Поддержать команду Зеркала
Беларусы на войне
Налоги в пользу Зеркала
  1. С июля беларусов будут хоронить по-новому. Теперь чиновники объявили, что подготовят очередные изменения по ритуальным услугам
  2. За 24 года наш рубль по отношению к доллару обесценился в 101 раз, а курс злотого остался тем же. Как поляки этого добились
  3. «Из жизни ушли настоящие друзья Беларуси». Лукашенко и беларусский МИД отреагировали на гибель президента Ирана
  4. У Латушко не получилось. Скандальный рэпер Серега все-таки выступил в Германии
  5. Россия стремится захватить Волчанск, чтобы завершить первый этап наступления, а Украина хочет лучше наносить удары по территории РФ
  6. Александр Лукашенко произвел кадровые назначения в КГБ и потребовал искоренить «скрытое мышкование типа крышевания»
  7. В Беларуси цены на автомобильное топливо постепенно вырастут на 8 копеек. Первое подорожание — 21 мая
  8. «Настоящие друзья» не только для Беларуси. Как в мире отреагировали на гибель президента Ирана и его чиновников
  9. Спикер ВМС Украины: Вероятно, в Крыму потоплен еще один российский корабль — последний носитель крылатых ракет
  10. С 1 сентября у десятиклассников из расписания исчезнет «История Беларуси» как отдельный предмет. Вот чем ее заменят
  11. Эксперты сообщили о продвижении россиян в Волчанске и рассказали, на каких направлениях у армии РФ есть еще успехи
  12. После гибели президента Ирана пропаганда в Беларуси и России обвиняет всех подряд. Вот какие версии выдвигаются — и что с ними не так
  13. «Нет никаких признаков, что пассажиры выжили». Спасатели нашли разбившийся вертолет президента Ирана — он погиб
Чытаць па-беларуску


С первого дня войны Украина заявляла, что российские солдаты массово сдаются в плен — 24 февраля, по сообщениям главнокомандующего ВСУ, под Черниговом сложил оружие взвод разведки 74-й мотострелковой бригады. На четвертый день вторжения солдатам, которые сдадутся добровольно, пообещали полную амнистию и даже компенсацию. В стране для таких военнослужащих запустили горячие линии. А с середины сентября — госпроект «Единый центр приема обращений военнослужащих РФ по сдаче в плен "Хочу жить"». Его спикер Виталий Матвиенко в большом интервью «Зеркалу» рассказал, кто звонит в кол-центр, сдаются ли командиры, как Украина содержит российских пленных и сколько им платит, а также почему вернула России осужденного вагнеровца, которого потом убили кувалдой.

Виталий Матвиенко, спикер проекта "Хочу жить". Фото: t.me/hochu_zhyt
Виталий Матвиенко, спикер проекта «Хочу жить». Фото: t.me/hochu_zhyt

«Вначале спрашивали, не фейк ли это или не подстава ФСБ»

— Опишите средний портрет человека, который вам звонит.

— С четким намерением сдаться — это человек в возрасте 25−40 лет, имеющий семью, уже чего-то достигший в жизни, работает служащим или занимается бизнесом — то есть у него есть источник дохода. Он чаще всего служил в российской армии, но не имеет боевого опыта. И он не хочет идти на войну, убивать, быть покалеченным или убитым. У таких есть конкретные планы, они логично выстраивают последовательность своих действий, чтобы не участвовать в войне и сдаться.

— О чем спрашивают эти люди, чего боятся больше всего?

— Преимущественно спрашивали, не фейк ли это или не подстава ФСБ. Узнавали, на самом ли деле это украинская государственная линия для сдачи в плен. Очень многие не доверяли. Сейчас уже меньше таких звонков, потому что проект становится все более известным, мы находимся на государственных ресурсах. И, конечно, каждый беспокоится о своей безопасности, переживает, чтобы информацию не перехватили российские спецслужбы и не было проблем после.

— После объявления мобилизации выросло число обращений от россиян?

— Да. Мы начали работать 18 сентября, как раз накануне мобилизации в России. Мы вынуждены были увеличить количество линий и операторов, потому что был всплеск, существенно вырос поток звонков, люди были напуганы, не хотели идти воевать.

— Сколько звонков и обращений в день вы получаете от россиян, которые хотят сдаться в плен?

