Поддержать команду Зеркала
Белорусы на войне
  1. К захвату объектов в Украине планировали привлечь и белорусов? Британские аналитики рассказали, как Кремль хотел выиграть войну
  2. Власти обсуждают вопрос белорусского языка и латинки в транслитерации географических названий
  3. Экс-министр лесного хозяйства Дрожжа получил взятку 30 тысяч долларов от представителя иностранной фирмы. Деньги передавали через сестру
  4. Для предпринимателей хотят заметно поднять один из основных налогов и ввести другие новшества
  5. «Русские не отчаиваются — самогон у местных покупают». Поговорили с жительницей оккупированного Бердянска — о военных РФ и ожидании ВСУ
  6. «Когда началась война, никто из белорусских чиновников не написал». Интервью с главой Ровенской области
  7. Путин заявил, что угроза ядерной войны в мире нарастает, но «Россия исходит из концепции ответно-встречного удара»
  8. Испания проиграла Марокко, не реализовав ни одного пенальти. Главное о матчах 1/8 финала футбольного чемпионата мира
  9. В Беларуси проверяют систему реагирования на акты терроризма
  10. Вместо политзаключенного Алеся Беляцкого на вручении Нобелевской премии выступит его жена. Туда пригласили и Тихановскую
  11. Власти готовятся к наступлению российских войск на Украину? Юрист прокомментировал, о чем говорят новые дополнения в Уголовный кодекс
  12. Путин: Только половина мобилизованных находятся в зоне «СВО». Разговоры о дополнительной мобилизации не имеют смысла
  13. Нацбанк исключает евро из корзины иностранных валют
  14. Дроны бьют по важнейшим авиабазам России вдалеке от границы. Рассказываем, как такое возможно
  15. Получивший оперный «Оскар» белорусский дирижер — об отъезде из России, увольнении из Минска в 2020-м и работе в Одессе во время войны
  16. Рост недовольства среди белорусских военных, вторая волна мобилизации и авторитет Кремля. Главное из сводок на 287-й день войны
  17. «Будем создавать политический субъект». «Киберпартизаны» и полк Калиновского объявили о совместной политической деятельности
  18. Практически не спала в ШИЗО, теряла сознание. В штабе Бабарико рассказали, что предшествовало госпитализации Колесниковой
  19. Отца Александры Герасимени не будут судить за призывы к санкциям. Суд ошибся в расписании
  20. «Зачем всех вызывают в военкомат?» Шрайбман отвечает на вопросы читателей «Зеркала»


"Север.Реалии",

После начала в сентябре «частичной мобилизации» сотни тысяч мужчин покинули пределы страны — это единственный массовый протест против войны, который оказался возможен в путинской России. Большинство беглецов остались без работы и дома, и если нет накоплений, то без поддержки семьи было бы не выжить. Их жен в российском интернете стали называть «сентябристками» — по аналогии с женами «декабристов», сосланных в Сибирь за неудачную попытку восстания против царизма.

Фото: https://t.me/Granica_Kazakhstan
Очередь на выезд на российско-казахской границе после объявления в РФ мобилизации. Фото: https://t.me/Granica_Kazakhstan

Кто первым запустил в интернет слово «сентябристки» — неизвестно, но теперь он гуляет по сети, навевая ассоциации о «декабристках». Сами «сентябристки» такое сравнение не приветствуют. Говорят, что, конечно, да, они многого лишились и жизнь их перевернулась с ног на голову, но мученицами себя не считают. Да и мужей их не сослали на рудники: «Не успели». Хотя альтернативой эмиграции была бы, скорее всего, тюрьма: все беглецы говорят, что не стали бы воевать ни при каких условиях.

Для своих мужей, пусть не ссыльных, но вынужденных эмигрантов, жены-«сентябристки» стали связующей нитью с миром — они продолжают зарабатывать деньги и берут на себя всю коммуникацию с государством, решают все вопросы с документами, визами и паспортами, собственностью и оставшимися в России родственниками. Чтобы не навредить супругам, скрывающимся от мобилизации, все героини попросили корреспондента «Север.Реалии» об анонимности — все имена в материале изменены.

История 1. «Что смотрели по телевизору, то и думают»

У 38-летней Натальи и 43-летнего Сергея двое детей. Они живут в небольшом карельском селе — переехали в деревню из города около десяти лет назад.

— Когда объявили мобилизацию, это было как в фильмах про войну, — вспоминает Наталья. — Пустые улицы, нигде никого нет, все по домам сидят, а на всех общественных зданиях листовки от военкомата с требованием явиться на призывной пункт. Сергей вечером забрал меня, как обычно, с работы, мы приехали домой, а у каждого соседнего дома стоят машины и людям вручают повестки. В первый же день выдали 63 повестки, и 59 человек сразу уехали на пункт сбора. В том числе люди которым уже по 50 лет, многие без опыта службы в армии и с хроническими заболеваниями. Причем местные жители стали помогать представителям военкомата, подсказывать, где живут мужчины. Даже родственники родственникам выписывали повестки.

