Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
  1. Слишком много людей. В одном из самых чистых озер Беларуси нашли кишечную палочку — всем запрещено купаться
  2. Новшества по «тунеядству» и рынку труда, пересмотр пенсий, очередные удары от ЕС, дедлайн по налогам и падение цен. Изменения августа
  3. От запущенных случаев умирает каждый третий. В США вспышка инфекции, с которой сталкиваются и беларусы, — вот как защититься
  4. Если вы хотели отнести в банк валютную заначку и обменять на рубли, то для вас есть не очень приятная новость
  5. Единовременная премия почти 22 тысяч долларов и около 60 тысяч за первый год службы — как российские регионы ищут желающих идти воевать
  6. Банкротится уникальное госпредприятие. Его больше пяти лет пытались спасти, но не получилось
  7. Помните силовика, который шутил про прослушку его телефона? Теперь он работает в неожиданном месте
  8. Запретит ли Польша въезд авто на беларусских номерах? Вот что «Зеркалу» сообщили в польском Министерстве финансов
  9. «Гомельская Вясна»: Дарья Лосик вышла на свободу
  10. Лукашенко сделал нетипичное для себя заявление по соседним странам ЕС (еще недавно говорил иначе). А как у Минска идет торговля с ними?
  11. Минчане жалуются на задержки с выдачей паспортов, не помогает и доплата за срочность. Попытались выяснить, в чем причина


Неделю назад президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев предложил провести в стране внеочередные выборы президента. В том же обращении он заявил об амнистии существенной части участников январской попытки переворота, а также желании усилить роль парламента и ограничить полномочия главы государства одним семилетним сроком. На фоне многих лидеров постсоветских государств такие предложения выглядят по-настоящему революционно. Действительно ли власти Казахстана решили нарушить традиции авторитарных политиков региона и выбрали путь демократизации или за многочисленными заявлениями, намекающими на это, стоит что-то иное? На эти вопросы «Зеркала» ответили эксперт по Центральной Азии, научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир Темур Умаров и политолог Талгат Калиев.

Токаев и правда выбрал путь демократии или все еще колеблется?

После протестного января, как называют аналитики начало 2022 года, когда во многих городах Казахстана вспыхнули массовые акции протеста, президент Касым-Жомарт Токаев раз за разом делал заявления и принимал решения, которые шли вразрез с традиционными для авторитарных лидеров шагами. В начале сентября он сделал громкое заявление о намерении провести внеочередные президентские выборы, усилить роль парламента и снять часть полномочий с президента. Прозвучало оно как подтверждение выбранного курса в сторону большей демократизации страны. Но, как отмечает эксперт по Центральной Азии, научный сотрудник Фонда Карнеги за международный мир, автор аналитического телеграм-канала Темур Умаров, картина не такая однозначная.

— На фоне ужаса, который творится в других авторитарных странах бывшего Советского Союза, все, что происходит в Казахстане, кажется демократизацией. Но пока системных реформ и политических перемен я, как и многие другие эксперты и политологи, занимающиеся Казахстаном, не наблюдаю, — комментирует Темур Умаров.

Эксперт уточняет, некоторые подвижки в этом направлении есть, но все же пока это больше заявления, чем действия. Более того, обещания усилить влияние парламента и за счет снижения роли президента в системе принятия решений граждане Казахстана слышат на протяжении трех лет, а после январского кризиса они стали звучать чаще и громче. На деле же шаги в сторону демократии пока выглядят довольно поверхностными, мягкими и несистемными. В этом году Токаев вносил изменения в Конституцию, однако не поспешил принять те самые изменения, о которых заявил 1 сентября.

— У президента все еще большие полномочия, он все еще контролирует все ветви власти, имеет возможность наложить вето на любой принимаемый закон, на то, кто окажется в парламенте и кто будет руководить разными акиматами (региональными органами власти. — Прим. ред.). Он все еще возглавляет самый главный орган — Совет безопасности — и влияет на фигуры, которые руководят Верховным и Конституционным судами. Поэтому я пока не стал бы говорить, что роль президента уменьшается.

Среди реальных изменений аналитик называет сокращение числа депутатов, приходящих в парламент по так называемой визе президента, частичный переход от назначения к избранию акимов, то есть глав местных исполнительных органов. Кроме этого — ограничение по срокам для президента. Главной переменой Умаров называет запрет для близких родственников президента занимать важные посты на госслужбе или в госкорпорациях.