— В среднем по всем каналам, то есть сообщения в чат-бот, телеграм и звонки, у нас от 50 до 100 обращений ежедневно. Большинство — это, как мы называем, предварительная сдача в плен. То есть звонят сами люди, чтобы узнать, как это сделать безопасно, их родственники, и последних достаточно много. Есть процент тех, кто звонит из Беларуси: у кого-то внук или сын живет в России, подлежит мобилизации. Родственники из Украины, из-за границы тоже звонят за своих близких-россиян. Также много — из оккупированных территорий, в частности, Крыма. Там сейчас большая кампания мобилизации молодых парней, и они тоже хотят знать, как правильно сдаваться. И еще часть звонков — это те, кому просто интересно, как все работает. У таких цели сдаваться на самом деле нет.

Перед попаданием на фронт люди могут связаться с нами и зарегистрироваться. После мобилизации у них сразу ограничивается возможность коммуникации с нами: они попадают под наблюдение, в военные коллективы, где люди друг другу не доверяют, часто там забирают средства связи. Поэтому мы всем советуем запастись сим-картами, простыми кнопочными телефонами, которые долго держат заряд, чтобы можно было их где-то спрятать, и запомнить наш номер.

— Вам уже звонили украинцы, которых забрали воевать с недавно оккупированных территорий, где провели «референдум»? Там люди очень опасались этого и периодически говорят, что кого-то забирают.

— Мы знаем, что подготовка к этому ведется, и россияне готовы мобилизовать украинцев и оттуда, как это происходит в отдельных оккупированных районах Донецкой и Луганской областей.

Евгений, военнослужащий из подконтрольной России части Донецкой области, сидит со своей матерью Людмилой после своего освобождения в ходе недавнего обмена пленными между сепаратистскими властями из Донецкой и Луганской областей и украинскими властями, в г
Евгений, военнослужащий из оккупированной Россией части Донецкой области, с матерью Людмилой после обмена пленными, 6 ноября 2022 года. Фото: Reuters

— Как часто звонят из оккупированных частей Донецкой и Луганской областей? Те, кто уже попал там в войска и вынужден находиться на фронте.

— Мы расцениваем их как звонки с территории Украины. Сами мужчины часто боятся связываться с нами — звонят их родные. Жена спрашивает про своего мужа, мужчина или мама про своего сына, тетя про племянника. Статистика у нас есть, но мы ее не разглашаем. Озвучиваем только общие цифры. Одну я вам уже назвал, вторая — с 18 сентября по 7 декабря к нам проступило более 4000 обращений.

— Люди, которые пошли на войну с территорий самопровозглашенных ЛДНР, поддерживают ее и потом попадают в плен, для вас предатели?

— Мы не можем это комментировать. Координационный штаб только организовывает кампанию по обменам, сдаче в плен. Потом люди попадают уже под другую юрисдикцию.

— Как россияне о вас узнают? Ваш сайт ведь заблокировали у них.

— Когда мы открывали проект, понимали: будем хорошо работать — сайт заблокирует Роскомнадзор. Когда эта блокировка случилась, для нас это не стало сюрпризом. Мы понимаем, что о нас знают и расценивают как угрозу. У нас много зеркал, люди в России умеют пользоваться VPN, для них это не проблема. К тому же, доступен телеграм-канал, вокруг него мы и строили стратегию изначально, у нас там около 40 тысяч подписчиков и их число продолжает расти.

Помимо этого люди передают информацию друг другу на случай, если все возможности избежать мобилизации будут исчерпаны, уехать из России не получится. Мы — фактически последний шанс на жизнь для них, и они за него хватаются.

— Какой процент из тех, кто обратился, потом сдаются?

— Это внутренняя статистика, мы ее не озвучиваем.

— Россияне идут в плен, потому что не хотят умирать сами или потому что не хотят убивать?

— Люди на самом деле не хотят умирать, быть убитыми или сильно покалеченными. Мы же видим российских военных, которые возвращаются без рук и ног, они всю жизнь будут инвалидами. Кого-то это пугает даже больше, чем смерть. Когда они звонят — конечно, они же мужчины, никто не будет сознаваться в своих слабостях. Но бывают разные ситуации, некоторые плачут, доверяются операторам наших линий, и там уже какие-то психологические консультации начинаются. Но большинство говорит, что хочет, чтобы на их руках не было крови.