По словам Натальи, за прошедшие годы они с мужем так и не стали своими для жителей села. А когда началась война, эта пропасть стала еще более очевидной.

— Почти все тут считают, что Россия кого-то там защищает и «наше дело правое». Что смотрели по телевизору, то и думают. Но мы из другой среды, — объясняет Наталья. — До войны я участвовала в международной бизнес-программе, и очень много инструкторов по этой программе живет в Украине. Многих из них я знаю лично, потому что работала с ними на разных площадках. А теперь моего мужа хотят отправить их убивать, и ты не можешь сказать этому «нет», потому что люди, которые пытаются это делать, оказываются в тюрьме… Это невыносимо.

После начала мобилизации она отправила мужа в квартиру в городе, где его никто не стал бы искать, но уже через неделю он не выдержал и вернулся домой. Ей пришлось чуть ли не выталкивать его в эмиграцию — не хотел ехать один.

— Я его стала уговаривать, что это опасно, надо уезжать из страны, а он сомневался. Говорил, как он оставит меня тут одну — с двумя детьми? А еще собака, кошка, дом… Поэтому я настояла, что Сергей уедет, посмотрит, как и что, а мы спокойно потом будем думать, что делать.

В результате Сергей улетел в Казахстан, а Наталья осталась дома, чтобы продолжать работать, кормить двоих детей и отправлять деньги мужу. Через месяц жизни вдали от дома он было засобирался обратно, но она настояла, чтобы он этого не делал.

— Сергей очень хочет домой, скучает, говорит, что, может быть, ему приехать ненадолго, но я боюсь, что потом он не сможет выехать обратно, — говорит Наталья. — Сейчас у него уже появились варианты насчет работы, он оформил регистрацию, получил банковскую карту, то есть все как-то стало налаживаться. И теперь мы уже думаем к нему поехать. Сначала, может быть, приедем на новогодние каникулы, и я, вероятно, оставлю ему детей, а сама уеду обратно в Россию. Наши дети находятся на семейном образовании, им не надо ходить в школу. А все уроки с ними всегда делал Сергей, он и сейчас по видеосвязи проверяет у них каждый день задания. Поэтому они к нему уедут и будут с ним. Моя работа преподавателя английского языка обеспечивает нам доход, возможность ему там жить с детьми, поэтому мне придется еще какое-то время оставаться в России, пока я не решу, как перевести мою работу полностью в онлайн, и у Сергея не появится стабильный заработок. Сжигать мосты мы пока не готовы.

По словам Натальи, одной с двумя детьми ей не просто. Основной заработок в семье давала ее работа, а Сергей занимался с детьми и решал все бытовые вопросы — от смены фильтров для очистки воды и вывоз мусора до закупки продуктов.

— Сейчас двор надо к зиме подготовить, колеса на машине поменять и много еще чего, о чем я понятия не имею, — признается Наталья. — Как оказалось, я даже не знала некоторых вещей в бытовом плане. Очень смешно бывает, когда стоишь перед прилавком и не знаешь, какой сыр лучше купить, а продавец говорит, что Сергей покупал всегда вот этот. Он и сейчас удаленно решает какие-то вопросы, заказывает бытовую химию для дома, какие-то расходные материалы для ремонта приборов в доме… Тяжело. Но я знаю, что он в безопасности, и это главное. Когда была Великая Отечественная война, мы защищались. Наши деды, прадеды шли на фронт, потому что они защищали нас от нападения извне. А сейчас быть стороной, которая нападает, — это страшно и стыдно. Я не знаю, как буду рассказывать своим детям о том, что это происходило в истории их Родины. Я уверена, что нам еще долго придется отмываться от всего этого… Но в нашей деревне большинство думает по-другому. Они насмотрелись этой ужасной пропаганды и уверены, что их мужья поехали защищать Родину. Я не знаю, что на это сказать…

История 2. «Нам проще вдвоем»

Жительнице Карелии Анне 43 года, а ее мужу Евгению — 45. Они приехали в Грузию в первый день мобилизации — 21 сентября, но это было случайное совпадение. Поездку они планировали давно — ехали туда, чтобы пожениться. В Грузии есть город Сигнахи, который называют городом любви. Там все желающие могут заключить брак без всякой бюрократии прямо в день подачи заявления. На свадьбу пригласили друзей, которые тоже приехали из России. А после праздника почитали новости и поняли, что мужчинам возвращаться домой нельзя. Но женщинам — придется: в России их ждали дети, работа, домашние дела.

По словам Анны, она сразу решила, что в России не останется и вернется, как только сможет. Но для этого пришлось решать массу проблем.

