Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. Караник заявил, что по численности врачей «мы четвертые либо пятые в мире». Мы проверили слова чиновника — и не удивились
  2. Минск снова огрызнулся и ввел очередные контрсанкции против «недружественных» стран (это может помочь удержать деньги в нашей стране)
  3. «Когда рубль бабахнет, все скажут: „Что-то тут неправильно“». Экономист Данейко — о неизбежности изменений и чем стоит гордиться беларусам
  4. «Посеять панику и чувство неизбежной катастрофы». В ISW рассказали, зачем РФ наносит удары по Харькову и уничтожила телебашню
  5. Пропагандисты уже открыто призывают к расправам над политическими оппонентами — и им за это ничего не делают. Вот примеры
  6. Доллар шел на рекорд, но все изменилось. Каких курсов теперь ждать на неделе?
  7. Лукашенко принял закон, который «убьет» часть предпринимателей. Им осталось «жить» меньше девяти месяцев
  8. В Беларуси растет заболеваемость инфекцией, о которой «все забыли»
  9. Владеют дорогим жильем и меняют авто как перчатки. Какое имущество у семьи Абельской — экс-врача Лукашенко и предполагаемой мамы его сына
  10. Сейм Литвы не поддержал предложение лишать ВНЖ беларусов, которые слишком часто ездят на родину
  11. Эксперты рассказали, как удар по судну «Коммуна» навредит Черноморскому флоту России и сократит количество обстрелов Украины «Калибрами»
  12. Лукашенко назначил двух новых министров
  13. Проголосовали против решения командиров и исключили бойца. В полку Калиновского прошел внезапный общий сбор — вот что известно


В 2014-м году Россия аннексировала Крым. После этого настроения в сторону того, чтобы отделиться от Украины, начались в Донецке и Луганске, где потом и разгорелся вооруженный конфликт — последствия тех событий мы видим прямо сейчас. Спросили крымчан, чем сейчас они живут, как относятся к происходящему и ощущают ли, что их решение в том числе повлияло на судьбу Украины.

Стойка «Крым Россия навсегда» в Симферополе. Фото: TUT.BY

До границы с Украиной из Армянска — 10 минут на машине. Эдуарду около 30 лет, он работает на местном СТО и рассказывает, что в городе «все нормально». Звуков авиаударов, взрывов, которые звучали из соседней Херсонской и Запорожской областей, пока их окружали российские войска, он не слышал.

— Живем, как и жили. Я лично с утра до ночи на работе, особо мне нечего сказать. Никто не приветствует это, что происходит, но в основном — что мы можем поделать? — говорит Эдуард. — Я не слышал у местных разговоров о возможных боевых действиях в Крыму, а сам по жизни ничего не боюсь. Если меня на этой земле не станет, значит, будет на одного человека меньше. Все. Этого никто никогда не избежит, если предназначено Богом.

К тому, что в Украине на войне гибнут люди, Эдуард, кажется, тоже относится по-философски. Большинство его близких родственников живут в Крыму, хотя есть родня как в России, так и в Украине. И за последних мужчина не переживает.

 — Мне лично не страшно за них. Конечно, обидно, когда человек уходит из этой жизни. Но тут сколько кому Бог назначит. Живут же и в боевых зонах, и те, кто воюет, стреляет, живыми выходят. А кто-то по улице идет, споткнулся, упал — и его не стало. Но человек переходит в другую жизнь, уже намного лучше. А мы тут существуем — живут только богатые люди: наши депутаты-президенты. А я человек-трудяга.

Эдуард не говорит, какую из воюющих сторон поддерживают люди в Армянске. Лишь делится, что в Крыму при российской власти жить стало лучше, хотя сам сюда он приехал год назад.

— Я общался с крымчанами — все говорят, что сейчас намного лучше, чем было. И я сам жил в Украине (не хочу говорить где, это неважно), а теперь живу здесь. Тут намного легче, лучше, дешевле. Работа у меня та же, но оплачивается лучше. Говорю как есть, мне нечего скрывать. Никаких санкций тут я не ощущаю, да и в Украине так было: когда война с Донбассом началась, я ее тоже не ощущал — ну, подорожание, но и на работе у нас цены поднялись, это перекрывало (вероятно, речь о том, что стали больше стоить услуги в автомобильной сфере. — Прим. ред.). Но в Украине я жил, заработал, например, тысячу гривен ($ 34 по нынешнему курсу Нацбанка Украины. — Прим. ред.) — это мне на день прожить: кушать купить, коммунальные и тому подобное. А здесь на тысячу рублей ($ 15,6 по курсу Центрального банка России. — Прим. ред.) можно прожить, и даже лучше. Но я человек способный, я при любых условиях выживу. Сейчас вот в городе появилось много украинцев. Многие через Крым пытаются уехать дальше.

