Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. Совет Республики работает над законопроектом о лишении гражданства живущих за границей белорусов, причастных к экстремизму
  2. «Радио Свобода» опубликовала имена троих белорусов, которые пропали без вести в боях под Лисичанском
  3. Дезертирство в украинской армии, уничтожение российской ДРГ и Россия на паузе. Главное из сводок штабов на 134-й день войны
  4. Удар со стороны, с которой не ожидали. Казахстан может запретить поставки некоторых товаров в Беларусь и Россию
  5. Кадровый день у Лукашенко: в 10 районах сменились председатели, у «АГАТ — системы управления» — новый директор
  6. Парламентские выборы в Беларуси пройдут в феврале 2024 года, а за ними — выберут и ВНС
  7. Министр обороны Шойгу — самый популярный политик в России после Путина. Рассказываем историю его удивительной карьеры
  8. Уничтожение командного пункта «Юг», оборона и контратаки, цели Кремля в Украине. Главное из сводок штабов на 133-й день войны
  9. «Ботан-тихоня», который не давал себя в обиду. Поговорили с друзьями попавшего в плен «калиновца» Яна Дюрбейко
  10. «Встает вопрос: зачем работать?» Совмин хочет ввести новые меры поддержки работников на фоне санкций, но Лукашенко раскритиковал идею
  11. В суд направили дело экс-журналистки БТ Ксении Луцкиной. По обвинению в заговоре с целью захвата власти ей грозит до 12 лет
  12. «Им просто нужно морально уничтожить человека». Тетя политзаключенного Степана Латыпова — о племяннике, ШИЗО и «тюрьме в тюрьме»
  13. «Что он, с младенцами под автозаки будет лезть?» Рассказываем о величайшем белорусском футболисте, который просил землю у Лукашенко
  14. Жаловались на жару — вот вам дожди и грозы. На 6 июля объявили оранжевый уровень опасности
  15. «Дзякуй Вове Пуціну: каб не ён, зараз бы ўцякалі ад натаўцаў». Поговорили с жителями приграничья о возможном вступлении Беларуси в войну
  16. Новый коронавирус вытесняет все предыдущие — заболеваемость растет во всем мире. Вот что о нем известно
  17. Осужденный за комментарии по «делу Зельцера», врач, «рельсовые партизаны». КГБ обновил список «террористов»
  18. Wargaming продал белорусскую и российскую компании бизнесмену из РФ
  19. В Беларуси расширили перечень медпоказаний для «надомников». Теперь учиться дома можно будет даже после тяжелого гриппа
  20. ПЦР-тесты для полетов в Россию белорусам все-таки нужны или нет? Разбираемся
  21. Сто тридцать четвертый день войны в Украине. Рассказываем, что происходит
  22. Диверсии в оккупированном Херсоне, насилие с обеих сторон и ключевое сражение за Донбасс. Сто тридцать третий день войны


За время войны в Ирпене уничтожили и повредили сотни зданий. Многие жители были вынуждены эвакуироваться. Сейчас же люди начинают возвращаться в город и приводить его в порядок. Как это происходит и что они при этом чувствуют — в рассказе живущего там белоруса Евгения Олейника.

Из Ирпеня, расположенного в 10 километрах от Киева, я уехал вместе с семьей 25 февраля. По дороге слышал взрывы, однако никаких разрушений не видел. В моей памяти городок остался ухоженным, современным, с детскими и спортивными площадками во дворах жилых домов, с зелеными парками, по которым гуляют молодые пары с колясками. Оказавшись в Польше, я продолжал следить за происходящим в Украине. Практически каждый день видел фото знакомых домов Ирпеня — правда, уже обгоревших. Мой товарищ, который остался в городе, рассказывал, что он очень сильно изменился, и вряд ли я его узнаю. Он часто повторял: «Ирпень осквернили».

В мае, наконец, появилась возможность вернуться домой. Всю ночь перед поездкой не спалось. В голове крутились фотографии разрушенных зданий вперемешку с воспоминаниями о любимой, уютной квартире, в которую хотелось побыстрее вернуться. К тому времени между Киевом и Ирпенем вновь курсировали желтые маршрутки «Богданчики», по традиции забитые до отказа пассажирами. Люди возвращались с баулами вещей, от этого в салоне автобуса было еще теснее. Я стоял с тяжелым рюкзаком в одной руке, второй держался за поручень. Сидевший передо мной парень предложил поставить мою сумку себе на колени, чтоб мне было легче.

На выезде из Киева, на блокпосту, полицейский проверил у всех пассажиров документы. Он внимательно изучил мое свидетельство на временное проживание, в котором значилось, что я белорус и сказал:

— Калиновці (полк имени Кастуся Калиновского. — Прим. ред.) ваші — молодці, а цей вусатий, як там його, Янкі, взагалі красень.

На проверку автобуса ушло где-то минут пять-десять, еще через десять мы оказались на въезде в Ирпень. Справа — совсем новый супермаркет, который открыли в прошлом году. Черный, покореженный от обстрелов. Слева православная церковь со следами от осколков на стенах. Рядом с ней — памятник погибшим во Второй мировой войне. Бронзовый советский солдат с флагом присел на левое колено и опустил голову, будто ему было стыдно за своих потомков.