Военнослужащий обнимает своего брата после обмена пленными между сепаратистскими властями из Донецкой и Луганской областей и украинскими властями, город Амвросиевка, Донецкая область, оккупированная Россией территория Украины, 6 ноября 2022 года. Фото: Re
Военнослужащий обнимает брата после обмена пленными. Амвросиевка, Донецкая область, оккупированная Россией территория Украины, 6 ноября 2022 года. Фото: Reuters

— Командиры сдаются?

— Были случаи, когда звонил человек с передовой и говорил, что хочет сдаться не только он, но и целое подразделение. Это был командир, такие случаи есть.

— Они в итоге сдались?

— Мы не комментируем это.

— К вам пытаются засылать разведчиков, диверсантов?

— Это был бы очень странный способ засылать диверсантов и разведчиков, потому что люди сдаются в плен под очень пристальным вниманием, и тут они не могут ничего узнать такого, что не могут узнать другие, кто уже находится на территории Украины.

— Да, но могут подослать кого-то, кто при сдаче в плен перестреляет ваших, например.

— Конечно, такие риски учитываются, и в операциях участвуют профессионалы, мы также используем определенные инновационные технологии. Были несколько случаев, когда россияне сдавались в плен с помощью дрона — беспилотник на низкой высоте находит человека в точке встречи, тот этот беспилотник замечает и следует за ним, выходит в определенное место, где уже меньше опасности для наших подразделений.

— К вам в плен уже попадали российские осужденные, которых завербовали в тюрьмах?

— Давайте разделим. Через «Хочу жить» такие не приходят. К ним приезжает Пригожин, говорит какую-то речь, и те, кто идет на эти условия, подписывают определенный контракт. Его и другие документы они на руки не получают, как и средства связи. В робах их везут в центры подготовки, там выдают военную форму, оружие, проводят подготовку. У этих людей нет средств связи, поэтому подавляющее большинство не может с нами поговорить. Их отправляют в очень горячие точки, им запрещено отступать, иначе их «обнуляют», как они говорят. Если они и попадают в плен, то чаще всего в бою.

— Они знают, какие планы у командования, чего Россия хочет добиться? Какие командиры им задачи ставят?

— Осужденным, так называемым вагнеровцам, не ставят никаких стратегических задач. Только простые, конкретные — например, группа из десяти человек должна занять, скажем, лесополосу или добежать до какой-то точки. Они не понимают общую картину, и из-за этого у них большие потери. Их берут, чтобы кидать на передний край, где они погибают, немного отхватывая территорию. Это машина по уничтожению российских осужденных. А профессиональные военные находятся дальше, их жизни под значительно меньшей угрозой.

— Сколько из мобилизованных уже попали к вам в плен?

— Для безопасности сдавшихся в плен мы не даем такую информацию.

— Что у них с обеспечением, насколько они подготовлены — что они сами вам об этом говорят?

— Сначала шли хорошо обеспеченные подразделения, теперь — намного хуже. Жалуются, что не хватает оснащения. Им выдают только основное оружие, средства защиты. Каски у них вообще сейчас металлические, из каких-то старых запасов. С этого наши военнослужащие смеются.

«У пленных — трехразовое питание, как у украинских военных. Они могут остаться в Украине или Европе»

— В каких условиях содержатся российские военнопленные?

— Украина обеспечивает условия согласно с Женевскими конвенциями, мы придерживаемся всех правил. Это как раз то, чем не может похвастаться Россия. По нормам лагерь должен находиться отдельно от осужденных за криминал, там это часто нарушается и наших военнопленных удерживают вместе с уголовными преступниками. В Украине есть лагерь для военнопленных. Он работает с весны для всех военнопленных, не только тех, кто попал по проекту «Хочу жить». Мы там проводим периодические инспекции, возим туда журналистов, регулярно приезжают представители Международного комитета Красного Креста. И постоянно боремся за то, чтобы украинцы в плену в Российской Федерации имели аналогичные условия.