— У меня дочь от первого брака в 11-м классе, и если бы я просто сняла ее со школы, то она бы не получила аттестат. Поэтому надо было написать заявление, что она переходит на домашнее обучение. Подписала там все необходимые бумаги, расписки. У нас частный дом, надо было кое-что организовать, чтобы его законсервировать. Нам переделывали электроснабжение — это надо было закончить. Потом пришлось решать вопрос с собаками, у нас их две. Для них я сделала паспорта, чтобы перевезти через границу, обновила все прививки, сделала чипы. Потом еще надо было продать все, что можно было продать, потому что деньги нужны. Машину, велосипеды, какие-то вещи, вплоть до камина в доме. Всякие строительные инструменты. Эта распродажа у меня длилась где-то полторы недели. Часть вещей, которые мы решили перевезти в Грузию, надо было упаковать, сдать в транспортную компанию и отправить.

У них был небольшой бизнес — принимали туристов в гостевом доме. Первое время после отъезда рассматривали возможность свое дело сохранить, нанять управляющего и на эти доходы жить в Грузии. Но потом отказались от этой идеи.

— Если постоянно оглядывать назад, то очень сложно устроить новую жизнь, — считает Анна. — Сейчас мы стараемся наладить свою жизнь, и нам вдвоем это проще сделать. Кто-то решил иначе, женщины остались дома, чтобы там работать, потому что могут остаться совсем без денег. Но нам проще вдвоем. Мы вместе придумываем, что делать дальше. Дом в России выставили на продажу, и когда появятся деньги, на них будем создавать свой бизнес здесь, в Грузии. Но это уже будет не прием туристов, а что-то другое.

Первое время после отъезда Анна и Евгений думали, что это ненадолго, и в обозримом будущем они смогут вернуться в Россию. Но теперь эта надежда угасла.

— Мы не хотели уезжать, несмотря ни на что. Невозможно вот так, просто бросить все, переломать всю свою жизнь, — говорит Анна. — Сначала мы уехали только от мобилизации, думали, что поживем какое-то время в Грузии и вернемся, но потом поняли, что ситуация более глобальная. До мобилизации мы этого не понимали, а теперь поняли. Даже если закончится война, все равно режим останется, и то, что будет происходить внутри страны, нам, скажем так, не совсем подходит по нашим взглядам и внутренним убеждениям. Даже от близких людей я слышу такие слова: «Ты уехала, ты не веришь в Россию…» Своему бывшему супругу, от которого у меня дочь, я ничего не говорила до тех пор, пока мы не переехали, чтобы не было никаких проблем с пересечением границы. Я сообщила ему уже по факту — и услышала в ответ очень много неприятных слов. Он считает, что люди, которые уезжают, — предатели.

Дочь, которой пока нет 18, планирует вернуться в Россию, как только станет совершеннолетней, переубедить ее не удается, и это большая проблема для семьи.

— Если кому-то кажется, что это происходит где-то там, что просто кто-то с кем-то что-то не поделил, то они заблуждаются. Эта война, ее последствия коснутся каждого. У кого-то заберут близких людей, кто-то потеряет работу. Последствия кризиса будут влиять на страну еще многие и многие годы. И это очень печально, — говорит Анна.

История 3. «Можно идти по улице и оказаться на войне»

Елена и Андрей узнали о мобилизации, когда путешествовали по Европе, и тут же решили, что в Россию возвращается только один из них.

— Всем нашим друзьями пришли повестки, независимо от того, служили они или нет и какие у них проблемы со здоровьем. Почти все «гасились», но одного друга призвали, — рассказывает 34-летняя Елена. — Было ощущение, что забирают всех, и можно просто идти по улице и оказаться на войне. Нам повезло, у нас друзья уехали в Черногорию еще в феврале, в начале войны, они довольно обеспеченные люди, у них тут был свободный дом, и они нас пригласили пожить здесь.

В результате Андрей, который в свои 32 года вполне попадал под критерии первой волны мобилизации, полетел в Черногорию, а Елена вернулась в Петрозаводск.

— Мы боимся не столько мобилизации, сколько непонимания, что будет дальше в стране, — объясняет Елена. — Сидим пока здесь, смотрим, что будет дальше. Муж автомеханик, уже нашел тут работу, так что на что жить, вопрос не стоит. Мы очень хотели вернуться в Россию, в Карелию, но сейчас это невозможно. В военных действиях мы участвовать не хотим, убивать мы точно не хотим. Украина для нас не враг точно, потому что у нас много друзей в Украине и родственников хватает.

По словам Елены, перед ней не стоял выбор, оставаться в России или возвращаться обратно к мужу. Ее фирма, занимавшаяся онлайн-доставкой товаров, закрылась в первый же день после начала мобилизации — собственники улетели в дальние края, так что потерять работу она не боялась. Но для жизни в эмиграции нужны были деньги хотя бы на первое время.