«Военная операция, а не война»

24-летняя жительница Керчи Екатерина, которая работает на местной страусиной ферме, рассказывает, что после 2014-го украинцы в Крым на отдых практически не ездили — в основном дети приезжали навестить оставшихся там родителей. Но с 2018 года на полуострове гостили много людей из Луганска и Донецка — по словам девушки, им давали путевки в крымские санатории.

Собеседница говорит, что у нее на Донбассе есть знакомые, поэтому в ответ на вопрос, как крымчане реагируют на войну в Украине, сразу поправляет:

— Военная операция, а не война. Ну, никак не реагируют. Как-то больше на нейтрале, негативно на это никто не настроен. Наверное, больше всего отталкиваются от того, что на протяжении восьми лет у нас могло бы происходить то же самое, что и на Донбассе. Да, людей жалко, но от этого никто не застрахован. А у нас в Крыму все замечательно, спокойно, тихо.

Жительница Мариуполя Наталья Калугина, 64 года, готовит еду во дворе возле поврежденного жилого дома в городе Мариуполь, Украина, 29 апреля 2022 года.Фото: Reuters
Жительница Мариуполя Наталья Калугина, 64 года, готовит еду во дворе возле поврежденного жилого дома в городе Мариуполь, Украина, 29 апреля 2022 года. Фото: Reuters

Сама девушка говорит, что все тоже воспринимает «на нейтрале». Страха, что боевые действия могут добраться и до Крыма, или что могут взорвать крымский мост, в регионе, по ее словам, нет.

— Мы доверяем нашему правительству — уверены, что защита у этого моста очень хорошая, как и у Крыма, наша граница очень хорошо охраняется. Но Крым до сих пор Украине покоя не дает. И я думаю, это неправильно, потому что в 2014 году люди высказали свое желание на референдуме (по официальным данным, за вхождение в состав России проголосовало 96,77% избирателей, — Прим. ред.). И люди, которые живут тут восемь лет, — никто не скажет, что их города оккупированы.

«Памятник Ленину охраняли, чтобы никто не снес»

Когда в 2014-м в Крыму проходил референдум, Екатерине еще не было 18 лет. События того времени девушка помнит и поясняет, почему, по ее мнению, люди проголосовали против Украины.

— Я шла с мамой на это голосование и была счастлива, что выбирали Россию, российские флажки были — класс! Новые открытия, новые возможности. Хотелось лучшего уровня жизни. Не хотелось войны, ничего этого — просто мира. Мы выбрали спокойствие, у нас все получилось. Тогда ведь был Майдан.

— Это же не война.

— Ну, каждый видит по-своему, для нас это было страшно. Тогда в городе все выходили с российскими флагами (наших знакомых там не было, но я знаю, что это были горожане). Памятник Ленину охраняли, чтобы никто не снес. Негативного отношения к Украине у меня не было тогда, нейтральное, скорее. Но произошли все эти дела на Майдане, с этого и пошло негативное мнение.

Митинг в поддержку России в Крыму в 2015 году. На портретах — Владимир Путин и глава Республики Крым Сергей Аксенов. Фото: TUT.BY

— У нас регион туристический, но в Керчи ничего не делалось. За 8 лет, что мы вступили в Россию, сделались дороги, отстроились учебные заведения, отстраивается абсолютно все, уровень жизни в городе вырос. При Украине я такого не помню. Санкции никакие нас как-то не коснулись — на них нам абсолютно все равно. Ну, не было у нас международных брендов, супермаркетов. Банки — свои, продукты — российские. Жили спокойно и дальше будем жить. Получили российские паспорта — 16 марта был референдум, а уже в мае я была с паспортом, — перечисляет Катя.

Возвращаться в Украину крымчане не хотят, считает она, хотя, по словам девушки, та «восемь лет пытается Крым отвоевать». Россия, по мнению собеседницы, поступает правильно, захватывая чужие территории.

— Наверное, наш президент знает, что делает (смеется). У меня, допустим, очень много знакомых в Херсоне, и они ко всему тоже спокойно относятся, тоже ждут российские паспорта. Там у нас живут друзья, уже довольно взрослого возраста. Уже овощи завозились к нам из Херсона. Что касается ДНР и ЛНР — люди же тоже не хотели войны, их государство не слышало. Я считаю, что Россия наоборот помогает. Если бы люди не хотели, они бы, наверное, не говорили большое спасибо русским военным?