— Настораживает та легкость, с которой эти перемены производятся. Если Токаеву было так легко за восемь месяцев дважды переписать Конституцию, то что ему (или следующему президенту) помешает сделать это еще раз, когда он передумает оставаться у власти только один срок. Это все легко делается через парламент, который остается пропрезидентским институтом. Поэтому насколько даже те незначительные перемены, которые уже произошли, могут быть долговременными — это большой вопрос.

Политолог Талгат Калиев, наоборот, говорит, что политические преобразования начались в Казахстане не в 2022 году, а длятся на протяжении всех лет президентства Токаева — с 2019 года. По его словам, за это время было принято четыре пакета политических реформ, которые, кроме прочего, расширили возможности гражданского участия в политической жизни страны.

— В январе произошли события, после которых стало очевидно, что необходимы иные темпы [преобразований]: была проведена конституционная реформа, в ходе которой ключевые аспекты этих четырех пакетов были закреплены в Конституции, например, изменены принципы формирования парламента — с пропорционального на смешанный, — уточняет Талгат Калиев.

У игры, которую ведет президент Казахстана, несколько целей

Как и власти Беларуси, руководство Казахстана было глубоко потрясено массовыми акциями протеста. Практически все заявления и решения Токаева, принятые в этом году, связаны именно с ответом на настроения и запросы общества, многие из которых были политическими. Но кроме этого у действий президента Казахстана есть и другие причины, считают эксперты. Главная из них — наращивание политического капитала.

— То, что мы наблюдаем сейчас, подается как политические реформы, которых требует народ. Но при этом Токаев искусственно использует их в свою пользу, — говорит Темур Умаров.

Перед Токаевым открылась дверь, которая при правильной игре позволит ему переизбраться на пике своей популярности. В эту парадигму хорошо ложится решение о сокращении своего президентского срока и проведении внеочередных выборов.

— Если бы он не пошел на досрочные выборы и увеличение срока [президентства] сейчас, то ему пришлось бы переизбираться в 2024 году. Сложно сказать, что к тому времени творилось бы с Казахстаном и миром, учитывая, что одной ночью вы просыпаетесь, а ваш главный союзник Россия начинает войну против Украины, а завтра вы проснетесь — и, возможно, Китай тоже начнет свою войну. Но главный фактор — внутренний. Пока Токаев довольно популярен, это в том числе связано с его четкой позицией по украинскому вопросу. Если раньше он выглядел как ставленник Назарбаева, а после того как войска ОДКБ вмешались в январские события, как человек, должный Путину, то теперь впервые за три года в качестве президента его видят независимым самостоятельным политиком. Это позволило ему увеличить свою популярность в обществе, — комментирует Темур Умаров.

Талгат Калиев тоже связывает действия президента Казахстана в 2022 году не только с последовательным преобразованием политической системы страны, но и с желанием Касым-Жомарта Токаева усилить свое положение в глазах избирателей.

— Ему требуется новый мандат, поэтому все это оформлено в парадигме «Новый Казахстан», который включает новый общественный договор и новые правила игры. Так как прежние выборы были проведены в старой парадигме, то теперь Касым-Жомарту Токаеву надо снова подтвердить свою легитимность, — считает Талгат Калиев.

Отсюда, по его словам, вытекает еще одна цель избранной Токаевым политической линии — демонтаж старой системы и порядков в пользу формирования новой формулы взаимоотношения власти и народа. Но политолог называет и еще одну причину, почему действия Токаева в 2022 году отличаются от его некоторых коллег из других постсоветских стран:

— Надо понимать, что он — международник с большим опытом, работал в структурах ООН — это обязывает его мыслить в совершенно иной парадигме, отказываться от советских и прежних казахстанских управленческих форматов.

Давление на Назарбаева — тоже двойная игра

Токаев стал инициатором возвращения столице Казахстана Нур-Султану прежнего названия Астана. Это воспринимается как продолжение ограничения власти и роли первого президента страны Нурсултана Назарбаева. Темур Умаров видит в этом желание нравиться народу, который поддерживает такие действия.

— Общество хочет услышать, что Назарбаев — уже всё, что он пенсионер и никак не влияет на политику. Но в то же время это попытка дистанцировать себя от Назарбаева, который с января воспринимается как токсичная фигура и ассоциироваться с которым вредно для любого политика, в первую очередь для Токаева, потому что все помнят, как он пришел к власти.

Однако эксперт подчеркивает, что Токаев не отворачивается от Назарбаева полностью. Если с одной стороны принимаются законы, лишающие первого президента различных преференций, то с другой — Токаев всегда подчеркивает его роль и значимость. В первую очередь это связано с пониманием того, что однажды он тоже уйдет со своего поста, а репутация политической фигуры, уничтожившей своего предшественника, опасна тем, что с ним поступят точно так же.