Фото: minjust.gov.ua
Фото комнаты, где содержатся российские военнопленные, опубликованные Министерством юстиции Украины в июне 2022 года. Фото: minjust.gov.ua

— В нашем лагере все условия: военнопленные в теплых и сухих помещениях, у них там есть хорошо оснащенная медсанчасть и они могут получить помощь, есть прогулки, звонки близким, достаточно продуктов, трехразовое питание. Так же питаются и украинские военные, и эту еду могут есть сами комиссии — это не показуха. Ни у кого нет такой дистрофии, как мы видим у украинских пленных после их возвращения.

Всех, даже сдавшихся добровольно, мы по документам оформляем как взятых в плен во время боя. Чтобы, если они захотят попасть под обмен и вернуться в Россию, их там не могли преследовать по этому факту. И даже те, кто тут мог быть осужден за преступление, могут быть обменяны.

— Условия для тех, кто сдался сам и кого взяли в бою, одинаковые?

— Надо понимать, что такое сдался сам. Это человек, который связался с нами, дал о себе все данные, совершил определенные действия, чтобы добровольно сдаться в плен. Например, прошел 40 километров до точки, где его забрали. То есть он действовал осознанно, по замыслу, согласованному с нами. И добровольно. У таких пленных есть преимущества. Например, если они не хотят попасть в Россию во время обмена, могут остаться, получить убежище в Украине или в одной из европейских стран.

И другая ситуация. Идут боевые действия, у кого-то закончились патроны, он сдался в плен. Или его вытащили из подвала, где он прятался. И такой человек говорит: «Я добровольно сдался». Это не так. Эти люди считаются взятыми в плен в бою. К ним относятся как к комбатантам, но они не могут иметь дополнительных привилегий. Мы не разглашаем, каких именно, но многое у них отличается. Они тоже в тепле, накормлены, получают медпомощь, но, скажем, это немного другая история. Все права, которые обещает Женевская конвенция, соблюдаются относительно всех военнопленных.

— В российских СМИ есть публикации, где люди, которые были в плену в Украине, жалуются на содержание. Некоторые говорили, что есть показательное место, куда привозят тот же Красный Крест, журналистов, а есть другие, где плохо кормят и могут бить (такие истории часто публикуют госСМИ РФ — вот одна из них, но об этом писали и независимые медиа — такой материал можно почитать здесь).

— Во-первых, на пути в лагерь есть определенные этапы. Во-вторых, когда я лично был в этом лагере, руководство очень обижалось, слыша, как военнопленные, что там содержались, после обмена российскому телевидению говорят, что над ними издевались, заставляли безногих приседать. Они тут говорили одно, там — другое.

Мы однозначно понимаем: после обмена пленные говорят то, что наш враг хочет, чтобы мы слышали. Доверия таким заявлениям у нас нет. Новые партии пленных постоянно прибывают в лагерь, и мы видим, что никто из них не побит, не покалечен — у них травмы минно-взрывные, полученные на поле боя. В этом могут убедиться международные организации.

Так выглядел российский военнослужащий, который рассказывал о пытках в плену в Украине. По его словам, его били по голове и лицу ногами. Сюжет показали 4 апреля 2022 года. Скриншот видео Первого канала
Так выглядел российский военнослужащий, который рассказывал о пытках в плену в Украине. По его словам, его били по голове и лицу ногами. Сюжет показали 4 апреля 2022 года. Скриншот видео Первого канала

— Военнопленные в лагере работают?

— Да. Согласно с Женевской конвенцией только офицеры могут отказаться от работы. В лагере есть мастерские, там работают с деревом, изготавливают определенную полезную продукцию, потому что Украина на них тратит деньги, и они должны их отрабатывать определенным способом. Военнопленные получают вознаграждение за это. Да, небольшое, но оно есть — это соответствует Женевской конвенции, их зарплата в день около 10 гривен (67 белорусских копеек. В белорусских колониях некоторые осужденные получают по 10−15 копеек в день. — Прим. ред.). Эти деньги они могут потратить на сигареты, какие-то продукты или дополнительные минуты. IP-телефония платная, если они хотят дольше поговорить с родными, платят за эти звонки домой. Если у них нет денег на счету, платит наше государство.

— Как часто они могут звонить близким?

— Теоретически есть возможность каждый день до 15 минут. Но поскольку их много, а линия одна, у них есть списки, и это зависит от очереди. Точно не могу сказать, но думаю, что это происходит чаще, чем раз в месяц.