— Как можно помочь, убивая людей, разрушая дома и города?

— Ну, такой же вопрос касается и правительства Украины. Смотрите: восемь лет мы живем спокойно, отлично, без пуль. Люди на протяжении многих лет жили ненормально. В Крыму очень много семей, которые приехали с Донбасса, родственники у нас там жили. Они говорят, что хотят в Россию, а их обстреливали и не слышат. Херсон и Запорожье я никак не хочу комментировать. Отношусь к этому как-то нейтрально. Мы в Крыму не чувствуем никакой вины за то, что идет сейчас в Украине.

«Если Украина придет забирать Крым обратно, значит, будем отвечать»

Еще один житель Керчи, владелец шиномонтажа Григорий, тоже говорит, что в городе все хорошо, а боевых действий на полуострове и подрыва моста никто не боится. Мужчине при России тоже живется лучше: «Деньги не надо платить властям: не берут. А в Украине брали за все». Поднимаем тему притеснений за русский язык, что часто звучит у российской пропаганды.

— На русском у нас можно было говорить до событий 2014-го. А в целом вы что, не знаете, что в Крыму ни дорог, ни инфраструктуры — ничего не было? Все было старое, заваленное. Сейчас отремонтировали. Понятно, что везде, чем дальше от столицы, тем хуже обстановка, за границей то же самое. Но Крым — не какая-то глубинка, мы стоим на море! Ничего не делалось, чтобы Крым нормально жил — все только бралось, уничтожалось. Это было в порядке вещей. Сейчас вы заедьте в отели — везде ремонты, все изменилось, выглядит очень достойно. Пляжи хоть чистыми стали.

Женщина читает газету с заголовком «Крым выбрал Россию» в центре Симферополя. 17 марта 2014 года. Фото: Reuters
Женщина читает газету с заголовком «Крым выбрал Россию» в центре Симферополя. 17 марта 2014 года. Фото: Reuters

В прошлом году к нам и поляки, и немцы приезжали. В этом еще туристов не было, посмотрим. После референдума и санкций ни с продуктами, ни с техникой не было проблем — разве что с банками: их было мало, большой процент по кредитам. Сейчас все нормально. Как было при Украине, даже получше стало — продукты теперь качественнее, — говорит мужчина.

«По телевидению нашему я видел этих нацистов, они выступают там»

Григорию — 52 года. Сам он родился в СССР на территории нынешней России, жена его тоже оттуда. Семья давно живет в Крыму, у мужчины российское гражданство, у супруги — украинское. Они вдвоем голосовали за Россию, теперь тоже ее поддерживают во всем.

— У меня знакомых, которые бы поддерживали сейчас Украину, нет, но это не значит, что таких нет во всем Крыму. Кто был за Украину — они или уехали, или поменяли мнение. Кто-то, может, просто не высказывается. Да поймите, людей Украины поддерживают все — они ни в чем не виноваты. Не поддерживают власть, которая там сейчас существует. Если Украина придет забирать Крым обратно, значит, будем отвечать. Мы не хотим в те условия, которые там сейчас. Я русскоязычный, изучать украинский язык не хочу.

— Не считают ли люди в Керчи, что их выбор в 2014-м в том числе повлиял на то, что сейчас происходит с Украиной? Сначала Крым отделился, потом Донбасс.

— Да нет. Это ведь все украинская власть к этому вела, которая подчиняется Америке и Европе, это же они развязали войну. Ну и что, что Крым отсоединился? Это произошло на референдуме. Войну у нас никто не поддерживает, за гибель людей переживают. К народу все хорошо относятся, а вот к нацизму, который там сейчас развивается, — отвратительно. По телевидению нашему я видел этих нацистов, они выступают там. Вся политика у них такая — воспитание детей, отношение к нам, русским, к славянам, к евреям.

— В Украине же президент — еврей.

— Да вы же послушайте сами, посмотрите в телефонах, в их телевизоре, о чем они говорят. Он там может быть хоть трижды евреем. Как это можно расценивать по-другому? Не напали бы мы — напала бы Украина. Она восемь лет уничтожала людей на Донбассе. 13 тысяч человек убито! У меня работники здесь — их родные живут, они все прекрасно знают. На их города посмотрите, в каком они сейчас состоянии!

