Сегодня украинский Бахмут сравнивают с французским Верденом, где в Первую мировую 10 месяцев шли такие же бои на истощение. Бахмут россияне атакуют уже полгода. Город разрушен на 60% — шесть домов из каждых десяти разбиты вдребезги или получили значительные повреждения. В когда-то 80-ти тысячном городе сейчас остается около 8 тысяч гражданских, из них 206 детей. «Украинская правда» публикует рассказы бойцов, сражающихся за город.
Издание особо отмечает, никто из воюющих там бойцов не согласился пространно и с подробностями рассказать о ситуации. Однако из обрывочных рассказов становится понятно, какой ценой обходится Украине борьба за ее город и на что готовы россияне, чтобы захватить Бахмут.
«Автомат красный, хоть прикуривай от него»
«Такое впечатление, что москали „ловят на живца“. Бросают на нас свою пехоту — иногда даже без шлемов и „броников“. Суют прямо под пули. Наши ребята стреляют-стреляют, те падают штабелями, но идут.
Почему? Есть только одно более-менее логическое объяснение: чтобы истощить нас. Потому что сначала они гонят самый непотреб — „людское мясо“, кого им не жалко. Мы начинаем стрелять: один рожок, два, три, пять… У тебя нагревается автомат, ты бы и не стрелял, потому что боишься, что от перегрева заклинит, тогда вообще капец! Но не выдерживаешь и снова стреляешь.
Они падают, поднимаются и снова идут. Ты шалеешь. У тебя все рожки пусты, ты вынужден садиться на дно окопа, доставать новые пачки патронов, разрывать упаковку, набивать рожки. Патроны сыплются в грязь, ты нервничаешь, пальцы мерзнут.
За боем, конечно, наблюдать уже не можешь. И в это время позади того москальского хлама встают их свежие штурмовые группы и валят на нас. Успевают подбежать на критическое расстояние и забрасывают наши окопы гранатами. Наши ребята погибают или вынуждены отходить. Потом спрашивают: почему сдали позиции? Почему-почему? Потому что автомат красный, хоть прикуривай от него — он не стреляет!»
«Иногда кто-то упрекнет: украинская пехота, мол, окапывается плохо — по колено выроют окопы и сидят. Ну, может, где-то такое есть. Но точно что ни везде. Не надо всех одной линейкой мерить.
А москали — да, они копать умеют. Иногда даже «провокативно» копают: стали во весь рост, верхнюю одежду сняли, лопаты взяли и роют, как бешеные, не таясь. Наши по ним не стреляют, потому что себе дороже. Уже проверено: мы начинаем стрелять, демаскируемся, по нам «прилетает» — минометы, снайперы…
И в окопе по колено плохо, потому что он не спасает, и стрелять по копающим москалям плохо, потому что нарвешься на еще большую «ответку».
«Нам говорят: «Чего вы не закапываетесь, чего лежите в ямках по 40 сантиметров?». Лежим, потому что 40 сантиметров — это то, что смогли и успели, а дальше такая твердь, что угрызть можно разве что киркой. А копать саперной лопаткой в одной руке — это все равно что асфальт лежа скребком.
Начнешь подниматься хотя бы на колени, заметят — полетят мины. Продолжишь лежать — может, пронесет, а может, нет. Никогда не знаешь как лучше в конкретной ситуации. По уму надо выводить больше людей: одни наблюдают, другие копают, потом меняются. Но людей мало, москалей явно больше».
«После 2 января резко поменялась картина войны под Бахмутом.
Раньше против нас стояли «вагнеровцы», а они не лучшие воины. Артиллерия их стреляла бессистемно. Есть понятие «генератор случайных цифр», а у них был «генератор случайных выстрелов» — рандомные обстрелы.
Но «вагнеровцев» перегнали под Соледар, а на Бахмут привели кадровых десантников. Качество их артиллерии улучшилось. Наш танк, если произведет выстрел, сразу по нему прилетает 5−6 «ответок», и довольно прицельно — «вагнеровцы» так не умели. Стало опаснее.
К тому же они подтянули больше 120-х минометов, ранее преобладали 80-е. 120-ка мощная — «роет глубже», быстро разрушает окопную систему».
«От наших позиций до москальских временами так близко, что иногда слышны их разговоры.
Как-то мы услышали, что они готовятся к атаке — вот-вот пойдут. Это как-то и прикольно, и страшно: «Пятиминутная готовность, по моей команде…»
Из их разговоров было понятно, что москалям привезли патроны за считанные минуты до атаки и приказали заряжать в рожки. Представляете, им так не доверяют, что патроны дают только непосредственно перед боем! Может, их боятся их же командиры, чтобы не перестреляли?»
«В первый мой выход на позиции — капец, как было страшно! Определили мне сектор наблюдения — всматриваюсь в кусты. Вечером — кусты как кусты, ночью вообще ничего не видишь — все черное, только прислушиваешься. А к утру, когда уже сереет, тот самый куст уже начинает казаться человеческой фигурой или еще чем-то подозрительным.
Осознаешь: у тебя едет крыша, но помочь себе не можешь. И в этот момент внезапно кто-то из наших начинает стрелять. Я так же — по своему проклятому кусту или «москалю».
Затем стрельба внезапно прекращается. Оказывается, кто-то нажал на спуск с перепугу, потому что нервы не выдержали, и вся рота следом — как собаки в деревне. И у каждого из нас по рожку, а то и по два патрона — как с куста. Вернее, в моем случае — не «с куста», а «по кусту».
Я так поддался панике один раз, второй, а потом меня уже так просто на глупую стрельбу не взять. Не уверен — не стреляй».
«У нас были большие потери — не хватало людей на позиции. Так нам соседняя бригада подбросила помощь. Но прислали не обученную пехоту, а кого нашли — связистов, ППОшников, тыловиков…
Спасибо и на том. Но они не выдержали — отошли с позиций и туда зашли москали. Поднялся кипиш: пока москаль не обжился — не перекопал окопы фронтом в нашу сторону, не завез боекомплект, не пристрелял наши точки — нужно быстро пойти в контратаку и выбить.
Прислали штурмовое подразделение, БТР, «беху» (боевая машина пехоты, БМП. — Прим. ред.), танк. «Беха» выпрыгнула вперед, по ней ударили из РПГ (ручной противотанковый гранатомет. — Прим. ред.), она быстро назад, и так быстро, что водитель не справился и ударил танк. Танк слетел в канаву и застрял. Вызвали второй танк, чтобы вытащить. Время идет.
Наконец-то все собрались. По рациям докладывают обстановку. И кто-то из наших говорит: в таком направлении вроде бы видели москальский расчет РПГ. И уже через минуту после этого слышим от наших пришлых танкистов: «Танк не завелся — поддержать атаку не сможем!» Ну что тут скажешь: на войне, как на войне…»
Напомним, 20 декабря в Бахмут неожиданно приехал Владимир Зеленский.
Журналистам свой приезд президент Украины прокомментировал так: «Мы же одна страна. Они защищают наши жизни, значит, отдают свои. Мы хотя бы иногда должны рисковать своими, чтоб поддержать наших парней. Мне кажется, это честно».