— Мы видели много доказательств плохих условий содержания украинцев в российском плену — какими худыми они выходят оттуда, слышали их жуткие рассказы. Вы допускаете, что в Украине с российскими пленными может происходить что-то подобное?

— Украина — демократическая страна и соблюдает все Женевские конвенции по отношению к военнопленным. Они содержатся в комфортных условиях, чего нельзя сказать о содержании украинских военнослужащих, которые находятся в плену у России.

— Когда вы видите весь ужас, как обращаются с вашими мужчинами и женщинами в плену — та же трагедия в Еленовке — вам не становится сложнее разговаривать с россиянами, которые находятся у вас? Не проецируете пережитое украинцами на них?

— У нас немного другое общество и другие люди. Когда ты видишь [российских пленных] близко, понимаешь, что это просто запуганные, несамостоятельные люди, которые живут в тоталитарной системе. И как бы они ни были за Путина (а многие из них все равно сохраняют позицию поддержки войны, потому что выросли в этой информации, все равно они такие российские фашисты), — ты понимаешь, что у них, может, и не было возможности какой-то другой выбор сделать.

Последствия обстрела Еленовки. Фото: Reuters
Последствия обстрела колонии в Еленовке 29 июля 2022 года, когда погибли более 50 украинских военнопленных. Донецкая область, оккупированная Россией территория Украины. Фото: Reuters

— Поэтому тут не про то, чтобы сгонять злость. Думаю, это очень хорошо делают украинские вооруженные силы. А когда россияне попадают в плен, уже нет угрозы от них и потребности это делать, потому что мы европейская нация. В том числе нам дают международную помощь, потому что мы другие и показываем, что придерживаемся международного права и законов. С ними обращаются в соответствии с их статусом, и я не раз видел, что отношение достаточно человечное. Несмотря на то, что они пришли убивать наших женщин, детей, разрушать наши дома. На них мы обмениваем наших парней и девушек.

— Много пленных хотят остаться после войны или сейчас в Украине, отказываются от обмена обратно в Россию?

— Есть определенный процент. Были случаи, когда человек звонит из России, еще не мобилизованный, но понимает, что скоро придет повестка, — с ним долго говорили наши операторы кол-центра, и он плакал: «Хочу сдаться в плен. Не хочу возвращаться — я хочу стать украинцем». Это взрослый мужчина, умный, состоявшийся в жизни, вот от него звучало такое заявление.

Статистику по пленным в лагере мы не можем дать, но большинство из тех, с кем мы общались там, хотят вернуться домой, потому что там их семьи, работа, которой они хотят продолжить заниматься. Процент тех, кто хочет остаться, значительно меньше.

«Тут вопросы к тому, почему Россия без суда и следствия убивает своих граждан»

— Что будут делать в вашей стране те, кто хочет остаться, если их отпустят? И как, на ваш взгляд, к ним будут относиться украинцы? Это в любом случае россиянин, который был в военной форме.

— Если он не замешан в военных преступлениях и не убивал, если сдался по государственной программе, есть возможность получить убежище в Украине и работать. Как к нему будут относиться? Думаю, вполне лояльно, понимая его мотивацию и то, что на нем нет крови. Украинцы достаточно толерантны к тем, кто не пришел к ним с оружием и не собирается убивать, насиловать и грабить. Людям, которые относятся с уважением к нам, нашим ценностям, культуре, языку, не может быть каких-то угроз. Думаю, проблем не будет.

— От украинцев часто можно услышать фразу «хороших русских не бывает».

— Тут немного о другом — о российских либералах, насколько я понимаю. Бывают разные ситуации. Есть же и россияне, которые давно переехали в Украину, выучили язык. Мы говорим о тех «хороших русских», которые только декларируют свои отличия, а на самом деле заражены имперскостью, она из них очень часто вылазит.

— Я хотела поговорить с вами о ситуации с Евгением Нужиным, но из ваших ответов понятно, что не совсем к вам вопрос. Мы можем затронуть эту тему?

— Нужин не попал в плен через линию «Хочу жить». Тут надо понимать, что он не сдавался добровольно. Соответственно, заявлениям, которые он делал уже в России, мы не можем доверять. Они абсолютно манипулятивные. Также мы не можем доверять тому, что он говорил в интервью тут, потому что тут пленные говорят одно, а российским медиа — совсем другое. И мы должны понимать, почему это происходит.