Здесь мы подробно рассказывали о людских жертвах на Донбассе за последние 8 лет, до начала войны:

— Но ведь на Донбассе из-за боевых действий стало все еще хуже.

— Знаете, я бы так не сказал. Люди так же работают, как и при Украине. Посмотрите на освобожденный Херсон, что там происходит, разрушенный Мариуполь.

Поселок Новотошковское в Луганской области. Фото: администрация Луганской области
Поселок Новотошковское в Луганской области. Фото: администрация Луганской области

— Россия пришла на украинскую территорию — вы считаете, это освобождение?

— Освобождение от нацизма. Те факты, что люди погибают и от российских солдат, ничем не подтверждаются, — голословные заявления и фейки. Я не говорю, что наши такие хорошие, но наших военнопленных, детей на Донбассе погибло не меньше. Да, люди умирают, это отвратительно. Но что я с этим сделать могу? Я не правительство, не принимаю решения. Украину мы любим, но власти — нет. И дети в школах у нас изучают и русский, и татарский или украинский, по желанию.

«Идет корабль, и все прекрасно знают: он сейчас выйдет из бухты, отстреляется „калибрами“, и зайдет обратно»

— Программы украинского и крымско-татарского языков в школах действительно есть. Но если бы мой ребенок захотел учить украинский, пожалуй, в севастопольской школе он бы оказался такой один, никто бы для него учителя не выделял. Даже не знаю, есть ли в городе хоть один украинский класс. Крымско-татарские классы есть, но даже там говорят: русскую литературу и язык ставят первым-третьим уроком, а крымско-татарский — шестым-седьмым, когда дети уже устали и ничего не хотят, — рассказывает Алексей (имя изменено по просьбе героя).

Житель Севастополя говорит, что притеснений за украинский или русский языки не чувствовал раньше, не ощущает и сейчас.

— Я могу громко включить «Океан Ельзи» в машине. Ни разу никто не подошел, но многие косятся. Украинскую речь иногда слышу от туристов, беженцев, на нее никто остро не реагируют. За язык тут преследовать не будут — а вот за взгляды да. Если открыто сказать, что ты с чем-то не согласен, заявить, что Крым — Украина, — будет статья за сепаратизм, это уголовно наказуемо (могут судить по статье 280.2 «Нарушение территориальной целостности Российской Федерации» УК. — Прим. ред.) Не может быть мнения, отличного от официального в этой стране, — поясняет мужчина.

Алексей, в отличие от предыдущих собеседников, воспринимает происходящее в Украине иначе. В его окружении и городе о тех событиях говорят, но в целом люди, по его словам, к войне уже привыкли.

— Гуляют на набережной люди, мимо идет корабль, и все прекрасно знают: он сейчас выйдет из бухты, отстреляется «калибрами», и зайдет обратно. И никакой реакции — как будто так и должно быть. В центре проводятся концерты, недавно был день Черноморского флота, собралась куча народа. Люди как-то живут, поделились на две группы. Поначалу у всех был шок, непрерывное чтение новостей, все пытались понять, как это вообще возможно и как мы к этому пришли. Потом был поиск оправданий, а потом — новая система ценностей, в которой Украины никогда и не существовало, украинцы не нация, пусть сдадутся и никто их не тронет. Эта трансформация произошла очень быстро. Но это среди тех, кто поддерживает [войну] - эти люди заявляют об этом очень громко, вешают буквы Z на машину, в соцсетях активничают.

Выступление Владимира Путина на стадионе "Лужники" в годовщину аннексии Крыма, 18 марта 2022 года. Фото: Reuters
Выступление Владимира Путина на стадионе «Лужники» в годовщину аннексии Крыма, 18 марта 2022 года. Фото: Reuters

Те, кто против российской «военной операции», по словам Алексея, об этом говорить вслух не могут.

— Это чревато неприятностями, и эти люди молчат, так уже было в 2014-м, не впервой. Крымские татары вообще просто тихо верят, что Украина сможет отбиться. Но тут у людей уже пошли какие-то неврозы, по психосоматике проблемы — тех, кто сильно недоволен происходящим, на улице видно. Они в себе, готовы взорваться, нужно просто спичку кинуть — каким-то словом зацепить, и человек готов говорить об этом вечно. Вот у меня, например, начались хронические проблемы с горлом, потому что молчать очень тяжело.

— Не может не волновать человека, что в 300 км от его дома рвутся снаряды и умирают люди; что из твоего города взлетают самолеты бомбить практически твоих сограждан, потому что у большинства крымчан остались украинские паспорта, хотя большинство получило и российские.