Талгат Калиев же считает, что здесь не стоит говорить о каком-либо давлении. По его мнению, между первым и вторым президентами страны нет никакого противостояния, тоже вспоминая заявления второго президента, в которых подчеркивается роль первого в становлении и развитии Казахстана.

— Полномочия Нурсултана Назарбаева использовались на первом этапе президентства Токаева в качестве страховочного механизма от возможных потрясений. Впоследствии первый президент от них отказывался, постепенно передавая их своему преемнику. Сейчас Назарбаев не имеет каких-либо статусов, но подпадает под действие закона, согласно которому все бывшие президенты пользуются равными правами и гарантиями. Это абсолютно справедливая норма, — объясняет он. — В то же время в обществе есть определенные претензии к периоду правления Назарбаева, но это связано в том числе с психологической усталостью от 30 лет его присутствия во власти.

Непризнание ДНР и ЛНР — «дерзость» Путину или отстаивание интересов Казахстана?

Заявление Касым-Жомарта Токаева о непризнании «квазигосударственных территорий», прозвучавшее на Петербургском международном экономическом форуме в некоторых российских медиа и пропагандистских блогах назвали дерзостью. Однако казахстанские эксперты видят в этом логичную позицию, которой страна придерживалась много лет.

По словам Темура Умарова, это, во-первых, следование настроениям казахстанского общества, которое следит за новостями, связанными с войной в Украине. Причем больше половины граждан опасаются экономических последствий этих событий, отмечает эксперт со ссылкой на исследования Центральноазиатского барометра.

— В интересах Токаева использовать эту риторику для своей популярности внутри страны и одновременно продемонстрировать важным с экономической точки зрения западным партнерам, что Казахстан не становится сторонником Москвы или помощником российской агрессии. Ведь Казахстан экспортирует больше 80% своей нефти в страны Европы — в деньгах это около 40% госбюджета. Поэтому ему важно сейчас максимально осуждать действия России, но в тех рамках, которые позволяют это делать. Потому что одновременно Казахстан сильно зависит от России: если мы посмотрим, откуда в страну приходит большая часть базовых продуктов, то увидим, что около 40% потребности покрывается импортом из РФ, — комментирует он.

Во внешней политике, включая позицию по отношению к войне в Украине и связанные с этим заявления Токаева о непризнании самопровозглашенных ЛНР и ДНР, которые в Москве были восприняты как довольно дерзкие, власти Казахстана продолжают многолетнюю линию, считает Талгат Калиев.

— Внешняя политика — это суверенное право каждого государства, поэтому оно руководствуется своими прагматическими интересами. В данном контексте Казахстан абсолютно последователен, поскольку мы всегда придерживаемся многовекторной внешней политики, одним из авторов которой как раз является Касым-Жомарт Токаев. Мы не признавали ни Абхазию, ни Южную Осетию, ни другие подобные образования. У нас дружественные отношения с Украиной, одновременно мы являемся стратегическими партнерами с Россией, с Арменией мы входим в ОДКБ, но при этом мы стратегические партнеры с Азербайджаном. То есть нам удается выдерживать нейтралитет. Так что сказанное Токаевым в Москве могло показаться резким. Но это было полностью дипломатичное заявление, полностью лежащее в русле нашей внешней политики. Более того, оно было абсолютно прогнозируемым. Не знаю даже, зачем был задан этот вопрос, ведь ответ на него можно было предсказать на 99,99%, если бы Маргарита Симоньян (она задала этот вопрос. — Прим. ред.) хоть чуть-чуть знала историю Казахстана. Его ответ — это не «дерзость», а последовательность, — объясняет политолог.

Темур Умаров дополняет, что на открытом высказывании Токаевым своей позиции сказывается также понимание властей Казахстана неспособности Москвы предпринять какие-либо реальные действия, которые могут поставить под угрозу независимость их страны.

— Казахстан понимает, что вся энергия России уходит на Украину, как и финансовые ресурсы. И в это время ей не до остального постсоветского пространства, — говорит он и тут же делает важное замечание. — Но в целом это очень опасно, когда страна начинает войну, главной причиной которой называет «искусственность» государственности. Сейчас так говорят про Украину, что она якобы никогда не существовала и Россия «вернет историческую справедливость». Многие могут спросить, почему та же самая логика не сработает и с Казахстаном.