 2020 году. К тому же еще до выборов мы приглашали в садовое товарищество блогера Артема Шапорова из канала «Реальная Беларусь». Тогда в товариществе избрали председателя, который воровал деньги. Хотели через блогера привлечь внимание к проблеме. Соседу вся эта история тогда не понравилась.

В день задержания утром мужчина ехал на работу и подвозил в город соседскую пару пожилого возраста. Им перекрыли дорогу два микроавтобуса омоновцев и легковая машина с сотрудниками ГУБОПиКа. Милиционеры начали кричать и сильно бить дубинками по машине Алексея. Вытащили его и увезли домой на обыск.

Согласно тексту доноса, силовики искали «экстремистские материалы, наркотики и оружие», говорит собеседник. У Алексея дома нашли бело-красно-белый флаг, о котором силовикам рассказал доносчик.

— Также у меня нашли флаг США, который я привез из путешествия по Америке. Силовик топтался ногами и прыгал по нему.

Обыск проводили не только в доме, но и в курятнике, в ульях, в которых не было пчел, и в других хозяйственных постройках.

— Также у меня в Уручье есть квартира. На тот момент ее арендовал военный. Так губопиковцы позвонили тому мужику, что едут к нему. А он с ними договорился, чтобы обойтись без обыска, — говорит собеседник.

Алексей говорит, что силовики во время обыска украли у него 20 тысяч долларов.

— У меня в гараже был небольшой сейфик, куда я откладывал деньги на черный день. Силовик показал понятым только старый крестик и кольцо. А деньги из сейфа не достал. То есть по описи их как будто и не было. Впоследствии эти деньги так и не нашлись.

«Большая заслуга, что вы не избиваете своего отца»

Далее мужчину увезли в отделение ГУБОПиКа. Силовики постоянно обращали внимание мужчины на то, что они его не избивают, хотя все задержанные обычно говорят о силовиках обратное, говорит Алексей.

— Большая заслуга, что вы не избиваете своего отца, говорил я им. Ведь по возрасту я им точно как отец был. Но видел, что они меня не понимают.

Во время записи «покаянного» видео Алексей назвал свой возраст — более 60 лет. Это не понравилось силовикам, и они приказали мужчине записывать второй дубль.

Кожаные тапки из карцера напоминали фильм об Освенциме

После допроса собеседника увезли в изолятор на Окрестина, где он до суда провел три дня. Сначала Алексею назначили 10 суток ареста за то, что переслал другу в Telegram видео с речью Павла Латушко.

— Сначала меня посадили в маломерную камеру, где помещалось около 20 человек. Со мной в камере был владелец бара «Банки-Бутылки» Андрей Жук. Несколько суток мы ночевали на полу нос к носу.

Позже Алексея перевели в камеру №4 возле проходной, в которой он сидел с художником Геннадием Дроздовым, а также с бездомным и доносчиком, говорит мужчина. Алексей сразу предостерег Геннадия, чтобы тот не рассказывал при доносчике ничего о своем уголовном деле. В той камере Алексей заболел коронавирусом. Его дочь передавала мужчине лекарства, но администрация изолятора их ему не отдала.
После отбытия административного ареста его сразу перезадержали по уголовному делу за участие в протестных акциях (ст. 342 УК).

— Пока я сидел на «сутках», силовики нашли фотографию с марша в моем телефоне. Меня посадили в известную пытку — камеру ИВС №7. В одноместный карцер площадью примерно шесть метров вмещали 10−12 человек. Мы даже лечь не могли. Туалет — дырка в полу. Это, конечно, был ужас. Днем лежать было запрещено. Я периодически падал вниз. Из-за коронавируса стало совсем плохо. Где-то на третий день в этой камере я потерял сознание. Когда сокамерники начали колотить в дверь, тогда только пришел врач. Помню, как в полусне он замерял мне давление — было более 200. За все время он мне дал только одну таблетку.

Мужчина говорит, что в камере №7 нельзя было находиться в собственной обуви. Его кроссовки оставили за дверью, вместо них выдали кожаные тапки без обозначения размера.

— Я раньше смотрел фильм об Освенциме. Так эти тапки мне очень напоминали обувь из фильма.

«Руки и по сей день болят в плечах»

Дважды в день Алексея и других узников выводили на проверку в позе «ласточки».

— Я был в очень плохом, полубессознательном состоянии и едва держался, склонившись головой к полу с поднятыми вверх руками. Силовик бил меня дубинкой по рукам, чтобы я их держал еще выше. У меня руки и по сей день болят в плечах. Становиться нужно было лицом к стене и расставлять ноги максимально широко. Это невозможно было сделать, так как людей было слишком много и не хватало места. Было два-три силовика, которые издевались над задержанными с особой жестокостью. Они регулярно били меня и других берцами по ногам, чтобы мы шире их расставляли. Так происходило каждый день утром и вечером.

Из-за того, что Алексей болел и был пожилого возраста, другие заключенные положили его на пол. Остальные спали стоя или сидя на унитазе.

Каждое утро во время проверок в камеру №7 приходил лично начальник изолятора.

— Он постоянно угрожал нам расправой и говорил: «Я помню, как в 2020 году моя семья чуть не поседела. Я помню, как вы звонили моим детям и угрожали». Хотя никто из нас, конечно, ему не звонил, — рассказывает собеседник.

Алексей говорит, что однажды в камеру привели автомеханика. Его задержали на рабочем месте за интернет-комментарий «Балаба — петух». На следующий день начальник ИВС пришел к камере, достал табельное оружие и угрожал застрелить того рабочего.