Мы понимаем, что они его, возможно, убили, чтобы дискредитировать украинскую государственную программу по добровольной сдаче в плен. Пытались представить этого человека как сдавшегося добровольно: якобы его отпустили и кто-то похитил, а потом жестоко наказал. На самом деле это было не так. Но тут вопросы к тому, почему Россия без суда и следствия убивает своих граждан. Этот человек дал согласие на обмен, что с ним происходит дальше — ответственность России.

— Почему Украина отдала России пленного вагнеровца? Вы понимали, что его там ждет расправа?

— Россия входит в Совет Безопасности ООН, там есть президент, суды, правоохранительные органы, и такого не должно было случиться. Но там произошли такие дикие вещи. Мы призываем международное сообщество пристально следить за судьбами военнопленных, которые возвращаются в Россию по обмену.

— Обмены военнопленными происходят постоянно. Вам известны случаи, чтобы над людьми, которые давали публично такие интервью, были расправы, их задерживали?

— Нет.

— Повлияла ли ситуация с Нужиным на количество обращений к вам от россиян?

— Мы не почувствовали каких-то изменений.

— Вы ранее в интервью говорили, что россияне больше не рассказывают, что не понимали, куда едут. Но вы так долго с ними работаете — верите в то, что они говорят, в их оправдания «боялся, не хотел»?

— Это выглядело как-то правдоподобно в первые дни войны. Но как показывает опыт, даже те, кто был в тюрьме, тоже достаточно неплохо информированы о происходящем. Все всё прекрасно осознают. Хотя сейчас они уже такого и не говорят.

Солдат фотографирует своего товарища, который позирует рядом с подбитым подбитой российской техникой в в Буче, Киевская область, Украина, 2 апреля 2022 года. Фото: Reuters
Солдат фотографирует своего товарища, который позирует рядом с подбитой российской техникой в Буче, Киевская область, Украина, 2 апреля 2022 года. Фото: Reuters

— До сих пор появляются рассказы, видео, где российские военные удивляются, что в Украине есть дороги, техника. Среди россиян еще есть это удивление, что в украинских селах и городах все в порядке?

— Поток бытовой техники, который пошел из Украины через Беларусь в том числе, думаю, сделал свое дело. Потому что они поняли, что украинцы живут не хуже, а часто намного лучше, чем Россия, которая декларировала, что она очень обеспеченная страна, продает много нефти и газа. У нас всего этого нет, но они прекрасно понимают, и по разговорам мы слышали: «Они живут лучше нас, и за это, наверное, и воюют».

— К вам за все это время попадал кто-нибудь дважды?

— Был случай, когда человек был взят в плен, потом его обменяли, а он снова вернулся воевать в Украину и был убит в бою. Сейчас людям во время обмена в Россию мы даже даем визитки, где есть номер горячей линии «Хочу жить». Потому что многих из них, мы знаем, россияне снова пустят в эту мясорубку. Если они захотят попасть в плен, а они знают, как там на самом деле, смогут связаться с нами и сдаться второй раз уже добровольно.

— Попадали ли к вам белорусы? Есть отдельные люди, которые, к сожалению, пошли воевать на стороне России.

— Были случаи, когда нам звонили с территории Беларуси, в том числе россияне, которые убежали туда от мобилизации. Что касается конкретно вашего вопроса, не могу сказать, такая информация у нас закрыта.

— Много обсуждается вступление Беларуси в войну. Украина говорит, что нет поводов беспокоиться, но, если вдруг это случится, предложат ли белорусам так же сдаваться в плен, как и россиянам?

— Предложение «Хочу жить» касается всех военных формирований, которые будут или собираются воевать на стороне России. Поэтому you are welcome, белорусы, берегите свои жизни и здоровье, вы еще нужны своей стране, сдавайтесь подразделениями — и вы получите все права комбатантов на территории Украины. Вас никто не будет обижать, только не стреляйте, не имейте крови на руках: это значительно ухудшит ситуацию. Мы будем рады принять всех, кто сдается, всех белорусов, которые решат это сделать. Это единственный путь, чтобы сберечь себя для родных и не стать военным преступником.