— Но случаев открытого давления мне известно немного. Знаю, что к одному из местных журналистов приходило ФСБ якобы за пост в соцсети — забрали пресс-карту, технику, провели «воспитательную беседу», недели через две вернули, но и он больше ничего не пишет. Череда осуждающих постов закончилась. Да и город достаточно специфический — в Севастополе людей, которые не поддерживают «спецоперацию», гораздо меньше, чем по Крыму и по всей России, — говорит мужчина.

«Счастливее стали иждивенцы — якобы пенсия выше»

Плохие дороги и неустроенную инфраструктуру, на которую жаловались предыдущие собеседники, говоря о жизни при Украине, Алексей воспринимает иначе.

— Да нормально мы жили в Украине. Те, кто с головой, и тогда могли вести дела, и сейчас приспособились. Вот смотрите: спрашиваешь людей, когда они лучше жили. Отвечают: «При России, конечно». Спрашиваю: девушка, сколько при Украине себе пар туфель на лето могли купить? Говорит, 3−4. На вопрос, сколько сейчас, отвечает: «Ну, одну». Дороги и инфраструктура — это установки, которые дают СМИ, и люди очень быстро подстраиваются. Еще в 2013-м никто не думал, что Крым станет российским. А в 2015-м говорили, что мечтали об этом всю жизнь. Да, инфраструктурные вливания России больше, но законы — жестче, предпринимателям тяжелее. В быту перемены минимальны. Счастливее стали иждивенцы — якобы пенсия выше. Но у моих родителей как хватало на коммуналку, так и хватает.

Митинг у здания парламента Крыма. 27 февраля 2014 года. Фото: Reuters
Митинг у здания парламента Крыма. 27 февраля 2014 года. Фото: Reuters

Алексей также единственный говорит о том, что санкции жизнь в Крыму «затормозили» и ощущаются до сих пор.

— Очень простой пример: россияне, когда к нам приезжают, прикладывают телефон к терминалу и ничего не происходит, уже не понимают, как это?! Почему Google Pay и Apple Pay не работают? Их раздражает, что надо достать карточку. В Крыму к NFC не успели привыкнуть, поэтому никого это не беспокоило. Меня сильно напрягало, что я не могу обслуживаться в российских банках — пришлось ездить за 400 км через мост, чтобы завести себе карту, счета открыть в «Сбербанке». Тут есть банк «Россия», он больше нацелен на военных и бюджетников, и «РНКБ» — на обслуживание населения, но там тарифы выше, чем в российских материковых банках (крымчане говорят «на материке» в отношении всего, что находится за пределами полуострова. — Прим. ред.). Но «Россия» и «РНКБ» за обналичку карт материковых банков берут комиссию, например, за снятие 1000 рублей платишь 100.

— Да, проблема с продуктами не стоит, но бренды — все, что тут есть, откровенно дорогое. Большая часть моего гардероба куплена не в Крыму, потому что в Краснодаре дешевле. Я могу в дорогом магазине там купить джинсы за 1 500 рублей, а в Севастополе нормальные, пожалуй, будут стоить от 2 500. Я даже оплатить игру на PlayStation легально не могу. Владельцам машин некоторых марок приходится их вывозить на обслуживание в Россию, — описывает нынешнюю жизнь крымчан Алексей.

По его словам, сильно дорогим стало жилье, и теперь оно практически недоступно для самих крымчан — его чаще скупают россияне. Да и в целом их на полуострове теперь больше. Мужчина работает в общественно-социальной сфере и в его окружении около 70% — это люди, переехавшие из России. Местные даже шутят, говорит Алексей, что коренной севастополец — теперь вымирающий вид. Но, добавляет собеседник, отношения с Россией в республике всегда были добрососедскими.

— Севастополь был базой Черноморского флота России, он был, скажем, градообразующим предприятием, многие работали или там, или в гражданской инфраструктуре. Рубль удачно обменивался на гривну, российские туристы приезжали сюда, это хорошо влияло на бюджет, их за это любили. И почему украинские военнослужащие не смогли сопротивляться в 2014-м? Потому что было много совместных учений, парадов с Россией. Поднять оружие на тех, с кем ты долгое время шел рука об руку, морально тяжело. Украинские силы к этому были не готовы, а из россиян тех, кто служил в Крыму, меньше всего задействовали в спецоперации — большинство штурмов проводили военнослужащие из других округов (российские военные и силы «самообороны» блокировали объекты и воинские части вооруженных сил Украины, те практически не оказали вооруженного сопротивления. — Прим. ред.).