— Пришлось продать машину Андрея и его мотоцикл. Хотели еще продать квартиру, но у меня не было доверенности, поэтому не продали. Сейчас он написал доверенность на маму, она будет этим заниматься. Проблема возникла с собакой. Мы сразу решили, что берем ее с собой, но в Петрозаводске не было вакцин, мне пришлось ехать в другой город, чтобы их сделать. Кроме того, ни на одном рейсе, которым я могла долететь до Черногории, не осталось мест для животных. Все они были раскуплены вплоть до Нового года. Поэтому мы решили, что не будем продавать вторую машину, и я с собакой поеду на ней. Это было тяжело: я плохой водитель, и преодолеть за рулем шесть тысяч километров — для меня испытание. Ехала через Грузию, а там уже Андрей меня встретил.

Когда Елена была ребенком, ее дедушка и бабушка жили в деревне в пригороде города Изюм, который теперь почти стерт с лица земли. В детстве она проводила там каждое лето. Под Изюмом остался дом, который перешел по наследству ее семье.

— Все мои соседи, все мои украинские друзья, которые там жили, сейчас либо эвакуировались, либо живут под обстрелами, либо воюют, — вздыхает Елена. — Я продолжаю с ними созваниваться, первое время каждый день была перекличка, все ли живы, все ли в порядке. Сейчас тоже общаемся, и никто мне не сказал ни разу плохого слова по поводу того, что я русская. Наоборот, они за меня переживают, как я живу в стране с таким президентом, и все ли у меня хорошо. Мои соседи говорят, что наш дом под Изюмом все еще стоит. Мне снятся кошмары, что я туда приезжаю и не могу его найти… Надеюсь, я когда-нибудь смогу туда вернуться. Для меня это очень тяжелая история. Обе страны для меня были родными, я всегда считала, что у меня два дома. А теперь не осталось ни одного…

История 4. «Война не где-то там»

По словам эмигрантов, никто из них не готовился к такому повороту, покидать Россию они никогда не думали, и даже война в первые месяцы не смогла их заставить это сделать.

— Поначалу все это казалось каким-то сюрреализмом, будто это происходит не с тобой, — рассказывает 44-летняя «сентябристка» Татьяна. — Вроде все понимаешь, идет война страшная, но не веришь, что это касается и тебя тоже. Я как психолог понимаю, что сама прошла через все эти классические стадии: отрицание, гнев, а потом принятие. Да, я приняла это и стала учиться жить с этой реальностью. И муж мой тоже. Поэтому уезжать из страны не собирались, пытались привыкнуть. Но когда началась мобилизация, это шарахнуло уже прямо по нам. Вот тут мы почувствовали, что война не где-то там, а пришла в наш дом. И выбора уже не было.

Но даже после этого осознания решиться на отъезд было очень сложно и страшно, говорит Татьяна. Ее мужу Артему 45 лет, и сначала они надеялись где-то спрятаться и пересидеть. В Петрозаводске мужчин не отлавливали прямо на улицах, но вести из других городов, где это происходило, напугали по-настоящему. Артем собрался за один день, продал машину почти за бесценок и «Ласточкой» отправился в Санкт-Петербург, а оттуда самолетом в Стамбул и дальше в Черногорию.

— Я не могла решиться ехать с ним, подумала, что будет лучше, если останусь работать, а ему буду отсылать деньги. Он маркетолог и уже нашел работу онлайн, но тогда мы не знали, получится это или нет. Уезжал буквально в никуда, без всяких перспектив. Поэтому я думала, что не поеду с ним, будут отсылать деньги. Но через месяц поняла, что так жить невозможно, надо ехать за ним. Чтобы получить ВНЖ в Черногории, надо собрать разные документы, он же ничего не взял с собой, нам даже в голову не приходило, что придется остаться там надолго. Вот сейчас соберу, что нужно, и тоже к нему поеду.

По словам Татьяны, среди ее коллег много тех, кто не уезжал из страны до последнего, потому что считал это своеобразной миссией — оказывать психологическую помощь людям, перепуганным и подавленным всем происходящим. Но мобилизация действительно коснулась каждого, и сейчас те коллеги Татьяны, которые разделяют ее взгляды, почти все уехали.

Она знает несколько семей, фактически разрушенных мобилизацией. Мужчины уклонялись от вручения повесток, а жены называли их трусами, угрожали, что расскажут об этом полиции, пытались отправить на фронт.

— Мне жаль таких женщин, — говорит Татьяна. — Они живут в своем выдуманном мире. А когда этот морок рассеется, страшно представить, что с ними произойдет. Они не смогут принять, что эти безумные жертвы были напрасными, это будет наверняка вызывать агрессию с их стороны, и чем все это закончится для страны, для всех нас?..