Через несколько дней мужчину начали водить на верхний этаж на разговоры со следователем. Как он говорит, весь разговор был построен, чтобы склонить Алексея к признанию вины и раскаянию.

СИЗО №1 на Володарского в Минске. Фото: TUT.BY

«Следовательница отвернулась к стене и заплакала»

В СИЗО-1 на Володарского мужчина пробыл до суда три месяца.

— После карцера на Окрестина в СИЗО на Володарке было легче — не то слово. Меня заселили в камеру «Шанхай», где кровати были в три яруса. Сразу поставили на профучет как склонного к экстремизму. Политических было где-то 50 процентов. Мы все держались вместе. Даже и сейчас поддерживаю связь с родственниками некоторых политзаключенных, с кем вместе сидел на Володарке.

Во время пребывания в СИЗО Алексею добавили в уголовное дело еще четыре эпизода.

— Раньше я присылал в Viber одной своей знакомой фотографии с маршей, которые впоследствии не удалил из переписки. Их нашли в телефоне и приписали мне к делу. Вместо одного у меня стало пять эпизодов. Следовательница тогда сказала, что дело завершено и больше она уже не будет приходить. Но в одну из пятниц меня снова вызывают на допрос. Следовательница говорит: «Ну вот, еще один [эпизод] нашла». Я тогда подумал: «Ну все, точно посадят. Хрен я выдержу в колонии». И очень эмоционально сказал, что если она еще раз ко мне придет, то прокляну и ее, и ее детей. Следовательница отвернулась от меня к стене и заплакала. Как я позже узнал от адвоката, она тогда была беременна. После этого случая следовательница больше ко мне не приходила, а дело вскоре направили в суд.

Мужчина говорит, что на Володарке заболел простатитом и простудил почки. А после освобождения у него обнаружили подозрение на онкоболезнь.

Алексея осудили за одно заседание.

— Во время суда меня поместили в стеклянную клетку. Я там ничего не слышал, что говорили судья и прокурор. Единственное, чувствовал ужас, так не хотелось попасть в тюрьму, — говорит собеседник.

Во время перерыва конвойный сказал мужчине, чтобы он не волновался и что все будет хорошо. Тогда он понял, что ему не назначат лишение свободы. В итоге Алексея осудили на несколько лет «домашней химии».

«Я думал, что боюсь, потому что стар и с*ыклив»

Мужчина рассказывает, что после освобождения, пережив пытки на Окрестина и Володарке, он ни одной минуты не сомневался, что нужно уезжать из Беларуси.

— Жить было невыносимо. Ты все время боишься. С проверками приезжают даже ночью. Даже днем в городе все время казалось, что за мной следят. Я думал, что так боюсь, потому что просто уже стар и с*ыклив. А потом разговаривал с молодыми, которые тоже на «домашней химии». Оказалось, что у всех те же самые чувства.

Алексей зарегистрировался как самозанятый. Когда он работал у своих заказчиков, ему часто звонили из милиции и проверяли, действительно ли он находится на рабочем месте. Собеседник говорит, что подобные проверки очень изматывали и нервировали.

— По правилам «домашней химии» каждый день в 18.30 мне нужно было быть дома. Еще при постановке на учет меня сразу сфотографировали. Сказали, что будут по видеокамерам отслеживать, чтобы я не нарушал режим. Когда я приезжал в город, то всегда прятал лицо под козырьком бейсболки. К тому же мне было запрещено заходить в жилища других людей. Из-за этого я не мог видеться с внучкой.

Периодически Алексея вызывали на комиссии, где идеолог задавал ему вопросы о родине и упрекал его приговором.

— На очередной такой комиссии я уже не выдержал и взорвался. Начал возмущаться, откуда у них такая ненависть к пенсионерам. Сначала меня пытали на Окрестина, затем — на Володарке. А теперь здесь учат, как правильно любить родину. После этого они меня больше на эти комиссии не вызывали.

За время «домашней химии» мужчина успел подготовиться к отъезду: сделал гуманитарную визу, обновил паспорт и решил вопросы с недвижимостью.

Снимок носит иллюстративный характер. Фото: TUT.BY

«Алексей, ты не убежишь»

Мужчина родился в Гродненской области на границе с Литвой.

— Из соседней деревни уже видна литовская граница. За ней живет мой двоюродный брат и тетя. Я совершил неудачную попытку сбежать как раз в том месте. Сейчас там построили высокое ограждение с видеокамерами. Тамошние родственники мне сразу сказали: «Алексей, ты не убежишь».

Также мужчина обращался с просьбой его вывезти к островецким «сигаретчикам» (те, кто занимается контрабандой сигарет. — Прим. «Вясна»).

— Контрабандисты выставили прайс за услугу — 3000 долларов. Я согласился и уже даже поехал с ними, думая, что с концами. Но из-за очередного мигрантского нападения на границу по тревоге подняли пограничников. У меня опять ничего не получилось.

В итоге Алексей выехал другим путем. Также мужчина помог выехать своему соратнику. Ему также назначили «домашнюю химию» за участие в протестах, но у него не было денег на дорогу.

«Я еще долго подпрыгивал от радости»

— Когда я уже оказался на литовской территории, был очень рад и еще долго подпрыгивал от радости.

Но, несмотря на радость от пребывания в безопасности, Алексей все равно с любовью вспоминает свою жизнь в Минске.

— У меня была хорошая машина, хорошая работа, очень красивый дом с зимним садом. Я очень любил свою землю. Хотя я много путешествовал, но возвращался домой с такой радостью. И представляете, как они [беларусские власти] отбили сейчас всякое желание туда приезжать. Но я знаю, что обязательно туда вернусь.