Неизвестные в военной форме без опознавательных знаков блокируют 36-ю бригаду Вооруженных сил Украины в селе Перевальном. 3 марта 2014 года. Фото: Reuters
Неизвестные в военной форме без опознавательных знаков блокируют 36-ю бригаду Вооруженных сил Украины в селе Перевальном. 3 марта 2014 года. Фото: Reuters

Алексей рассказывает, что в Севастополе хорошо относились к Януковичу и его «Партии регионов», которые тогда были у власти, поэтому на референдум многие пошли, чтобы «высказать протест против госпереворота».

— Люди массово проголосовали, и виной тому была политическая обстановка в Украине и несогласие с Майданом. А те, кто не был согласен, просто не пошли. Я сам не ходил на референдум. Но признание личной ответственности — тяжелый вопрос. Социологи вообще ждали от людей в 2015-м какой-то взрыв попыток высказаться. Тяжело себе признаться, что ты неправильно проголосовал, что это ты изменил жизнь окружающих к худшему. Потому что оказалось, что детские сады переполнены и нет мест, российских зарплат и пенсий точно также не хватает ни на что, все подорожало, сегодня, если ты работаешь в Севастополе, твоей зарплаты никогда не хватит на квартиру тут. Но все молчали, внутреннее раздражение выливалось только в пьяном конфликте на кухне. И это пережили — процент бытовых конфликтов постепенно снизился.

Разрушения в Мариуполе. Фото: Евгений Сосновский для Радио Свобода
Разрушения в Мариуполе. Фото: Евгений Сосновский для «Радио Свобода»

— Крымчане чувствуют ответственность за то, что происходит с Украиной?

— Коллективно — нет. Понятно, что, если бы не начался Крым, не начался и бы и Донбасс. Но для этого нужно думать самому, иметь какое-то образование и внутреннюю свободу. Крымчане этим не живут — здесь больше популярно «восемь лет Донбасс бомбили». Я знаю много людей, которые одни убийства оправдывают фактом других убийств. А понимания, что убийства на Донбассе начались благодаря вашему выбору и голосованию на референдуме, что ты конкретно несешь эту ответственность, нет.

— А вы чувствуете эту ответственность?

— Я прекрасно осознаю, что Крым запустил эту цепочку событий. Но по тем данным, которыми я обладаю в силу профессиональной деятельности, спецоперация по возвращению Крыма началась еще в 2005-м. Россия после первого украинского Майдана почувствовала угрозу (произошла «Оранжевая революция», когда люди выступили против победы Виктора Януковича на выборах и добились проведения нового голосования, по их результатам победил Виктор Ющенко, он выступал за сближение с ЕС и США. — Прим. ред.), что ее флот выкинут из Крыма в 2017-м, когда договор о базировании Черноморского флота закончится. Тогда я на все это повлиять не мог, поэтому считаю себя скорее молчаливым свидетелем.

Мурал в Крыму, 2015 год. Фото: TUT.BY

Алексей тоже считает, что большинство жителей Крыма не хотят обратно в Украину, даже те, кто хорошо к ней относится.

— Переживать снова 2014−2015-й — это не лучшая идея, это снова будет воспринято как потрясение. О том, что Крым хотят вернуть силовым путем, много говорят, но никто из моих друзей в Украине никогда не говорил, что такая операция может быть. В будущем возможны какие-то совместные решения, но лучше ничего не трогать. Если это вновь случится, возможно, я бы просто уехал из региона. Проходить через это снова будет сложно, еще сложнее, чем тогда.

— Мне тяжело наблюдать за тем, что там происходит, — большинство моих друзей-украинцев либо уже беженцы, либо в бомбоубежищах, либо защищают свою страну. Но очень много крымчан публично заявляют о поддержке [войны], а украинцы сейчас в том состоянии, когда они не способны признать факт существования нейтральных или дружественных россиян или крымчан; практически все связи разорваны. Ничего хорошего в этих отношениях не будет очень долго. Я здесь много слышал оправданий тому, что там люди умирают. «А это им за то, что они восемь лет оправдывали фашизм. Пусть сидят и терпят». Пропаганда очень сильно изменила людей. Все вот эти разговоры по телевизору — мы всегда думали, что это отвлекало от внутренних российских проблем, а на самом деле это воспитывало отношение в людях. Оказалось, Россия много инвестировала в ненависть к украинцам вместо того, чтобы инвестировать в Украину, — заключает Алексей.