Памятник советскому Солдату, Ирпень. Фото: memory-book.ua
Памятник советскому солдату, Ирпень. Фото: memory-book.ua

Мост через речку Ирпень разрушен. Тот самый мост, под которым ирпенчане прятались от обстрелов и фото которого облетело все мировые СМИ. Пассажиры тут же стали обсуждать последние новости о нем. Одни говорили, что мост вот-вот отремонтируют, другие — пророчили ему будущее в качестве своеобразного мемориала. Рядом проложили временную асфальтированную дорогу. По ней мы заехали в город.


По пути «Богдана» постоянно попадались дома с выгоревшими рамами, в некоторых отсутствовали стены и было видно почерневшие от сажи комнаты. Встречались и полностью уничтоженные постройки, в основном в частном секторе.

В центре города дорогой моему сердцу ЗАГС, где мы с женой расписывались, отделался легким испугом и разбитыми панорамными окнами. А вот жилому дому, в котором он находился, досталось от «освободителей» больше: разрушенные кирпичные перегородки, развороченные балконы.

Ирпень потихоньку отходит от пережитого. В районе городского совета я насчитал с десяток людей, которые сидели на лавочках, что-то обсуждали и ели пиццу, купленную в местном продуктовом магазине. Об этой пицце я неоднократно думал после эвакуации из Ирпеня. Прямо представлял, как вместе с семьей буду также сидеть на лавочке и наслаждаться сочной «карбонарой» с охотничьими колбасками, грибами, помидорами, балыком, пармезаном и чесночным соусом. Если у вас есть любимый магазин, в который вы каждый день ходили за продуктами, а потом вам пришлось куда-то переехать, вы меня поймете.

Так как семья осталась в Польше, то свою маленькую мечту с пиццей я отложил. Вместо этого купил в своем магазинчике кофе с молоком, который раньше пил практически ежедневно. Чуть не прослезился.

Частный сектор, Ирпень. Фото: Евгений Олейник
Частный сектор, Ирпень. Фото: Евгений Олейник

В моем квартале с большего навели порядок. Покореженную военную технику и автомобили вывезли, баррикады разобрали, лишь на некоторых перекрестках остались окопы. Железная ограда вокруг моего жилого комплекса, которую оккупанты снесли, была восстановлена. На мини-футбольном поле кричали: «дай пас», — мужики играли в футбол. В близлежащем парке «Мамы» тракторы подстригали траву, дети катались на самокатах, мамы толкали перед собой коляски. Приезжий человек никогда бы и не подумал, что еще где-то месяц назад на краю этого небольшого парка находились две могилы: матери и ребенка, которые погибли здесь во время эвакуации. Тела, по всей видимости, перезахоронили.

Большинство магазинов закрыты. Их витрины заставлены фанерными листами. Посмотрев на них, подумал, что неплохо было бы иметь такие листы в хозяйстве до начала войны. Лично мне они бы сэкономили 15 тысяч гривен (около 400 долларов), — столько попросили стекольщики за полную замену окон в спальне и частичную на кухне. Их разбило осколками после прилета мины на детскую площадку. И мне, надо сказать, еще очень повезло, так как у моих соседей перебило вообще все стекла и им выставили счет в размере 60 тысяч гривен (около 1600 долларов).

Разбитое окно, Ирпень. Фото: Евгений Олейник
Вероятно, именно этот осколок и разбил окно. Фото: Евгений Олейник

В свою очередь мои соседи также считали себя счастливчиками, потому как у отдельных жильцов комплекса вообще были разрушены внешние стены квартир. Чтобы как-то закрыть жилье от внешнего мира, они натягивали там клеенку. И даже в такой ситуации люди не унывали. Один такой знакомый даже пошутил, что «всегда мечтал о панорамных окнах».

Отмечу, что в Ирпеньском городском совете пообещали восстановить дома жителей. Однако для этого нужно подать заявку, подождать месяц комиссию, которая бы зафиксировала повреждение дома, а потом еще «невідомо скільки часу» — строителей, которые бы провели ремонтные работы. Поэтому при незначительных повреждениях люди предпочитали делать все за свой счет.

Еще одна проблема, с которой я лично столкнулся по возвращению, — испорченные продукты. Вонь в квартире стояла такая, что меня чуть не стошнило. Ушло полдня, чтобы вынести продукты на мусорку, помыть посуду, почистить холодильник, убрать лужу от потекшего мяса из морозилки и протереть все хлоркой несколько раз. Слава Богу, что с ковидных времен у меня остался респиратор.

Потихоньку привел квартиру в порядок. Потихоньку в порядок приводят и город. Потихоньку в него возвращаются местные жители, и я не только про людей. Основной достопримечательностью парка «Мамы», а точнее — его душой были черный мохнатый дворовой пес по кличке Бородач, он же Черныш, он же Байрактар, и его дама сердца Джульетта.

Бородач (справа) и Джульетта. Фото: facebook.com/groups/irpin.daily
Бородач (справа) и Джульетта. Фото: facebook.com/groups/irpin.daily

В парке у них была своя будка со всем необходимым. Жильцы очень любили эту пару, но после начала войны четвероногие куда-то исчезли. С болью в сердце я подумал, что они погибли. Но выяснилось, оккупацию Бородач и Джульетта пережили в Украинской библейской церкви и буквально на днях они вернулись домой.